В гостях у Марии Бачениной и Александра Милкуса учитель физики школы Петропавловска-Камчатского, студентка Камчатского госуниверситета им. Витуса Беринга Софья Софронова.
М. Баченина:
- Здравствуйте, друзья. Это «Родительский вопрос», у микрофона Мария Баченина и Александр Милкус. Александр Борисович, приветствую вас.
А. Милкус:
- Добрый день всем.
М. Баченина:
- У нас сегодня неожиданный заход. Сейчас все станет понятно, друзья. У нас в гостях учитель физики школы Петропавловска-Камчатского, студентка Камчатского государственного университета имени Витуса Беринга Софья Софронова. Софья, здравствуйте.
С. Софронова:
- Здравствуйте.
М. Баченина:
- Софья, я сейчас задам не очень приличный вопрос, но так как я тоже женщина, наверное, это будет приличнее, чем Александр Борисович бы его задал. Скажите мне, пожалуйста, сколько вам лет?
С. Софронова:
- Мне 20 лет полных.
М. Баченина:
- Мне просто стало очень интересно, Софья. Вы знаете, физика - это один из самых серьезных предметов. И вроде серьезный преподаватель в стереотипе рисуется, и дети с трудом понимают. Как вы пошли учительствовать в таком возрасте, еще будучи студенткой? И затем перейдите на какие-то отношения. Потому что это уже старшие классы, средняя школа и ближе к старшим.
А. Милкус:
- Мне тоже интересно, как выстраиваются отношения, когда разница в возрасте практически минимальная.
С. Софронова:
-Я считаю очень забавной эту историю, как я попала в школу. Я очень люблю учиться, мне очень нравилось ходить на пары, мне нравится студенчество, эта активная жизнь. И я до последнего думала, что я в школу пойду, только когда получу диплом. Вообще не раньше, однозначно. А потом у меня как-то случились новогодние каникулы в прошлом году. Сижу, кушаю оливье, ни о чем не думаю, ни о чем не переживаю, у меня все замечательно. И мне звонит мой бывший классный руководитель: «Соня, у нас такая беда, нет учителя физики уже целую четверть. Мы узнали, что ты учишься. Выручи, приди, пожалуйста, хотя бы возьми седьмые-восьмые классы». Я говорю: «Честно говоря, я преподаю, как репетитор, я в школе не была ни разу». Она говорит: «Соня, мы все объясним, все покажем, возьмем тебя под свое крыло, пожалуйста, просто приди и помоги». Занимаюсь сначала трудоустройством. Туда нужна медицинская книжка, прохожу все эти обследования. Конечно, это тоже требовало времени.
В конце января я попадаю на работу, и у меня проходит мой первый урок у 7-8 класса. Я, конечно, была очень воодушевлена этим всем. Мне очень нравилось, я смотрела на этих детей, я смотрела на то, что они сами в шоке, что к ним пришел учитель, который буквально похож на них. Они ничего не понимают. Мне кажется, они хотели спросить: девочка, ты новенькое в нашем классе? Но явно стеснялись. Смотрели на меня с недоумением и даже с удивлением, что и учитель, и молодой, и при этом что-то объясняет. Я видела, что им понравилось, что я с ними разговариваю, я веду диалог, что я не просто решать задачки и все, а что я прям пытаюсь узнать, знают ли они предмет, какие у них есть пробелы. Я была очень воодушевлена этим. Это мой первый урок.
И, кстати, первый урок у меня прошел очень забавно. Я подготовила огромный материал, а в итоге не прочитала даже половины. Это к тому, что, конечно, не имея соответствующих знаний, прийти работать в школу - это очень тяжело. Ты просто даже не понимаешь, как твой урок должен логически строится. Но нормально. В будущем, соответственно, я уже к этому привыкла, подстроилась, и все было хорошо.
Касаемо детей, конечно, нагрузка моя увеличилась. Я преподавала в десятом классе. Самые старшие. У меня была разница с детьми два года, Конечно, для меня это был шок, честно я скажу. Потому что я понимаю, что они мне должны: «Здравствуйте, Софья Сергеевна». А я понимаю, что у меня друзья есть их возраста, условно. Было как-то сначала некомфортно. Потом ты понимаешь, что это твоя работа, ты надеваешь маску учителя, ты профессионал, ты должен делать свое дело и выстраивать с детьми такие отношения учитель - ученик.
М. Баченина:
- Я, кстати, про дистанцию хотела уточнить. А как соблюдать дистанцию, но при этом быть на одной волне? Потому что это естественно, что вы на одной волне, и это тоже суперсила человека, когда он ближе к сверстнику, чем родительские - ученические отношения. Но дистанция необходима. Как этот баланс соблюдать? Вы как-то об этом задумывались, или просто это получилось автоматически?
С. Софронова:
- Однозначно, задумывалась. Мне кажется очень интересной фраза «быть педагогом - это искусство». Это искусство искать баланс вообще во всем в своей профессиональной жизни. Конечно, бывают моменты, когда я переживаю: наверное, где-то нужно выстроить какую-то границу, здесь нужно сказать «нельзя так», здесь, наоборот, можно где-то смягчить, поинтересоваться жизнью ребенка. Мне кажется, это происходит по какому-то наитию. Если у тебя есть к этому желание и педагогический талант, то ты очень легко это все находишь. Ты понимаешь, в какой момент тебе нужно быть с ребенком более лояльным, более мягким. Ты где-то понимаешь, у него какие-то приколы, возможно. А где-то ты понимаешь, что он перешел черту, ты так и говоришь: слушай, конкретно здесь я сейчас выполняю свои рабочие функции, со мной так нельзя. Или: в моем кабинете такое поведение невозможно. И дети очень любят проверять границы, из стороны в сторону отбрасывает. Где-то ты такой вроде бы лояльный и хороший, а где-то более строгий.
А. Милкус:
- Софья, а почему физика? Я понимаю, история была бы. Литература - согласился бы. Биология – ладно. Но физика?
С. Софронова:
- Хороший предмет - физика. Что все так пугаются? Мне кажется, очень интересно на самом деле. А сколько интересного можно у знать про науку физику. Насколько это перспективно. Вообще все естественные науки - это очень перспективно. И там настолько не хватает инженеров и ученых. Можно же в космос полететь, это все развить. Можно создавать какие-то вещи, которые будут буквально ковать будущего человечества. Я очень горю, я очень люблю свою профессию. А почему так вышло? Возможно, гены сыграли свою роль. У меня бабушка учитель математики, поэтому технический склад ума мне передался.
А. Милкус:
- А мама?
С. Софронова:
- А мама не учитель математики.
М. Баченина:
- Скажите, пожалуйста, трудно ли совмещать учебу с преподаванием? Мне кажется, это очень важный вопрос. Во-первых, потому что нам дико не хватает учителей. Очень сильно не хватает нормальных, хороших учителей. Мне кажется, ваш пример, я за него должна в эфире, пользуясь служебным положением, уцепиться всеми четырьмя конечностями. Расскажите, пожалуйста, как вам удается совмещать, и чтобы где-то не страдало?
А. Милкус:
- Я бы добавил, что нам, конечно, не хватает образованных учителей, но курс продуман. Если вы раньше, чем закончили в университет, ходите на работу, значит, какие-то предметы, которые в высшей школе должны были пройти, мимо пролетают, что тоже жалко. Не просто так же составлена программа в педагогическом направлении.
С. Софронова:
- Знаете, эту идею я поддерживаю. Я все-таки считаю, что доучиться и получить полноценное образование, конечно, самое важное. Потому что тебе объясняют не только психологические, педологические тонкости, тебе объясняют, как преподавать предмет, как взаимодействовать с детьми. Столько всего ты узнаешь на парах, и это то, что практически применимо. Во многом, конечно, есть и плюсы. Когда я вышла на работу, я сходила на пары, пришла на работу, и я такая: а мне вчера об этой ситуации говорили, я сейчас это возьму, поступлю таким образом и проверю, насколько теория сходится с практикой. Где-то есть расхождение, это тоже большой плюс, ты уже понимаешь и отрабатываешь свои какие-то методические приемы.
А. Милкус:
- Ситуация о чем? Выстраивание взаимоотношений или что?
С. Софронова:
- Нет, не только выстраивание взаимоотношений. На самом деле, там есть и какие-то вопросы преподавания. Физика действительно сложный предмет. Тебе нужно понять, как ту или иную тему преподнести. Возможно, как работать, например, с рабочей программой. И про отношения также можно будет добавить.
М. Баченина:
- Все-таки совмещение. Мне интересно, как это - все успевать? Потому что учителя всегда говорят о том, какая огромная конъюнктурная нагрузка, все заполнить, отчитаться, бу-бу-бу. А учиться в вузе тоже достаточно сложно. Нужно учиться хорошо, потому что ваши ученики в школе могут сказать: а вы-то как? Потому что они сейчас могут все узнать. Внутри должно быть: я пример подавать могу.
С. Софронова:
- Да, могу подавать пример. Я совмещаю учебу с работой и при этом учусь на отлично. Это, честно говоря, какая-то суперспособность, я считаю. Тяжело, правда. Я прекрасно понимаю всех студентов, которые говорят, насколько это тяжело, насколько не хочется идти на работу, пока не закончишь учиться. Я все это прекрасно понимаю. Тут вопрос только вашего желания и ваших амбиций. У меня нагрузка не такая большая. Седьмые, восьмые, девятые классы - в целом можно совмещать.
А. Милкус:
- Мы знаем, что есть школы, где седьмых классов штук восемь.
С. Софронова:
- У меня маленькая школа, по два класса. Два восьмых, два девятых. В целом, я считаю это небольшой нагрузкой. Как я это все совмещаю? Во-первых, тайм-менеджмент. Это крутая вещь, которая действительно рулит. Ты понимаешь: у меня сейчас работа, после работы у меня учеба. Потом ты там распределяешь, здесь мне нужно делать такие задания, здесь мне нужно подготовить уроки и так далее. Ты прям действительно за своим временем следишь.
Мне очень нравится женщина, которая меня вдохновила, тоже она совмещала и материнство, и работу, и какие-то дополнительные мероприятия, общественную деятельность. Я всегда интересовалась, как вы это все совмещаете, откуда у вас берутся на этот ресурсы. И она поделилась советом. Там, где ты нужен сильнее всего, туда ты включаешься на полную. А где-то ты включаешься на меньшую мощность. Ты учишься распределять свои силы в своей жизни. Мне кажется, это хороший совет не только для работы и учебы. В принципе, во взрослой жизни тебе так или иначе всегда приходится выбирать, где тебе включаться больше, а где меньше. Потому что у нас есть какие-то сферы, которые так или иначе требуют нас.
Плюс ко всему у меня учеба есть еще и вечерняя. Это не потому, что у меня заочная, а потому что у меня такая сетевая программа. Я учитель физики, у нас наполовину преподают в МГУ, а наполовину преподают в МФТИ. И из-за того, что преподаватели в Москве, пары проводятся только в вечернее время. Поэтому есть такие дни, когда у меня чисто вечерние пары. В эти дни я могу днем спокойно работать, например, преподавать в школе.
А. Милкус:
- Очень сложная, тяжелая программа в Физтехе. Как вы справляетесь?
С. Софронова:
- В первое время было очень тяжело, конечно, перестроиться. Но есть разница в преподавании в университетах. Потому что в Физтехе пытаются больше дать материала, более расширенно, всегда большой объем домашних заданий. Но нам всегда попадаются очень интересные преподаватели, которые всегда с удовольствием нас слушали, шли навстречу. Мне очень нравится, честно.
М. Баченина:
- Давайте вспомним, когда вы учились в школе, только обещайте отвечать честно, отодвинув ваш статус учителя и отличника. Когда я училась, все отличники были почти на 85% ботанами. У них были всегда правильные ответы, потому что так партия сказала, иначе отличником ты не будешь. Когда вы учились в школе, что вам не нравилось? Как общались с вами ваши учителя из школы? Это для вас метод от противного, либо, наоборот, положительный пример? Можно ли повышать голос на учеников? Иногда кажется, что можно не просто повышать, можно еще треснуть, иначе не дойдет. Это я от себя уже. Как вы учите? Так же, как вас учили или иначе?
С. Софронова:
- Ой, школ, конечно, я достаточно много поменяла, в силу того, что просто переезжали часто в разные города, и я насмотрелась очень многого. Есть те нюансы, которые мне не нравятся. Я не понимала, когда давали какой-то слишком сильный эмоциональный отклик, когда класс тебя, например, очень сильно выводит, и ты прямо начинаешь какую-то истерику. Я думаю, что это непрофессионально. Слава богу, я с такими ситуациями не сталкивалась, чтобы прям сильно выводили. Возможно, дети какие-то более лояльные попадаются, может быть, просто более взрослые. Но я считаю, что это не совсем педагогично. Это мое мнение. Не дай бог оказаться в такой ситуации. Конечно, я понимаю, что учитель - это все-таки человек. Я поняла, что учитель - это точно человек, у которого есть свои чувства, эмоции, и ситуации бывают разные.
К слову, о том, чтобы не кричать на детей, это, наверное, тоже какой-то профессионализм. У меня были ситуации, когда, меня класс прямо доводил, обычно седьмой урок, когда все уставшие, ты уставший после кучи уроков, дети уставшие, они еще не слушаются, тебе нужно навести дисциплину, объяснить материал. Ты же старался, ты готовил презентации, ты ответственный педагог. Конечно, хочется, чтобы они все это узнали. А у них галдеж. Я помню этот момент, когда я такая: «Хорошо, не хотите сейчас так работать, тогда мы открываем учебник и конспектируем сегодняшний материал». Я была в шоке сама от себя, насколько это было профессионально, насколько я молодец, что я сдержалась. Это, наверное, какой-то эмоциональный контроль, эмоциональный интеллект, возможно, развивать, такой совет педагогам. Это именно то, что мне не нравилось, когда кричали, когда срывались. Наверное, возможно, это я переняла для себя, что так делать не стоит. Я от этого стараюсь отстраняться. Если я вижу такие ситуации, или, например, что ребенок как-то перебарщивает, я могу сказать: если ты не хочешь сидеть на моем уроке, ты можешь выйти к завучу и сказать, что тебе это все не нравится, мы с тобой поговорим тогда уже после уроков. Для того, чтобы не срываться и не кричать на ребенка.
Что еще мне не нравилось в школе? Наверное, когда учителя не пытались объяснить тему. Когда видно, что дети не понимают, а у них какое-то желание погнаться за программой быстрее-быстрее, большие объемы информации, а по факту толку от этого ноль. Я пытаюсь всегда собирать обратную связь. Хотя предмет у меня сложный, трудный, честно говоря. Приходится по три, по четыре раза объяснять одну и ту же тему, но я стараюсь делать на это упор. Лучше они у меня поймут чуть-чуть, но точно поймут, у них это отложится хорошо в голове, чем я им объясню весь материал, а у них ветер просто прошумит.
М. Баченина:
- У вас есть и положительные, и отрицательные примеры из вашего школьного прошлого?
С. Софронова:
- Точно, да.
М. Баченина:
- Физика это сложный предмет, дети с трудом ее понимают. Не хватает времени, потому что кому-то нужно разложить это все по многу раз по полочкам, как говорится, разжевать. Как объяснять такой сложный предмет? Как отвечать на вопросы, зачем нам физика? Она нам в жизни не понадобится. Задают вам такие вопросы?
С. Софронова:
- Мне, кстати, ни разу не задавали такой вопрос. Может быть, потому что конкретно мне не задавали, где-то за углом в школе однозначно обсуждают, но конкретно мне такого не говорили. Я как-то сама понимаю, что, возможно, им не нужно будет решать эти задачи, возможно, им не понадобятся формулы. Но я пытаюсь детям дать именно понимание того, как этот мир устроен, что такое силы трения, зачем она нужна, почему нельзя совать пальцы в розетку. Когда ты делаешь упор именно на понимание, когда ты стараешься приводить какие-то примеры из жизни, тогда детям понятно. Лучше всего объясняется физика, если есть какие-то демонстрационные опыты. Или, например, когда они в этих опытах участвуют. Лабораторные работы, боже, дети их просто обожают. К сожалению, в моей школе оборудование не настолько шикарное. Это одна из болей, честно говоря. Мне бы очень хотелось, чтобы нам это все обновили, и я могла постоянно проводить какие-то классные лабораторные. Но те, которые были, детей, конечно, вдохновляли. В такие моменты они понимали, что они становятся ближе к физике. Да и на своем пути я тоже помню, когда была в школе, когда ты проводишь лабораторную работу и выявляешь какую-то закономерность, физика становится понятнее.
А. Милкус:
- Стране очень важно сейчас развивать естественнонаучные дисциплины. Понятно, нужны инженеры, нужны специалисты-техники, айтишники и тому подобное. Так, как выстроена сегодня программа, это классическая программа по физике, наследующая еще учебный курс Перышкина. Может быть, надо как-то ее поменять, осовременить? Что вам хотелось бы в этом механизме подкрутить, а может быть, что-то уже и поменять сильно, чтобы можно было современным школьникам объяснять физику на понятном для них языке.
С. Софронова:
- Знаете, наверное, есть пример учебников. Я в прошлом году летала в Дубну, нам тогда показывали, когда это только-только все разрабатывалось. Это физика углубленного уровня «Инженеры будущего». У меня есть комплект рабочих тетрадей, я работаю с их сайтом, я работаю с их учебниками порой, ищу там какие-то интересные объяснения тем. И я в восторге, мне безумно нравится, насколько там классная библиотека опытов, каких-то историй. Ребенок, даже если не имеет доступа к лабораторным работам, там есть различные виртуальные лабораторные работы, там есть тренажеры, там есть видео, которые показывают историю физики. Настолько все это интересно сделано, и это все в рамках одного учебника, одной программы. Разве это не круто? Почему бы не сделать что-то такое на более базовом уровне, чтобы физика была доступна не только для тех ребят, которые в специализированных классах, но и для тех, кто учится в обычной школе.
А. Милкус:
- Вы летали в Дубну, где Объединенный институт ядерных исследований. Физики-ядерщики сделали эту программу. Что это за программа? Международный университет Дубны?
С. Софронова:
- Нет, но при их взаимодействии. Я знаю, что все физики нашей страны старались и делали этот учебник «Инженеры будущего». Очень всем советую. Есть их сайт. Я прям очень рекомендую ознакомиться.
А. Милкус:
- Это программа «Инженеры будущего»?
С. Софронова:
- Да, учебник так называется. Это углубленный уровень, это важно отметить. Седьмой, восьмой, девятый класс. У них есть полный комплект учебников, у них есть полный комплект рабочих тетрадей. И я всем учителям-физикам, кто слушает, очень рекомендую присмотреться ко всей этой истории. Часто на уроках я, например, люблю включать какие-то видео про опыты, либо какие-то видео с интересными фактами для ребят, и они, конечно, с интересом это все слушают. Это такая библиотека, кладезь для педагогов, чтобы ребят приобщить больше к физике.:
М. Баченина:
- Что еще, помимо видео, демонстрации, сделать, чтобы урок, для многих непонятный, стал интересным?
С. Софронова:
- На мой взгляд, урок может быть интересным, если туда добавить больше опытов. И эта проблема, возможно, во многих школах, что у нас не хватает оборудования. Конкретно я с этим столкнулась. Я пришла в школу, в которой уже очень давно, видимо, не было ремонта в кабинете физики. И там оборудование очень старое. Я вообще шкаф открыла, он на меня чуть ли не свалился. Видимо, после всех этих землетрясений, которые были у нас на Камчатке. Смотришь и думаешь: как с ребятами что-то такое проводить? Есть же какие-то классные комплекты, есть совершенно новое оборудование, все это понятно, все это осовременено, для ребят это было бы очень интересно. И это был бы хороший доступ для ребят к физике. Можно было бы каждый урок начинать с какого-то опыта, предлагать ребятам проводить какие-то опыты. Если страна хочет больше физиков и инженеров, тогда нужно оснащать все классы хорошим оборудованием. Делать какие-то классные лаборатории, возможно, для ребят.
Можно было бы и про методику поговорить про сам учебник, про его строение. Есть вопросы, есть, например, темы, которые, на мой взгляд, имеют непонятную последовательность. Например, физика, восьмой класс. Мы говорим сначала про электрические явления, про то, что есть два рода электрических зарядов, и только потом объясняем, что, оказывается, существуют электроны, и что все зависит от них. А то, что они там есть, их или в избытке, или в недостатке. Почему такими образом? Почему нельзя сразу объяснить, что есть электроны, посвятить детей в строение атома и так далее? Это такой вопрос, который должны решать взрослые и опытные педагоги. А я со своего какого-то угла могу посмотреть и сказать, что-то мне как-то не очень нравится.
А. Милкус:
- У нас были преподаватели, я помню, что мы в нашей программе дискутировали, нам рассказывали. Когда слушаешь преподавателя, ты не соотносишь, что в химии эта же тема излагается всем по-другому, термины другие. Хотя и там, и там электроны.
М. Баченина:
- Это очень поучительный, прелестный и смешной момент. Когда ученик, совершенно не последний, чуть ли не отличник, на уроке физики, по-моему, сказал: з знаете, ребята, до мне только дошло, что электроны в химии и в физике - это про одно и то же. С одной стороны, это так мило, мы улыбаемся. А с другой стороны, ты думаешь, метапредметы, давайте как-то кроссить это все.
А. Милкус:
- Собрать авторов этих естественнонаучных дисциплин – химии, биологии, физики - и помирить их, поженить, чтобы они сделали единый курс. Есть единый курс естествознания, но он как-то у нас, к сожалению, не пошел, а жалко.
С. Софронова:
- Я хочу сказать, что там еще очень математиков не хватает. Это тоже боль, с которой я столкнулась в школе, когда ты преподаешь физику, а математика очень сильно отстает. Ребенку для перемещения нужно найти там пифагорову тройку какую-нибудь, он такой: а мы такое еще не проходили. Ты думаешь: я что, должна тратить время на то, чтобы это объяснить? Или, например, восьмой класс, да даже седьмой класс, когда ты уже вводишь понятие того, что такое вектор, что там есть стрелочка, у нее есть направление, их нужно как-то соединять, особенно в 8 класс - электрическое поле, например. Там уже используется принцип суперпозиции, который основан на том, что ты складываешь векторы. А само понятие вектора вводится только в 9 классе. Это такое расхождение, о котором невозможно молчать. Почему так происходит? Почему нельзя подгонять курс математики? Почему нельзя где-то как-то договориться, скомпоноваться, чтобы учитель математики объяснил заранее? Это проблематично, я понимаю, у всех уроки. И все 40 минут очень сильно ценят. Но программы устроены таким образом. Сделать ничего не можем.
М. Баченина:
- Я знаю, что дети сейчас могут сидеть на уроках в планшетах, во что-то играть. Что вы делаете, чтобы дети слушали и не сидели в телефонах в планшетах? Какие требования лично вы устанавливаете на своих уроках?
С. Софронова:
- Знаете, тут, наверное, вопрос к тому, либо какого у тебя требования, либо как ты ведешь урок, чтобы дети не сидели в телефонах. Мне кажется, если ребенок сидит в телефоне, это значит, ты недостаточно его чем-то занял. Хороший, успешный урок строится на том, что учитель координирует действия ученика. Ты объяснил тему, сразу тренировочное задание, сразу давайте отвечать на вопросы, давайте посмотрим что-то в учебнике. И когда ребенок так включен в работу, и ты его еще спрашиваешь обязательно, соответственно, у него нет мыслей о том, чтобы достать телефон и поиграть. В крайних случаях можно их забрать, потому что законом требуется, чтобы дети им не пользовались на уроках.
М. Баченина:
- А у вас еще выгорание не случилось?
С. Софронова:
- Мне кажется, каждые два месяца. Честно, тяжело. Насколько бы я позитивно ни рассказывала о школе, насколько бы мне это ни нравилось, это тяжело. Особенно, когда проводишь по пять уроков подряд. Или до седьмого урока сидишь в школе, и ты потом приходишь и думаешь: а мне еще проверять контрольные работы. Это очень тяжело, и порой это выматывает. Но меня очень спасает, наверное, какая-то благодарность и отдача от детей, когда мне говорят: «Так было интересно, а я хочу физику сдавать». «Ой, Софья Сергеевна, вы там рассказали, а я этой темой поинтересовался дома, я решил это поизучать. А это правда так?» «А я узнал, что есть ускорители частиц, они находятся в тех-то городах. Расскажите, пожалуйста, об этом, как это происходит». Когда ты видишь отклик детей и то, что ты им действительно нужен, это меня очень держит на работе.
А. Милкус:
- По нашему разговору видно, что у вас системное научное мышление. А почему тогда педагогика? Почему бы не пойти в ученые, в исследователи?
С. Софронова:
- Не знаю, мне очень нравится. Знаете, я как-то поступила, и, наверное, с первых пар я поняла, что это мое. Очень люблю работать с людьми, очень мне нравится, и вообще в целом всю свою жизнь хотела бы связать с образовательной сферой однозначно. Наверное, потому что бабушка - педагог. легко,
А. Милкус:
- А бабушка какие-то профессиональные советы дает?
С. Софронова:
- Да, я бы сказала, действительно, но редко на самом деле. У меня очень много есть знакомых педагогов, преподавателей, с которыми можно о чем-то посоветоваться, и порой у бабушки тоже я беру какие-то советы. В основном чисто методического плана. Я еще подрабатываю иногда репетитором по математике, и часто я у нее какие-то методические советы спрашивала.
М. Баченина:
- Софья, про педагогику как раз я хотела спросить, про методику. Вам как наша система педагогическая? Вы высказались по поводу учебника. Здесь тоже есть какие-то противоречия? Все течет, все меняется, мир меняется вокруг. Как вам педагогика?
С. Софронова:
- Ой, сложный вопрос, требующий серьезных, мне кажется, рассуждений. На самом деле мне, например, нравится идея того, что мы развиваем предметы всесторонним. Мне кажется, это действительно необходимо, потому что ребенок должен все это познавать, в это погружаться и так далее. Но мне не хватает какой-то практикоориентированности. Ты в школу приходишь, в школе это что-то изучаешь, работаешь, никакой взаимосвязи в этом всем, ты, конечно, не видишь. Вроде бы уроков у тебя много, вроде бы изучил ты там всего очень-очень много, а толку от этого, конечно, никакого нет. Но если сравнивать, мне кажется, с европейскими системами обучения, я, например, не одобряю эту идею, когда ребенок сам для себя что-то выбрал и только эту историю изучает. Потому что я считаю, что мы должны воспитывать образованных людей, эрудированных во многом. Для расширения мировоззрения, для того, чтобы ты стал каким-то осознанным, зрелой личностью, ты должен изучить очень многое в этой жизни. Сформировать какую-то полноценную картину мира. Все, что у нас имеется, это все должно быть. Во многом, конечно, не хватает каких-то… Лабораторию хочу, не знаю, может, просто я такой физик, поэтому я очень хочу, чтобы были крутые лаборатории, чтобы дети там занимались, чтобы они сразу понимали, в чем они хотят себя найти. Интересно было бы, чтобы профильный класс и выбор предметов интегрировались, начиная с десятого класса, когда дети уже такие: так, мы хотим готовиться к ЕГЭ, мы хотим конкретно на такую-то профессию ориентироваться. И тогда, возможно, уместно вводить это разделение. Вроде бы и хорошо, и вроде бы, конечно, что-то можно было поменять, где-то упростить и где-то добавить практики, возможно.
М. Баченина:
- Давайте поговорим о том, как вам приходится общаться, если приходится, с родителями. Может быть, маячит где-то там впереди классное руководство. Уже был опыт общения с родителями, и как он прошел в свете того, что вы молодой педагог?
А. Милкус:
- Есть небольшая разница в возрасте.
С. Софронова:
- Да, конечно, это самый распространенный вопрос, как общаться с родителями, потому что они на тебя смотрят и, наверное, думают: ой, в дочки мне годится. Я была на родительском собрании в прошлом году, девятый класс, выпускной. Я познакомилась с родителями, хотела донести, что я учитель физики, что у вас выпускные классы, пожалуйста, серьезней ко всему этому. Дошел слушок, что очень уважительно отнеслись родители: как такая молодая, но такая вроде серьезная девушка. Им было очень приятно. И я поняла, что если ты с родителями уважительно, если ты показываешь себя как профессионал, что ты учитель, что ты делаешь свою работу, а не эта девочка, которая пришла проиграть в учителя, тогда, конечно, они с большим уважением. И приходилось общаться с родителями, были вопросы по поводу оценок, контрольных, поведения и прочего. Всегда с каким-то уважением: я понимаю, что это ваш ребенок, я понимаю, что вы очень сильно за него переживаете. Всегда пытаюсь идти навстречу, всегда любой вопрос обсудить. Возможно из-за этого, возможно, по каким-то другим причинам обходилось. У неадекватных родителей у меня еще не было. Все всегда понимали, что я педагог, что во многом моя профессия очень непростая. Поэтому всегда с пониманием. У меня возникали конфликтные ситуации с детьми, у меня была история, когда я ребенка выгнала с урока по каким-то причинам, сорвал урок. Это был еще и онлайн-урок, дистанционный недавно. И я тогда написала родителям, извинилась, говорю: вы знаете, я сорвалась. Была такая ситуация. Но я бы хотела, чтобы вы поговорили с вашим ребенком, мне не понравилось его поведение. И тогда я была удивлена, что родители сказали: мы все понимаем, наш ребенок не подарок. Спасибо вам большое, что дали какую-то обратную связь, я с ним поговорю. Я просто была в шоке, думаю, неужели такое вообще может быть? Поэтому как-то все обходилось таким образом.
М. Баченина:
- Впечатление складывается, что вам везет.
С. Софронова:
- Я еще не работала классным руководителем. У меня не было такого объема родителей, чтобы я с чем-то таким сталкивалась. Иногда приходишь к классному руководителю, говоришь: слушайте, у меня ребенок сидит, в носу пальцем ковыряется, не хочет ничего делать. Обычно, если ребенок так себя ведет, значит, что родители очень не хотят им заниматься. Поэтому разговор с такими родителями обычно не складывается, они просто не приходят в школу.
А. Милкус:
- А у вас прозвище есть?
С. Софронова:
- Физичка. Я думаю, только так. Это я слышала, да. Ой, физичка идет! Больше ничего такого.
М. Баченина:
- У нас же как было в школе, если мы с уважением и любовью относились, мы как-то с уважением придумывали прозвище. А если без уважения, и прозвище было так себе. Я даже по привычке, помню, 1 сентября подошла к завучу и спросила, где я могу найти англичанку. Меня смерили, уничтожили. Потом я воспрянула из пепла, и мне тогда сказали: во-первых, не англичанка, а преподаватель английского языка.
А. Милкус:
- А у нас любимый историк был, у него был прозвище Корифей. Все хорошо знали историю. Потому что иногда он, конечно, рассказывал веселые истории, такие крепкие, и все его очень любили.
М. Баченина:
- У вас три класса - седьмой, восьмой, девятый. Дети разные с точки зрения педагогики? Нужно ли переключаться серьезно?
С. Софронова:
- Однозначно нужно.
М. Баченина:
- А этому учат в вузе?
С. Софронова:
- Нет, если ты сам умеешь, тогда умеешь. Мне кажется, нужно быть к этому предрасположенным. Вообще учитель во многом еще и актер. Быть педагогом – это искусство. Это зависит не от возраста. Я хочу сказать, что каждый класс разный, у каждого класса свое настроение и характер. Мне почему-то кажется именно образом. И я часто вижу какую-то зависимость от характера классного руководителя. Мне кажется, как классный руководитель общается с классом, как он его поставит, какие него взаимоотношения, он такой и будет.
М. Баченина:
- Каков поп, таков и приход. Я с вами согласна, у каждого класса есть какой-то характер. Камертон задает классный.
С. Софронова:
- И бывает такое, смотришь расписание, приходит ко мне первым 8-Б, думаешь: нормально, веселые ребята. 7-Б, думаешь: о, тут будет тяжело, тут надо приготовиться. 8-А - тут все будет нормально. И так, конечно, себя настраиваешь. И действительно отмечаешь какую-то динамику поведения класса, что у каждого свой характер. Можно поговорить про возрастные различия. Знаете, часто говорят: ой, подростки, это так тяжело, седьмой, восьмой класс, да как там можно работать вообще с подростками. Тяжело, безусловно, но с каждым тяжело по-разному. На мой взгляд, чем дети младше, тем тяжелее с ними работать. Это я еще в пятых классах не была, мне кажется, там вообще просто все на ушах стоят. Потому что, когда дети становятся старше, особенно в девятый класс, да, это экзамены, их это как-то дисциплинирует. У меня там экзамены, мне тут нужно заниматься аттестатом, оценками. У них в голове что-то щелкает. Или просто им уже не нужно ничего доказывать другим. А седьмые классы, на мой взгляд, самые шумные. Восьмой класс — это самые нигилисты, что ли.
М. Баченина:
- Пубертатники, они в золотой серединке пубертата. Когда еще можно пошалить, потому что в следующем году уже все, решетка падет. А еще недалеко от детей, от седьмого шагнули. Мне кажется так. У меня просто живет именно такой образец дома. Нигилист, я с вами согласна, очень точное определение.
А. Милкус:
- У меня есть личный вопрос. Остается ли время на личную жизнь?
С. Софронова:
- Остается. Есть возможность, это все совмещаемо.
М. Баченина:
- Не хочется, конечно, говорить «творческие планы», но действительно, каким вы видите свое будущее? Я думаю, что вы не витаете в розовых облаках среди единорогов и пони с шелковыми хвостиками, понимаете, что педагогика это выгорание, это нервы, это небольшая заработная плата, и прославиться тут, стать большим ученым, просто медные трубы для кого-то тоже аргумент и стимул.
С. Софронова:
- Педагогика мне, конечно, нравится, но я часто думаю: конечно, школе задерживаться… Я такой человек, я не могу задержаться на одном месте. Мне всегда хочется какого-то развития, чего-то интересного, смены обстановки. Поэтому я думаю, что я поработаю, я выращу будущих ученых. Дети меня будут приглашать к себе в лаборатории, я поставлю себе галочку, что это выполнено, и пойду, конечно, дальше. Если меня все слышат, Министерство образования Камчатского края, пожалуйста, возьмите меня к себе на работу.
А. Милкус:
- Чиновником хотите быть?
С. Софронова:
- Однозначно в сфере образования. Очень хочется быть там, возможно, что-то в системе поменять. Но для этого нужно набраться опыта. Я понимаю, что идти работать в образовательную сферу, не имея там опыта, это просто максимально безрассудно. Поэтому, конечно, набраться опыта нужно, поработать в школе, опять же, ученых воспитать обязательно. И после этого продвигаться дальше. Такие наполеоновские планы, чтобы что-то изменить. Возможно, методику свою какую-то создать, интересное преподавание физики. Возможно, что-то у меня в голове придумается. Возможно, что-то в системе образования. Хочется туда.
М. Баченина:
- Я бы не назвала эти планы наполеоновскими. Они вполне здравые, и вы-то имеете право на запросы в изменении, потому что вы преподаете, кому, как не вам, эти запросы формировать, а затем добиваться того, чтобы это происходило. Спасибо вам большое. Если бы вас попросили выступить перед студентами с призывом идти работать учителем, еще не окончив университет, что бы вы им сказали? Допускаются варианты: товарищи, не совершайте такой ошибки, как я.
С. Софронова:
- Я бы сказала - дерзайте. Если у вас есть желание, внутренний мотив к этому, и у вас горят на это глаза, обязательно дерзайте. Какие бы там ни были трудности, я считаю, что преодолеть можно все. А эти маленькие детишки, эти маленькие сердца, эти маленькие умы, которые вы будете воспитывать, они вас ждут с большой любовью и с нетерпением. Поэтому всех молодых учителей мы обязательно ждем в школах. Я очень надеюсь, что они туда придут и поднимут на самом деле школу с колен. Потому что такой кадровый голод - это просто кошмар.
М. Баченина:
- Спасибо вам огромное. Друзья, сегодня у нас в гостях была учитель физики школы Петропавловска-Камчатского, студентка Камчатского государственного университета имени Витуса Беринга Софья Софронова. Огромное вам спасибо.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые выпуски нашего подкаста для родителей и слушайте, когда удобно.
➤ Слушать прямой эфир: https://radiokp.ru
➤ Читать эксклюзивные новости: https://www.kp.ru
➤ Подписаться на наш телеграм: https://t.me/truekpru
➤ Самое интересное из эфира: https://t.me/radiokp