Здравствуйте. Знаете, когда я понял, что стал взрослым? Нет, не с первыми седыми волосами. Они как раз появились лет в 25 ввиду тяжелой наследственности. Мама - блондинка наградила. И даже не с первыми: "А? Что сказал?". И даже не с алиментами. А понял я это тогда, когда стал постепенно оставаться один.
В какой-то момент стали умирать одноклассники. Те, какие выживали, стали вдруг немощными пенсионерами. Друзей вдруг стало мало, а разговоров про таблетки много. Такие разговоры приходят, похоже, вместе с внуками. У всех вдруг появились внуки. У девушки, которую я когда-то любил, внуки есть, оказывается. Даже два. Лучший друг тоже стал дедушкой.
Поляна вокруг стала планомерно выжигаться сама собой. Нет, когда родители умирают, это очень больно, но хотя бы понятно. Непонятно, когда умирают люди от лишней рюмки и скотов в белых халатах, отказавшихся делать свою работу, как будто они клятву не Гиппократу давали, а гиппопотаму. Да они оба про полис даже не слышали. Пусто стало.
Еще лет 10 назад мы говорили с друзьями о женщинах, алкоголе и родителях. Были планы: сходим к Элис, а можно к Татьяне. Завтра опять соберемся в ближайших кафе, поговорим о вчерашних подвигах, кто, кого и сколько.
Не стало будущего. Оно куда-то исчезло. Вместе с двумя бывшими женами, длинными волосами и тяжелым роком. Вместе с надеждой найти счастье. Волосы, хоть и седые, я отращу (оказалось, женщинам это очень нравится), а вот счастье у меня уже нигде не вырастет. Первая жена после инсульта стала овощем. Вторая и без диагнозов им была.
Умерли родители, половина одноклассников и адекватность окружающих. Все решили вдруг, что у нас свободная страна и можно все. Быть тупицами, например, говорить "зво'нить" и не учить русский язык. Мой город стал похож на Дели или Бомбей. Или как он там сейчас называется. Толпы каких-то чернокожих везде, как в Даун-тауне где-то в Чикаго.
Ну эти еще ладно. Боятся в чужой стране барагозить. Да и про русский характер слышали, наверное. А вот когда мы потеряли поколение 25 и младше, я так и не понял. В больших городах они не всегда, но похожи на людей. А в маленьких они сбиваются в банды штук по 10 и насилуют девчонок на остановках. Думаете, ваш мальчик не такой? Святая простота. Он еще хуже. Сьездил я в такой городок, остановился на пару дней у родственников.
Лучше бы не ездил. Проснувшись ночью от шороха, я обнаружил сына хозяйки, роющимся в моем рюкзаке. Я протер глаза. Он рылся.
- Иди,- говорю,- сюда. И морду посоли. Я тебе лицо обглодаю.
Эта тварь даже не обернулась. Достала свои крюки из моего рюкзака и пошла жаловаться маме.
- Мама, мама, он на меня заругался. Мама, спаси.
Идиот, по пьяни сделанный.
- Ты знаешь, где мой телефон? А он сейчас все снимает. Я уже давно снимаю все подряд, особенно в подозрительных помещениях. Я вызываю ментов.
Мама стоит, смотрит.
- Пока ты там спишь, насосавшись моего коньяка, твой сын меня грабит. Менты уже едут.
Потом были слезы, не надо ломать мальчику жизнь. Мальчикам я ещё ничего не ломал. А здоровенному лбу, которому очень удачно исполнилось 18, я чётко обьяснил, что я юрист по образованию. И что вообще нужно учиться. Просидел он ночь в обезьяннике без телефона, я утром сходил, заявление переписал, типа, сам перепутал. Так меня потом из этого города домой 200 км чуть не на руках несли.
Очень много движений я стал делать с трудом. С трудом утром встаю с дорогущего ортопедического матраса. Специально ведь брал, философия матраса, блин. С трудом одеваюсь, с трудом умываюсь. Иду куда-то с трудом, совершаю с трудом массу ритуальных телодвижений. Вечером с трудом занимаюсь обязательным ... ну, вы поняли. На том же матрасе. Раньше я сажал девушку себе на шею и нес в магазин, шампанское мне там давали от вида моей счастливой рожи.
Сейчас подвигом считается донести свою задницу до сортира. Вовремя донести. Сейчас подвиг- заработать деньги на таблетки. Заплатить алименты на ребенка, которого успел сделать, когда думал, что у женщин есть совесть. Сходить на могилы...
До свидания.