Путешествие действительно проходило без каких-либо нареканий. Ника не уставала отмечать на календаре пройденные дни, и с приближением октября настроение у нее все больше приподнималось. Если вспомнить их путь в Сарду, до пограничного пункта между мирами был ровно месяц пути, следовательно, вернуться в Эхоран ребята должны в первых числах октября, а может и того раньше. Парни находились в таком же расположении духа, каждый из них будто чувствовал, что до конца пустыни осталось всего ничего, путешественники прикладывали последние силы, чтобы идти быстрее.
Однако не обходилось без происшествий. Одно из них случилось, когда с появления спутников прошло чуть больше трех недель. То утро началось по привычному сценарию: Ника, проснувшаяся раньше всех, колдовала на кухне, собирая обед, а мальчишки, уже успев вывести Франциска на улицу, готовили палатку к сборке. После двух месяцев жизни в пустыне они делали это за несколько минут, больше не было ни споров, ни ругани по поводу что и куда надо ставить. Заворачивая в плотную бумагу мясо, оставшееся после вчерашнего ужина, девушка услышала крик, полный боли и злости. Подскочив на месте, она высунула голову за дверь. Вопил Лу, причем, судя по обилию замысловатых выражений, запрещенных в приличном обществе, молодой человек не на шутку рассердился.
- Ого! Что это может настолько его взбесить? – присвистнул Дирк, выходя из своей комнаты. Прислушавшись к тому, что творится за пределами дома, он обернулся к подруге и изумленно спросил: – Ничего себе! Я еще никогда не слышал, чтобы кто-то так ругался. Это точно Лу?!
- Точно, на него временами снисходит красноречие. – Ника вышла из кухни, прихватив с собой обед. – Не часто, но бывает, если Лу перестает себя контролировать. Он же в Порту Краллика родился, там каждый второй использует крепкое словцо при простом пожелании доброго утра. Я бы сейчас тебе советовала держаться от него подальше, иначе он тебе такого наговорит, что уши в трубочку свернутся. Не принимай близко к сердцу все то, что он ляпнет, похоже, Лу сегодня, мягко выражаясь, встал не с той ноги.
- Похоже, господин Фольбер опять повздорил с Франциском! – в коридоре появился Олли, как всегда веселый и непринужденный. Чем дольше они шли по пустыне, тем сильнее поднималось настроение молодого человека. Казалось, что он ни капли не устал от бескрайних песков, с каждым днем он все охотнее принимал политику Лу по увеличению скорости. – Он что, один на один остался с Франциском?! Да судя по выражениям, он уже готов закопать бедняжку в песок голыми руками!
- Вроде как с ним еще Марв должен быть. А еще я не слышу слов «Зараза», «Тварь» и «Скотина», значит, верблюд тут не причем. Что-то мне не нравится, как он там распаляется… Пошли-ка скорее наружу, там, похоже, наша помощь нужна будет.
Ребята выскочили на улицу как раз вовремя, чтобы увидеть странное зрелище: Лу лежал на песке, сложившись пополам и не переставая ругаться на чем свет стоит, а рядом с ним стоял Марв, сжимая в руке ведро, из которого обычно пил Франциск. Верблюд наблюдал за всем этим со сдержанным интересом, удобно устроившись у входа в палатку. Олли первым пришел в себя от оцепенения. Он бросился к другу, опустившись рядом с ним на колени. Молодой человек, похоже, взял себя в руки, он прекратил ругаться, издавая только сдавленное постанывание.
- Что случилось на этот раз? Мы же только проснулись, а уже успели во что-то вляпаться! Лу, дружище, ты как? Я таких воплей от тебя не слышал с тех пор, как я нечаянно потерял одну из карт! Боги былые и грядущие, приятель, да что же с тобой?! – получив в свой адрес порцию избранных выражений, Олли вытянулся в лице и замолчал.
К приятелям присоединился Дирк. Он взволнованно посмотрел на стенающего Лу, а затем повернулся к Марву, который все еще стоял с ошарашенным видом. Подойдя к другу, парень заглянул в ведро, на дне которого шевелилось что-то толстое, длинное, болотно-коричневое, блестящее и издающее угрожающее шипение. Брови молодого человека непроизвольно поползли вверх. Он метнулся в палатку, и через минуту выскочил оттуда с тяжелой крышкой в руках. Вырвав из рук Марва ведро, он вкопал его в песок и постарался поплотнее закрыть. Повернувшись к друзьям, он заговорил голосом «старого Дирка» - расчетливым, требовательным и не терпящим пререканий.
- Оставим как есть, и мне плевать, как кто-либо отнесется к такой находке. Все слышали? Ни под каким предлогом не трогать ведро! Лу, ты что, наступил на нее?! Ты вообще под ноги смотришь, когда выходишь из палатки?! Как можно просмотреть такую змею?! Это же огромная гадина, толстая и мощная, ее за несколько метров видно! Боги, ну что нам теперь с тобой делать?! Да хватит тебе уже стонать, все уже поняли, насколько тебе больно! Олли, помоги мне, надо отвести его в дом. Марв, заводи Франциска назад, сегодня мы никуда не пойдем. Давай, дружище, поднимайся. Тут не далеко, всего несколько шагов. Куда она тяпнула тебя?
- В ногу. – прохрипел раненый, с трудом заставляя себя подняться.
Опираясь на друзей, он с трудом доковылял до входа в палатку. Было видно, насколько несчастному больно – Лу умел терпеть, и то, как он выл, красноречиво показывало, насколько мучителен укус пустынной змеи. Прыгая на левой ноге, он целенаправленно ковылял к своей комнате. Заламывая руки и предчувствуя беду, Ника бросилась следом за друзьями.
Войдя в комнату, парень тяжело повалился на кровать. С минуту полежав, он со стоном заставил себя сесть и завернуть широкую штанину брюк. На лодыжке у него красовались две отметины от зубов, а место укуса уже успело покраснеть и опухнуть.
Все путешественники были шокированы случившимся, однако именно Марв больше всех переживал за друга. Стоя в дверях комнаты, молодой человек испуганно воскликнул:
- Что же делать? Тебе же нужен врач! Может, эта змея ядовитая? Тогда тебе срочно нужна помощь! А на многие километры вокруг ни одной живой души нет…
- Я лекарь, приятно познакомиться! – зло огрызнулся парень, откинувшись на подушку и тяжело дыша.
- И что с того? Никто не может лечить сам себя, может, у тебя от боли вообще в мозгах все перепуталось? Помнишь, какой бред несла Ника, когда ее скорпион ужалил? То-то же!
- Я не Ника, и меня укусила ядовитая змея!
- А может, она не ядовитая… Давай думать о хорошем… Может, это был обычный, неопасный уж, просто очень большой?
- Не будь идиотом, мы же в пустыне, тут нет ничего не ядовитого! Это громадная, толстая гадина, сливающаяся с песком, она мне до лодыжки дотянулась!
- А ты знаешь как лечить такие укусы? – спросила Ника прежде чем перепуганный, бледный Марв успел еще что-то сказать.
- Я не знаю, я никогда не имел дело со змеями, и уж тем более с пустынными, они же только в Безжизненной водятся. Я не имею ни малейшего понятия, как поступить!
- Ты же лекарь! – воскликнула девушка. – Не смей повторять, что ты не закончил учебу, ты самый настоящий лекарь, ты до сих пор им остаешься! Кроме тебя никто не может помочь, мы все дилетанты в вопросах медицины.
- Я не понимаю, что делать!
Казалось, будто Лу окончательно потерял самообладание. Обычно сдержанный и спокойный, молодой человек с ужасом смотрел на место укуса. То, что яд продолжает действовать, было очевидно: юноша становился все бледнее, а его дыхание было тяжелым и частым. Ника понимала, что в сложившейся ситуации нельзя тратить время попусту, однако она не имела ни малейшего представления, как помочь другу.
- Надо откачать яд. Я что-такое помню, но не могу сообразить, что именно. Лу рассказывал, только это было очень давно, у меня из головы все выветриться успело. Это-то больное, мерзкое, противное… – тихо сказал Олли, стоявший в ногах кровати. Парень не улыбался, он был серьезен и собран, как никогда. Лучший друг ходил по краю пропасти, он мог в любой момент сорваться, и отчаянно нуждался в помощи. Сделав свой голос до неузнаваемости строгим, он воскликнул, обращаясь к раненому: – Фольбер! Чем будешь выводить яд из человека?!
- Настойка деренника. – машинально простонал юноша, откинувшись на подушку и в очередной раз замычав от боли.
- О, точно, спасибо! Ты же именно этой дрянью меня откачивал, когда меня самого ранили! Да, ты говорил, что это замечательная вещь, она якобы и рану очищает, и любую заразу и нее выводит! Сейчас, дружище, потерпи немного, мы тебе обязательно поможем! Ты меня с того света вытянул, теперь моя очередь отдать должок! Осталось только найти этот деренник, и все будет просто великолепно! Где он у тебя лежит?
- Где-то тут… - протянул Лу слабым голосом. – Наверное где-то на полках, или в шкафу… Он у меня точно есть, но где точно я не помню… Я даже не предполагал, что он может понадобиться в самом конце пути, вот и убрал его подальше…
- А что из этого деренник? – выпалила Ника, рассматривая вереницу баночек, бутылочек и колб, выстроившихся на всех поверхностях.
Похоже, что Лу уж слишком долго проходил в учениках лекаря, и старые привычки никак не выветривались у него из головы – комната молодого человека походила на небольшой филиал аптеки. Скорее всего, не зная, чего ожидать в опасном путешествии, он прихватил с собой лекарства на все случаи жизни. Можно было подумать, что юноша ютится среди препаратов. Ника взяла в руку одну из баночек, опасаясь, что только хозяин комнаты может разобраться в своих запасах. Однако у нее быстро отлегло от сердца – к бутылочке была прикреплена бумажка, на которой знакомым, аккуратным почерком было выведено название лекарства. Поставив средство на место, девушка принялась копаться на полках.
Ника чуть не плакала от бессилия, от ее обычной собранности не осталось и следа. Дирк и Марв в оцепенении стояли в дверях комнаты, с ужасом глядя на страдающего друга, они тоже не имели ни малейшего представления, как ему помочь. Один лишь Олли не оставлял попыток выручить приятеля. Опустившись на колени рядом с другом, он говорил поразительно спокойным голосом:
- Сейчас, дружище, потерпи еще чуть-чуть, еще минутка – и полегчает, обещаю. Давай, приятель, крепись, эта гадюка не посмеет украсть у нас главного редактора «Первой газеты»! Ты умница, самый лучший лекарь и самый преданный друг, я не позволю, чтобы такой человек остался в пустыне. Ника, шевелись, ему, по-моему, хуже становится.
- Оно все одинаковое! – воскликнула девушка, лихорадочно перебирая склянки.
Найти нужное лекарство оказалось не так-то просто – Нике пришлось перерыть все шкафы и полки, прежде чем в ее руки попала бутылочка с надписью: «Деренник».
- Нашла! Наконец-то я нашла его! Боги былые и грядущие, сколько же тут лекарств! – воскликнула она, поднимаясь с колен. Не отрывая взгляда от друга, Олли сказал:
- Отлично, неси сюда, и вату захвати, или марлю, или еще что-то подобное. Он обычно их в коробке хранит, так что покопайся в столе. И пожалуйста побыстрее! Сейчас, приятель, сейчас полегчает, потерпи еще немного, совсем чуть-чуть осталось. Не смей сдаваться! Я не поддался действию яда, вот и ты держись!
После минуты лихорадочных поисков Ника все-таки сумела обнаружить что-то белое и мягкое. Схватив бумажный пакет, девушка кинулась к другу, стоны которого становились все тише. Бленд, обернувшийся воробышком, лежал на груди у хозяина, слабо трепыхаясь. Молодой человек лежал с закрытыми глазами, время от времени тихо постанывая, но услышав шаги подруги, повернул к ней голову.
- Нашла? Хорошо… Теперь нужно промыть рану… Пусть этим займется Ника, а вы будете держать меня… Предупреждаю сразу – я могу не контролировать себя. Может от боли я сам не свой стану… Не знаю даже, что я могу наговорить! Но в любом случае, процедуру нужно довести до конца. Держите меня покрепче, а Ника пусть не обращает внимания на мои стоны. Тебе нужно промывать ранки до тех пор, пока я тебя не остановлю. Все поняла? Тогда за дело!
Смочив кусочек ваты лекарством, она осторожно приложила его к месту укуса. От прикосновения деренника Лу отчаянно взвыл и заметался. Дирк с Марвом, не заставляя себя упрашивать, кинулись к другу, втроем мальчишки крепко схватили больного, не давая ему брыкаться.
Ника промывала укус, изумляясь, как сильно у приятеля распухла нога. Больше всего девушка боялась, что они все-таки опоздали, и яд успел подействовать на молодого человека. Нахмурившись, девушка постаралась прогнать от себя страшные мысли. С момента укуса прошло всего минут пятнадцать, действовали они достаточно оперативно, есть все шансы, что смерть обойдет их компанию стороной.
Не смотря на старания приятелей, несчастный не переставал стонать и метаться по кровати. В комнате стоял сильный лекарственный запах, от которого хотелось чихать. Очень скоро вата начала жечь девушке руку, будто она сжимала уголек. Еще одно свойство деренника, вспомнила она. Отложив в сторону ставший коричневым кусочек, Ника оторвала новую порцию и снова принялась обрабатывать укус. Удивительно, такие маленькие ранки, а сколько от них вреда!
Экзекуцией руководил Олли: он внимательно смотрел за другом и говорил товарищам, что и как надо делать. Никто не спорил, каждому хотелось просто исполнять приказания, но никак не самому принимать решения. Через какое-то время Лу перестал кричать, теперь он просто умолял прекратить мучения. Девушка хотела было смочить очередной кусок ваты, но Оливер ее остановил ее.
- Погоди секундочку. Лу, ты нас слышишь?
- Пожалуйста, хватит, прекратите, я ничего не знаю, я ничего не могу вам ни сказать, ни предложить! Не надо… Мне больно! Умоляю, прекратите!
- Не слышишь. Прости, приятель, но мы должны быть уверены, что полностью выкачали из тебя всю заразу. Ника, продолжай!
- Нет, не надо! Прошу вас, опустите, я больше не могу терпеть!
- Надо, потерпи еще чуть-чуть. А ты что смотришь?! Я же сказал, продолжай! Смачивай свою вату и дальше промывай, видишь же, что человеку все еще плохо!
- Может, мы вытянули из него уже все? – осторожно поинтересовалась Ника, настороженно глядя на раненого друга. – Мне кажется, он в сознании уже… Ты же видишь, как ему больно, зачем его еще сильнее мучить?
- А если еще не все? Я не могу оставлять его на произвол судьбы, нельзя же вытащить из него только половину яда. Надо быть уверенными на сто процентов, так что продолжай. Я бы и сам взялся за этот чертов деренник, только во Лу все еще активно брыкается, ты его не удержишь. Так что давай работай, не возмущайся!
- Он так страдает…
- Зарой уши ватой, если тебя это так смущает! – сердито отрезал молодой человек. Ника испуганно посмотрела на молодого человека, с трудом узнавая в нем лучшего друга. На ее памяти всегда веселый паренек лишь несколько раз становился таким яростным. Олли, тем временем, добавил: – Пусть лучше немного пострадает сейчас, чем окочурится тут! Что там у него с ранками? Кровь идет?
- Да, немного, она все еще сочится, причем достаточно активно.
- Хорошо, продолжай. Деренник самое противное лекарство, от него кажется, будто у тебя вместо крови раскаленный металл, зато я буквально обязан ему жизнью. Дереннику и Лу. И я не позволю лучшему другу умереть от укуса змеи! Да не стой же ты столбом, работай! Не слушай его вопли, продолжай обрабатывать укус!
- У меня от него уже руки болят, они как будто обожжены… Очень больно…
- А мне плевать! Тут жизнь нашего друга на кону, а ты только о своих несчастных ручках и думаешь! Работай, не останавливайся!
Глотая подступившие слезы, девушка продолжила промывать ранки. Кровь теперь текла тонкой струйкой, но Олли никак не желал оставлять приятеля в покое. От своих криков Лу немного охрип, через пять минут после начала процедуры он притих, закрыв глаза и откинувшись на подушки. То, что он все еще жив, подтверждало только легкое подергивание после каждого прикосновения ватки. Наконец он открыл один глаз и прохрипел:
- Ника… Ника, хватит… Пожалуйста…
- Стоп! Ты с нами, приятель?
- С вами… Хватит... Прекратите…
- Надо еще немного потерпеть, на тот случай, если в тебе остался яд, мы обязаны полностью его вывести. Ты о нас так просто не уйдешь!
- Хватит… Хватит изводить мой запас лекарств! Вы же мне весь деренник потратите… Ника, лей меньше, прошу тебя, ты же буквально хлещешь его!
- С возвращением! – воскликнул Олли своим обычным, полным жизнелюбия голосом. Отпустив друга, он сказал: - Наконец-то к нам вернулся нормальный Лу, говорящий осознанные вещи. Все, сворачиваем лавочку.
Однако Лу имел другие планы на приятелей. Он все еще был бледным, тяжело дышал, но, как правильно заметил Олли, вытравить из друга лекаря было просто невозможно. С трудом заставив себя сесть, он заговорил слабым голосом:
- Куда сворачиваем?! Раз уж начали, то доводите дело до конца! Ника, сейчас ты смочишь ватку деренником и плотно приложишь ее к ране. Только умоляю, поэкономнее! Ты мне, наверное, уже полбанки использовала… Вот, правильно, а теперь прижми… Аккуратней! Прижми и оставь так, только не отпускай пока. Кто-нибудь, принесите бинт, он у меня в столе лежит, третья коробка справа во втором ящике. Справа, а не слева, тут у меня мази! Хотя и они могут пригодиться, так что тоже несите сюда. Ника берет бинт… Нет, не этот, другой, который поплотнее, бежевого оттенка… Да, вот этот. Забинтуй мне ногу поплотнее, и оставь так минут на тридцать. Засеките время! Я могу кричать, умолять вас снять повязку, могу хоть на стену лезть – не снимайте его раньше, чем через тридцать минут. Это будет контрольное промывание, оно вытянет остатки яда, если они не вышли раньше. Дальше. Ника, иди сюда. Ты промывала меня без перчаток?
- Конечно без! Откуда мне из было взять?! Я дереннник еле нашла, обшаривать твою комнату еще раз просто не было времени.
- И то верно. Покажи-ка мне руки. – девушка протянула другу ладони. Кожа на них все еще горела огнем, и, посмотрев вниз, путница увидела, что она покрылась красной сыпью. «Как будто кипятком плеснула!» – подумала она, замерев, когда Лу осторожно провел по ожогам пальцами. Было больно, от прикосновений захотелось вырвать руки, но лекарь, несмотря на то, что только пришел в себя, держал крепко. – Ладно, тут все не так уж и плохо, но и не хорошо. Ты у нас умница, самая терпеливая и великодушная девушка, нам с тобой очень повезло! Только вот зачем так подвергать себя истязаниям?! Ты же чувствовала, как руки печет, почему хоть как-то не защитила себя? Да хоть какую-нибудь ткань взяла бы, уже легче стало бы! Ладно, ничего страшного, сейчас мы и тебя подлечим. Так, помогите лекарю встать, у меня больной есть!
- Поздравляю, коллега, а у меня их два. – ухмыльнулся Олли, силой укладывая приятеля обратно. – Ты куда намылился? Лежать! У тебя на ноге укус от огромной змеи, мы тебя еще до конца не откачали, а ты уже прыгать собрался. Нет, дружище, сегодня ты точно проведешь в постели, тебе надо полежать.
- Согласен. Тогда ты будешь моим ассистентом, а Дирк будет твоим помощником. Сейчас вы, господин художник, хватаете нашу спутницу и, не взирая на ее крики, крепко держите. Большое внимание уделяй рукам, зафиксируй их так, чтобы она не могла ими шевелить. Можешь приложить силу, ты же, в конце концов, мужчина. Олли, принеси мне коробку с мазями. Так, где оно… Не то, не то, не то… А, вот она! Где вата и бинты? Отлично. Значит, так. Набираешь побольше мази и смазываешь Нике руки, особенно там, где больше всего красное. Ника, ты слушаться будешь? Поворачивай ладонями вверх, у тебя там хуже всего. Хорошо! Олли, сильно не расходуй средство, у меня этой мази осталось всего ничего, просто пройдись по самым обожженным местам. Теперь замотай руки бинтами. Олли, ты чувствуешь разницу между «замотать» и «смотать»? Ты зачем нашу Нику связываешь? Посерьезней чуть-чуть, прошу тебя! Молодец! Но лекарем я бы тебе не позволил стать, ты процесс лечения превращаешь в клоунаду.
- Зато Ника даже не пикнула, когда я ее смазывал!
- Потому что она хохочет!
- Смех самое лучшее обезболивающее! Слушай, а мне нравится быть лекарем. У тебя есть куча всяких там настоек, мазей и прочих лекарств, ты помогаешь людям, можешь позволить себе орать на них, и пациент покорно выполняет все, что ты им говоришь. Это не профессия, а сказка!
- Упаси меня боги былые и грядущие еще раз попасть в лары такого лекаря, как ты.
- Ты уже мне попался! Тебя это не радует? А я прям в восторге, особенно после того, как ты в себя пришел.
- А вот я не в восторге. Мы опять застряли на целый день! Идти всего ничего осталось, а я даже шагу сделать не могу!
- Тебе все еще больно? – поинтересовалась Ника, с трудом заставляя себя быть серьезной – перевязка, проводимая Олли, действительно сумела поднять всем настроение. Один лишь Лу не поддался на провокации приятеля. Исподлобья глянув на подругу, он проворчал:
- Конечно! Меня тяпнула огромная змея, она сумела прокусить ткань и впиться в лодыжку. Марву пришлось ее ведром стукнуть, чтобы она отпустила. А после деренника у меня до сих пор нога буквально горит изнутри! Кстати, сколько времени прошло?
- Минут десять наверное. – беспечно сказал Олли. Раненый тут же накинулся на друга с упреками:
- Что значит «наверное»?! Я же велел тебе засечь время!
- Я Нику обрабатывал!
- И что дальше?! У тебя еще один пациент лежит, страдает с повязкой из деренника! Ты по себе знаешь, что это такое! Олли, тебе запрещено иметь дело с медициной, из тебя никогда бы не вышел ненормальный лекарь!
- Лу, не поднимай крики! Тебе надо отдыхать, а ты снова волноваться начинаешь. Мы положили тебе повязку восемь минут назад. – негромко сказал Марв. Юноша скромно пристроился в ногах кровати, так, чтобы никому не мешаться, в руках он держал раскрытые карманные часы. Больной, было привставший, снова тяжело опустился на подушку.
- Еще двадцать минут… Боги, как же долго! Этот деренник не дает мне покоя, он буквально горит в венах! Никого еще полечить не надо? Жаль, работа обычно хорошо отвлекает от боли…
- Так что делать с ядом? Он же не мог совсем бесследно уйти, мы достаточно долго искали нужное лекарство, твой Бленд совсем плохим стал. – сказал изобретатель, вертя в руках цепочку часов.
- Меня этот вопрос тоже немного смущает. Ты прав, все яды отравляют организм, даже если их сразу вывести. Они могут вызывать какие угодно симптомы, начиная легким недомоганием и заканчивая галлюцинациями. Даже не знаю, как я буду реагировать на яд этой змеи!
- А как ты себя чувствуешь?
- Плохо… Лодыжка и вся нога до колена раскалены до предела, и голова ужасно болит.
- Слушай, так у тебя температура. – присвистнул новоиспеченный «лекарь», дотронувшись до лба друга.
- Сильная? – в слабом голосе Лу появился интерес, смешанный со страхом.
- Ну как тебе сказать… На тебе сегодня можно готовить обед. А еще у тебя глаза красные.
- Боги былые и грядущие, только этого не хватало… У меня и градусника с собой нет, я решил, что в пустыне простуда нам точно не страшна. Ну на вскидку скажи, сколько там примерно?
- Да откуда мне знать?! Мне с детства говорили, что если у человека горячий лоб, значит, у тебя температура. Определять ее по прикосновению я не умею! Какой она вообще должна быть?
- Тридцать шесть и шесть тебе о чем-либо говорит?
- Так много?! При чем тут еще одна шестерка? Почему не просто тридцать шесть?
- Я тебе потом при случае расскажу, а сейчас просто поверь, что тридцать шесть и шесть – самая оптимальная для человека температура. Олли, я без тебя пропаду! Мне надо знать, насколько высоко она подскочила, я без этого не смогу определить дозу лекарства, чтобы сбить ее. Попробуй прикинуть… Если тридцать шесть и шесть это нормально, то на какую цифру тянет мой лоб? Сравни с Марвом, он должен быть здоровым.
- Ну я даже не знаю… Может, сорок пять? Ты прям-таки горишь.
- Нет, это ты преувеличил, человек умирает, когда у него температура превышает сорок два градуса.
- Боги былые и грядущие! У тебя точно нет какого-либо устройства, чтобы определить эту самую температуру? А то я тебе такого наговорю…
- У меня нет градусника, я же уже сказал.
- Олли, двинься, я попробую определить. – Ника не смогла дольше смотреть на то, как приятель сидит на стуле около кровати, с широченной улыбкой держать за Лу и Марва. Однако парень так просто не собирался сдавать позиции главного заместителя лекаря.
- Как ты собираешься это делать? У тебя же руки забинтованы, кожа повреждена, ты ничего не почувствуешь. Нет, я тут самый здоровый, мне и быть марионеткой Лу! Как нам тебя лечить? Давай просто собьем эту температуру, не измеряя ее? У тебя же есть какая-нибудь чудесная микстура, вот и примем ее!
- Эту чудесную микстуру еще приготовить надо, а для этого я должен знать дозировку лекарственных трав! Если будет меньше положенного, то получится простой чай, если больше – есть шанс получить передозировку, а о ней я даже думать не хочу. Ника, как ты собралась определять мне температуру? Давай скорее, мне вам еще рецепт лекарства рассказывать надо, а мне уже совсем плохо… Марв, сколько минут?!
- Двадцать.
- Боги, как больно!
- Терпи! Ты сам сказал, что надо как минимум полчаса держать.
- Я знаю! Так что там с температурой? Какие еще способы ты знаешь?
Девушка подсела к Лу, и осторожно дотронулась губами до лба больного. Молодой человек замолчал на полуслове, не зная, как поступить в подобной ситуации, а Ника невозмутимо нахмурилась, прислушиваясь к себе. Через несколько секунд она выпрямилась и слегка улыбнулась.
- Есть жар, я бы сказала, что примерно тридцать восемь и пять, может чуть больше. Тебе такое подойдет, или надо чуть конкретнее?
- Подойдет. – прохрипел парень, не сводя огромных глаз с подруги. – Ты… Ты точно уверена? Это можно считать достоверной информацией?
- Ну можешь поверить словам Олли, что у тебя сорок пять.
- Нет-нет, я тебе целиком и полностью доверяю, просто… Просто такой экзотический способ определения температуры тела…
- Я другого не знаю, если градусника под рукой нет.
- Думаю, эту сценку лучше оставить между нами. – ухмыльнулся Олли. – Будет такой маленький секретик. И можно будет время от времени шантажировать Нику.
- Будь добр, посерьезней отнесись к делу. – прервал Лу приятеля слабым, но все еще требовательным голосом. – Продолжаем работу, пока я еще с вами. Олли, тащи сюда содержимое нижнего ящика стола. Там у меня травы, ты сейчас с ними работать будешь. Мне надо, чтобы ты приготовил жаропонижающее. Если бы температура была ниже тридцати восьми, могли бы воспользоваться готовой настойкой, а так придется варить новую, посильнее.
- Почему именно я?! Я и кухня вообще не совместимы, это Никина территория! Я тебя еще, чего доброго отравлю!
- Я не могу ничего готовить, так что в ближайшее время даже приготовление ужинов ляжет на твои плечи. – воскликнула девушка, подняв вверх перевязанные руки. Жжение от деренника никак не проходило, путешественнице продолжало казаться, будто она сильно обварилась. – Ты же только что радовался возможности поиграть в лекаря, так почему сейчас решил отступить? Нет, раз начал, так делай до конца, лекари не только общаются с пациентами строгим голосом, но еще и лекарства им готовят.
- С меня хватило опыта пребывания на камбузе «Ласточки», у меня после того спора аллергия на кухню!
- Как маленький, честное слово. – проворчал Дирк, поднимаясь со своего места. Он быстрыми шагами пересек комнату и принес к кровати содержимое нижнего ящика стола: множество всевозможных пучков трав, кореньев и ягод, а также картонные коробочки с чем-то перекатывающимся.
- Замечательно! Есть определенные пропорции, в зависимости от температуры больного. Если у меня чуть выше тридцати восьми, то тебе будет достаточно вот этого…– лекарь быстрыми движениями отделал все, что нужно будет для приготовления лекарства. Он практически не смотрел на растения, доставаемые из коробок, движения парня были уверенными и отточенными. – Тебе нужны будут вот эти ингредиенты. Ничего сложного, просто мелко порезать их и заварить в кипятке, потом немного остудить и заставить меня выпить эту бурду. У тебя должно получиться много этой дряни, целый чайник, заливай так, чтобы было похоже на чай. Если будет похоже на кашу – ничего страшного, просто разбавь ее водой и перемешай, а потом через ситечко пропусти. Будете давать мне порциями, наливайте в мою чашку и заставляйте пить это.
- Ясно. Нашинковать, заварить, влить. Ничего сложного! Тогда я пошел колдовать.
- Спасибо! Марв, время?
- Двадцать семь.
- Не могу больше! Снимайте, у меня сейчас нога отнимется от боли!
- Ты сказал полчаса держать повязку.
- Три минуты не имеют ни малейшего значения, но терпеть я больше не могу.
- Надо.
- Олли, будь человеком! Ты же сам прошел через обработку деренника, помнишь, насколько это больно, и я, кстати, тогда тоже не сал держать полные тридцать минут!
- На меня тогда подействовало снотворное, ты снимал с меня повязку уже после того, как я уснул.
- Тебе было хуже, чем мне, я дольше искал деренник! Умоляю, хватит, у меня сейчас вены плавиться начнут!
- Ты думаешь, что можно уже снимать?
- Я умоляю тебя снять эту повязку! Будь у меня возможность, я бы на коленях тебя упрашивал! Пожалуйста, Олли, ну прояви ты хоть немного сострадания!
- Ну ладно, если ты так просишь… Да и к тому же, тебе виднее, я лишь марионетка в твоих руках…
- Спасибо! Боги былые и грядущие, спасибо! Больно-то как… Так, помогите мне сесть, пожалуйста.
- Лежи, у тебя же температура.
- Мне надо увидеть, что эта гадина сделала со мной.
С кряхтением Лу принял сидячее положение и принялся наблюдать, как Марв разматывает бинт. Лодыжка под повязкой успела опухнуть и покраснеть, но следы укуса замены не были. Подогнув под себя ногу, лекарь осторожно дотронулся до травмы, и практически сразу принялся сердито шипеть сквозь зубы.
- Ну что скажешь?
- Сволочь! Скотина! Мразь! Тварь! Гнида поганая! Подонок ползущий!
- Что, все настолько плохо?!
- Да… Нога так сильно опухла… И у меня мысли путаются… Так, я могу нести полнейший бред, при высокой температуре это нормально, так что не бойтесь и не обижайтесь, если я лишнего наговорю. Как только Дирк приготовит лекарство, отпаивайте меня им как можно чаще… Думаю, можно давать средство примерно раз в час.
- Ясно. А что, тебе настолько сильно должно поплохеть?
- Не знаю… Я не имею ни малейшего представления, как действует это яд. Я могу просто уснуть и проспать несколько дней, а могу наоборот, стать очень буйным. Будем надеяться на лучшее! Но больше всего меня раздражает то, что я не смогу идти еще как минимум несколько дней! Мы застряли тут, может, в какой-то сотне километров от Эхорана!
- Да ладно тебе, нам можно немного отдохнуть. Мы в Алеме, мы в нашем родном мире, до конца пути осталось всего ничего. Можно расслабиться и позволить себе чуть сбавить скорость. Тебе сейчас плохо, у тебя температура, мы только что выкачали из тебя змеиный яд – ничего удивительного, что тебе требуется несколько дней отдыха. Думаю, мы можем позволить себе такую роскошь.
Однако слова Ники не успокоили молодого человека. Покачав головой, он проговорил тихим голосом:
- Нет, нельзя. Мы должны как можно скорее попасть в Эхоран, и сразу же пересесть на корабль, если мы хотим попасть домой к декабрю. Мы и так опаздываем! Скорость сбавлять нельзя, мы и так в Эхоране потратим по меньшей мере неделю. Пока найдем корабль, пока с ценой договоримся, пока вытащим Дирка из дома Освалду-сайи – уже пройдет куча времени. Вот сядем на судно – там и отдохнем как следует, а пока стоит прибавить скорости.
- Ну я тоже хочу домой, но даже мне трудно поддерживать твой ритм! – присоединился к подруге Олли. – Тем более сейчас ты нормально ходить не можешь. Кто знает, сколько времени тебе придется беречь себя? Обычно ты несешься быстрее, чем рассерженный Франциск, но сейчас тебе стоит немного угомониться. Что ты так прицепился к этому ноябрю?
- Ты что, не понимаешь?! Мы просто не сможем вернуться в Краллик!
- Почему?
- Потому что судоходный сезон кончается!
- Не может быть! Он до самого декабря длится, уж к этому времени мы точно придем в Эхоран.
- Мы к концу ноября должны уже в Краллик войти! Будет большой удачей, если мы вообще найдем корабль, идущий в столицу так поздно, обычно последние корабли отчаливают из Эхорана в конце сентября. Эх, надо было раньше выходить их Сарды!
- Да найдем мы что-нибудь, не сомневайся! Не настолько поздно мы возвращаемся, я могу точно сказать, что какая-нибудь посудина точно пойдет до столицы.
- Не знаю… Но времени нам тратить больше нельзя. Сегодня стоянка, а завтра возвращаемся в привычное русло.
- Как ты себе это представляешь? Да ты же ходить не можешь, тебе нельзя сейчас тревожить ногу! Пусть она нормально заживает. Ты посмотри, как ее раздуло! И ты хочешь в таком состоянии куда-то идти?
- Буду прыгать на левой ноге, держась за Олли, но десять километров мы точно осилим!
Лу зажмурился и опустился на подушку. Вид у него был больной и вымученный, молодому человеку было плохо, его грудь тяжело вздымалась. Парень успокоился, он больше не говорил и как будто уснул. Очень скоро его дыхание чуть выровнялось, и стало понятно, что юноша провалился в сон. Ребята пять минут посидели в тишине, глядя на товарища, затем Ника поднялась и принялась наводить порядок в комнате. Движения ее были неловкими, повязка на руках не давала нормально работать, но пальцы шевелились. Путешественница поставила на место баночку деренника, выровняла колбы, раскиданные ею в процессе поиска нужного лекарства, собрала все коробки с травами и сложила их в ящик стола. Чтобы хоть немного помочь приятелю сбить температуру, Ника положила ему на лоб холодное полотенце – после этого дыхание у юноши стало чуть ровнее, а лицо разгладилось.
Еще через полчаса в комнату тихо вошел Дирк, неся в руках чашку с напитком, запах которого можно было описать словом «лето». Получив нагоняй за то, что так долго возился с лекарством, парень огрызнулся, мол, изготовление подобных настоев требует много времени, и подошел к кровати пострадавшего. Едва увидев друга, Олли принялся осторожно будить больного.
- Лу! Лу, проснись! Пора принимать лекарство, тебе от него легче станет, клянусь.
- Нет… Я хочу спать… – промычал юноша сонным голосом, накрываясь с головой одеялом и отворачиваясь от приятелей. – Я плохо себя чувствую, у меня болит голова… Я ничего не хочу… Только спать…
- Выпей немножко, и потом снова спать будешь. – сказала Ника ласковым голосом – Это же лекарство, оно от температуры поможет, тебе больше не будет жарко.
- Мне холодно…
- И холодно тоже не будет, тебе станет хорошо.
Приоткрыв глаза, Лу все же заставил себя приподняться и жадно выпил всю кружку. Казалось, будто его ни с того, ни с сего начала мучать сильнейшая жажда. Олли держал друга, не давая ему упасть, и как только лекарство закончилось, помог ему снова лечь.
- Спасибо… Спасибо вам всем… Вы самое лучшее, что у меня есть… Таких друзей еще поискать надо… – прошептал парень, еле шевеля губами. Он хотел было еще что-то сказать, но сон и жар одолели несчастного, и Лу снова задремал.
Друзья устроились около его кровати, задумчиво глядя на товарища. Именно он всегда помогал в подобных ситуациях, руководил ребятами, отдавал приказания и следил, чтобы среди них не поднималась паника. Ника вспоминала, как сама на пути в Сарду наступила на скорпиона, и с каким хладнокровием Лу выводил яд из нее. Было больно, девушка тогда в голос рыдала, но лекарь и не думал так просто отпускать ее. По лицу Олли можно было прочитать, что думает он примерно о том же. Луис Фольбер был хорошим другом, готовым броситься на помощь ближнему, и каждый из путешественников с радостью воспринял возможность отплатить ему той же монетой.
- Думаю, не стоит всем сидеть около него. – прошептал Олли через полчаса молчаливого бдения. – Дежурить все-таки будем, но по очереди. Он сказал, что надо поить его каждый час, вот и будет один из нас с ним находиться, на случай, если он ни с того, ни с сего проснется. Я готов сейчас с ним побыть, а потом передам вахту кому-нибудь из вас.
- Как скажешь… Это ты таким образом завуалированно велел нам выметаться?
- Я всегда говорил, что Ника самая проницательная из девчонок!
Сдерживая смешки, ребята один за другим вышли из комнаты. Бросив быстрый взгляд на часы, Ника с удивлением увидела, что сейчас лишь половина одиннадцатого. Ну конечно, Лу же попал в беду на рассвете! Делать было нечего, однако на душе не было обычного скребущего чувства, возникающего во время болезни близкого человека.
Выйдя в коридор, путешественники разбрелись в разные комнаты: Марв отправился к Франциску, радостно зафыркавшему при виде хозяина, Дирк решил посвятить свободное время рисованию, а Нике пришла мысль заняться работой по дому. Ладони все еще пощипывало, но уже не так сильно, как при контакте кожи с деренником, мелкая травма практически не мешала движению рук. Очень скоро вся работа закончилась, а время только-только подползло к полудню. Было безумно скучно, путница не знала, чем занять себя.
Молчаливым приведением Ника шаталась по коридорам дома. Вот Марв, сидит на полу подле верблюда и возится с шестеренками – наверное, пытается создать фотоаппарат, во время песчаных бурь он только этим и занимался. Дирк устроился напротив друга и делал очередной набросок. В комнате больного Олли удобно устроился, закинув ноги на один из стульев, он погрузился в какую-то книжку, время от времени поглядывая на спящего приятеля. Лу крепко спал, отвернувшись к стенке. Чтобы повязка не слетала с его лба, новоиспеченный лекарь заколол ее булавкой. Получилось не особо аккуратно, зато и Лу было удобно, и Олли гордился собой.
Все нашли для себя занятие на время вынужденной стоянки, одна только Ника бродила как неприкаянная. Вдруг девушка вспомнила, что в самом начале пути, когда ребята только начали путешествие по пустыне, она планировала почитать «Историю Алема». Тогда она еще не представляла, что после двенадцати часов непрерывной ходьбы ей будет хотеться только повалиться на кровать и поскорее уснуть! Однако книга продолжала лежать в комнате девушки. Быстро заглянув к себе и найдя в ворохе вещей толстый фолиант, Ника присоединилась к приятелям, все еще сидящем в коридоре. Ей не хотелось быть одной, а в компании художника и изобретателя всегда было приятно находиться. Удостоверившись, что Франциск не обращает на нее внимания, девушка облокотилась о плечо Марва и погрузилась в книгу.
Ребята молчали, каждый был погружен в свое занятие. Тишину коридора нарушало только шуршание страниц, звуки пляски карандаша по бумаге, тихий металлический перестук и легкое похрапывание верблюда. Однако через несколько часов идиллию нарушил Олли. Он как слон вывалился из комнаты Лу, и, увидев приятелей, направился к им, громко топоча.
- О, вот вы где! Дирк, слушай, а у тебя там еще осталось лекарство? Лу же сказал поить его постоянно. Он уже все выпил. У тебя что-нибудь осталось?
- Лекарство на кухне, у меня там еще больше половины чайника.
- А сколько вливать?
- Полную чашку, по крайней мере мне он столько сказал давать.
- Ага, понял. И еще, народ, я есть хочу, давно обедать пора. Кстати, у меня тут мыслишка: нам Лу кормить, или подождать, когда он в себя придет?
- Дай ему очухаться, потом уже кормить будем. Мне кажется, сейчас Лу пошлет тебя куда подальше, предложи ты ему пообедать.
- Ну как скажите. Ника, твоя очередь дежурить! Сейчас мы его лекарствами снова накачаем, ты измеришь Лу температуру своим способом и посидишь с ним до вечера. Потом Марв, а за ним Дирк, или наоборот, это уже сами решите.
Оказалось, что жар отпустил молодого человека. Он все еще был горячим, но уже не настолько, температура постепенно опускалась до приемлемой отметки. Едва проснувшись, Лу сразу же попросил пить, и с жадностью выпил как лекарство, так и воловину графина с простой водой. Казалось, что несчастный буквально умирает от жажды. Оторвавшись от кружки и закашлявшись, он прохрипел:
- Спасибо вам… Вы все правильно делаете…
- Как ты себя чувствуешь?
- Лучше… Только сильно хочется пить и спать.
- У тебя голова больше не болит?
- Нет, опустило. А что с температурой?
- Снизилась, у тебя она еще есть, но совсем немного выше нормы.
- Это хорошо… К ночи должна совсем спасть… Что бы я без вас делал…
- Тебе еще что-нибудь надо? Может, хочешь перекусить? – участливо поинтересовалась Ника, смачивая полотенце в холодной воде и снова прикрепляя его к больному. Лу лишь слабо покачал головой.
- Нет… Пока не хочу. Спать хочу.
- Ну так спи, тебе сейчас именно это и надо.
Юноша очень быстро заснул, отвернувшись к стене. Ника не понимала, зачем ей сидеть в комнате друга и мешать ему спать, но после минуты препирательств она поняла, что спорить с Олли просто бесполезно, и, недовольно ворча, устроилась на стуле в точно такой же позе, как и приятель десять минут назад. Состроив гримасу закрывшейся за парнем двери, путешественница снова погрузилась в книгу.
Дежурство Ники прерывалось чуть ли не каждый час. Лу спал беспокойно, он то и дело просыпался, сонным голосом прося воды, а напившись, снова проваливался в дремоту.
- Это вообще нормально, что ты так много пьешь? – поинтересовалась Ника, подавая другу третий стакан.
- Ага, так все и должно быть. Можно мне еще водички? Спасибо. Такая жажда легко объяснима жаром и действием яда, организму требуется много жидкости, чтобы избавиться от всей дряни, вот я и пью, как Франциск после целого дня пути.
Девушка просидела рядом с больным положенные четыре часа, после нее на вахту заступил Марв. Друзья сидели на кухне, наблюдая, как Олли разогревает ужин. Парень не переставал ворчать, что его заставляют выполнять девичью работу, он спорил с Никой и Дирком по этому поводу и ни на минуту не переставал смеяться. К ребятам то и дело заглядывал Марв – жажда так и не опускала больного, и изобретателю приходилось постоянно набирать в графин очередную порцию воды.
- Веселая нас ожидает ночка! Лу же так и будет дальше просыпаться, и просить дать ему попить, так что Дирку спать сегодня просто не дано. – сказал механик, входя в кухню в очередной.
- Интересно, сколько в человека вмещается литров воды?
- Судя по Лу, запасы у нас просто неисчерпаемые. Кто бы мог подумать, что он такой водохлеб!
- Это все из-за гадюки, точнее из-за ее яда. – проворчала девушка, невольно вздрогнув от мыслей о страшной змее. – Он так на организм действует, повышает температуру и заставляет человека испытывать жажду. Кстати, а что со змеей?
- А что с ней может быть? Я закрыл ведро крышкой и вкопал в землю, она там и осталась.
- Как ты можешь так жестоко обращаться с животными?! – воскликнул Марв, который как раз входил на кухню за очередной порцией воды.
- Это животное жестоко обошлось с моим другом, мы его еле откачали! Пусть сидит там, если сдохнет – одной гадиной в пустыне станет меньше.
- Вот сейчас в тебе что-то от прежнего Дирка проступило.
- Должно же меня хоть что-то с моим прошлым роднить. Так, обещай мне, что не пойдешь освобождать змею! Она после дня в ведре, наверное, злая, набросится на тебя как только ты крышку откроешь. Еще одного раненого нам не надо, лично с меня вполне хватило Лу! Обещаешь, что не будешь ее выпускать?
- Хорошо, обещаю. У меня, если честно, даже в мыслях этого не было.
- Ну и не читай мне тогда лекцию о несчастных зверюшках.
Когда пустынное солнце село за горизонт и на небе зажглись первые звезды, а дежурство Марва подошло к концу, в кухню вошли двое. Изобретатель поддерживал под руку сильно хромающего друга. Лу был взъерошенным, заспанным, одетым в домашний халат, в парне было трудно узнать всегда собранного редактора «Первой газеты». Молодому человеку было больно ходить, лодыжка его все еще была распухшей, хоть лекарь и замотал ее бинтом. Опустившись на табуретку, он с минуту просто пялился в пространство, а потом сказал чуть хриплым голосом:
- Я еще не успел всю воду выпить? Можно мне еще немного? Желательно целый графин, а еще лучше два. Я до сих пор умираю от жажды! И еще, если вас не затруднит, немного еды, я только сейчас понял, что ел четырнадцать часов назад. Что у нас сегодня на ужин?
- Стряпня Олли. Если тебя это не смущает, можешь есть сколько влезет, у нас ее еще много.
- Меня сейчас ничего не смущает!
Звук вилки, стучащей о тарелку, привел Олли в настоящий восторг, он с улыбкой наблюдал, с каким аппетитом друг уплетает еду. Покончив с первой порцией, он голодными глазами посмотрел на друга, будто прося его положить добавки. Через минуту на тарелке у парня оказалась очередная горка картофеля и мяса. Справившись и с ней, Лу слабо улыбнулся и, подперев голову рукой, неспешно приканчивал очередной кувшин воды.
- Ну что? Как ты сейчас себя чувствуешь? – участливо поинтересовалась Ника.
- Двояко. Кажется, яд практически полностью выветрился, от него лишь напоминание осталось, а вот хожу я с трудом. Еле доковылял от комнаты до ванны, а затем до кухни!
- Но голова у тебя больше не болит? Ломоты нет? Сонливости?
- С этим все хорошо. Дирк, дружище, спасибо тебе огромное! Лекарство было что надо, оно моментально сняло температуру. Без него я бы, наверное, до сих пор жаром пылал! Так, что на счет завтра? Мы не можем тратить еще один день в пустую, нам надо как можно скорее попасть в Эхоран. Олли, даже не думай начинать спорить, мы завтра идем дальше и точка! Да, мы немного сбавим скорость, я не могу идти так же быстро, как всегда, но хотя бы десяточку километров мы должны осилить.
- В принципе, у нас есть одна идея, как можно и вперед продвигаться, и тебя дальше не травмировать. Мы уже решили, что завра с рассветом выдвигаемся со стоянки, только вот ты, дружище, никуда идти не будешь. У нас же есть верблюд, вот он-то тебя и повезет!
- А он согласится на такое? – поинтересовался молодой человек с сомнением в голосе. Олли лишь засмеялся.
- А кто его спрашивать будет? Сумки же он тащит – значит, и тебя повезет! Ну подумай сам, ты же ходить нормально не можешь, ты еле доковылял от комнаты до кухни. Расстояние несколько метров, а ты хочешь завтра десять километров пройти. Самостоятельно ты их не осилишь, так что остается только Франциск.
- Я ничего не имею против, если эта Скотина не будет пытаться скинуть меня со спины. Так, раз мы завтра рано встаем, то пора уже и честь знать. Расходимся? Ой, помогите мне встать, прошу вас! Я сам не доковыляю до комнаты. И очередной графинчик захватите, пожалуйста!
- Сейчас я с тобой сидеть буду, наверное, придется до ура подежурить. – сказал Дирк, подныривая другу под руку. Держа одновременно Лу и кувшин воды, он с трудом продвигался по коридору. Вырывшись из его хватки, больной на одной ноге поскакал к кровати и тяжело плюхнулся на нее.
- В этом нет никакой необходимости. До этого меня надо было отпаивать настойкой от жара, сейчас же в этом плане я чувствую себя как нельзя лучше.
- Как это нет необходимости? Ты же все еще пьешь как верблюд! А если тебе среди ночи снова приспичит? Что тогда? На одной ноге будешь скакать к кухне? Так и шею недолго свернуть в темноте!
- Я предпочитаю спать в одиночестве. К тому же, я и так уже достаточно поэксплуатировал вас, больше не хочу. Серьезно, Дирк, иди спать нормально, ты же завра не встанешь. Я буду пить не так жадно, этого графина должно хватить на всю ночь, у меня уже жажда проходить начала. Если мне что-то очень понадобится, я вполне смогу позвать кого-нибудь, в соседней комнате будет слышно.
- Ну как скажешь. – парень не стал спорить, а вот ребята, стоявшие в комнате Лу, завистливо посмотрели на товарища: так ловко отвертеться от ночного бдения! Пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись по своим комнатам, и все практически сразу уснули.
На утро сборы опять начались за час до рассвета. Друзья были сонными, ранние подъемы успели умотать путешественников сильнее, чем бесконечные переходы, но все молча терпели, понимая, что до конца пути осталось совсем чуть-чуть. После завтрака ребята собрались у палатки, решая, что делать дальше. Как и предполагал Лу, Франциск категорически отказывался принимать наездника, верблюд возмущенно ревел и старался лягнуть каждого, кто смел подойти к нему. Ни лакомства, ни вода, ни спутники не помогали, и даже ласковые слова Марва давали лишь временный эффект – животное как будто чувствовало, что к нему приближаются. Для того, чтобы сесть между горбов, надо было привести зверюгу в сидячее положение, но Франциск даже и не думал опускать ноги.
- А давайте стукнем его по коленкам? Он подогнется, опустится, и Лу сможет сесть. – предложил Олли, вытирая с себя верблюжью слюну. Марв тут же возмущенно воскликнул:
- Я не позволю так издеваться над мальчиком! Он же просто не понимает, чего мы от него хотим.
- Этот гад все понимает, вот и выкаблучивается.
- И все равно, бить его нельзя, тем более по коленям. Он же идти тогда не сможет!
- Ладно, что ты предлагаешь?
- Франциск, маленький мой, ну сядь, ну пожалуйста! Ты же видишь, Лу болеет, он еле стоит, ему трудно идти, а ты можешь отвести его. Ну не будь ты такой врединкой, ты же хороший мальчик! Сядь, ну прошу тебя! Я тебе дам целый хлебец, хочешь?
- Эта тактика не работает, мы ее уже битый час пытаемся применить. Твой Франциск так просто не продастся! Надо придумать что-то другое.
Марв нервничал, опасаясь, что друзья действительно решат обидеть его любимца. Вдруг его лицо озарила улыбка:
- А может, мы приподнимем Лу? Раз Франциск не садится, значит, следует подойти к проблеме с другой стороны.
Лу стоял в дверях палатки, облокотившись о дверь. Он все еще был бледен, однако на предложение друзей потратить на отдых еще день ответил категорическим отказом. Молодой человек чувствовал, что до Эхорана осталось всего ничего, и тратить время впустую не собирался.
Поморщившись, юноша попробовал было наступить на забинтованную ногу, и с трудом сделал несколько шагов вперед. Прихрамывая, он направился к друзьям, на ходу обсуждая с Марвом его предложение:
- Идея не плохая, только вот как ты будешь меня подсаживать? Да и эта Скотина постоянно лягается, а еще норовит укусить или плюнуть. Я его таким непослушным видел только в день нашего знакомства!
- Верблюду можно на время связать ноги, а если потянуть за уздечку, он не сможет кусаться.
- А мне нравится! Такую идею мог придумать только новый Дирк, раньше ты бы присоединился к Олли. Так, давайте попробуем. Связать Франциска может только Марв, остальных он к себе не подпустит, а мы пока будем держать его за уздечку.
Втроем ребята смогли удержать морду врывающегося верблюда в нормальном положении, пока изобретатель, недовольно ворча, стреноживал своего питомца. Однако дальше возникла проблема: слабенький Марв никак не мог подсадить Лу так, чтобы тот смог усесться между горбов, ребята постоянно оступались и падали. От каждого прикосновения к себе Франциск раздражался пуще прежнего, удерживать его на месте становилось все сложнее.
- Может, принести стул, чтобы Лу залез? – крикнула девушка, еле удерживая в руках веревку.
- Что за глупые идеи?! Как еще стул?!
- Самый обыкновенный, на которых сидят! Давайте хотя бы попробуем, может, получится!
Марв бросился ко все еще стоящей палатке и через минуту вернулся, таща за собой табуретку. Ее ножки утопали в песке, однако Лу сумел встать на нее, а затем, смешно болтая в воздухе ногами, все-таки перекинул тело через спину верблюда. Еще немного – и парень устроился на Франциске, с восторгом смотря по сторонам. От такой тяжести животное издало негодующий вопль, но скинуть ездока не сумело. Изобретатель развязал любимца, и тот сразу же попытался уйти подальше от хозяина. Скоро палатка была собрана, взвалена на спину Дирку, и ребята тяжело побрели следом за проводником.
Франциска приходилось все время тянуть, верблюд капризничал и отказывался идти, он то и дело останавливался и принимался горестно реветь, требуя, чтобы с него сняли наездника. Марв прикладывал все усилия, чтобы животное сделало хотя бы несколько шагов. Один раз Лу попробовал слегка ударить верблюда в бока, вспоминая, как надо придавать скорости механической лошади, и Скотина, возмущенно икнув, сразу же принялась мстить за подобное к себе отношение. Веревка выскользнула у Ники из рук, а через секунду Лу еле увернулся от сильных зубов. Понадобилось десять минут, чтобы утихомирить взбесившееся создание.
Сидеть между двух горбов было крайне некомфортно: постоянно сползаешь то влево, то вправо, а держаться попросту не за что. Неровный прыгающий шаг верблюда говорил лишь о том, что Тварь делает все, чтобы испортить наезднику все удовольствие от верховой прогулки. Шерсть на боках Франциска была настолько скользкой, что все попытки держаться ногами не приносили никаких плодов. Лу приходилось постоянно искать баланс и стараться не обращать внимание на то, как тело медленно соскальзывает с верблюжьей спины. Невольно вспоминались прекрасные мгновения, проведенные на лошади. Ровный чистый шаг, упругая рысь или гладкий галоп не шли ни в какое сравнение с нынешним "вниз-вверх, туда-сюда". «Скорее бы закончилась эта мучительная поездка! Никогда я не проводил столько времени в седле, и, боюсь теперь я ещё долго не смогу нормально сидеть» - мысленно стонал парень через три часа поездки. Вся нижняя часть тела онемела, Лу не чувствовал ног, ощущая лишь тупую, неприятную боль в мышцах. Спина уже начала ныть, а все внутренние органы как будто превратили в игольницы.
На время обеда раненому пришлось остаться на своем посту – занять высоту еще раз было очень проблематично, так что юноше пришлось жевать свой бутерброд, сидя между горбов. Идти стало в разы тяжелее – поклажа оказалась удивительно тяжелой, под вечер мальчишки совсем выбились из сил. От постоянной верховой езды устал и Лу, молодой человек еще никогда не проводил в седле двенадцать часов к ряду. Вечером он с трудом сполз на землю, и, держась на Олли, некрепкой походкой направился к поставленной палатке. В тот вечер разговоров практически не было, все ребята спали на ходу, а с утра все началось с начала.