Ночью в Калиме было неспокойно.
Люди сидели во дворах. Кто-то вынес матрасы под навесы, кто-то остался на ступенях, прижав к себе детей.
Говорили тихо. Изредка от соседей доносился плач — и тут же замолкал, будто боялся потревожить тишину.
Аурелио сидел у стены своего дома, положив руку Лус на плечо. Она давно перестала всхлипывать и теперь просто смотрела в темноту. Он не знал, спит ли она или просто закрыла глаза.
Город ждал.
К рассвету с дороги потянулись люди.
Не толпой — по двое, по трое. С узлами, с детьми на руках, в одежде, покрытой пылью. Они останавливались у крайних домов, спрашивали воду, садились прямо на землю, не разбирая, где двор, где улица.
— У нас поле ушло, — сказала женщина с распухшими глазами. — Прямо за сараем.
Мужчина рядом с ней кивнул:
— Двор. Часть дороги. Люди побежали. В соседней деревне целый ряд домов провалился.
— По дороге обоз шёл, и полностью пропал. Земля как тесто, — сказал кто-то. — Мягкая.
Аурелио слушал молча. Лус держалась за его рубашку, не отпуская.
Он принёс воды, помог уложить ребёнка на расстеленный мешок, выслушал ещё несколько коротких историй. Никто не знал, почему это происходит. Люди говорили только про землю.
Кто-то из соседей заметил:
— Значит, не только у нас.
И это было страшнее всего.
Внезапно с другой стороны улицы раздался крик. Аурелио поднялся сразу.
К дому старухи Марии бежали люди. Она стояла у порога, прижав ладони к груди, и смотрела вперёд, не мигая.
Там, где ещё минуту назад стоял дом с выцветшей голубой дверью, поднималась пыль.
Сначала стена медленно осела вниз, потом исчезла крыша.
Через несколько секунд на месте дома осталась только ровная рыжая поверхность.
Аурелио почувствовал, как Лус сильнее сжала его руку.
Люди отступили почти одновременно, как будто между ними и провалом пролегла невидимая граница.
Кто-то прошептал:
— Надо уходить.
Другой ответил сразу, устало:
— Куда?
Несколько человек развернулись и быстро пошли к домам, не оглядываясь. Женщина потянула ребёнка за руку.
Аурелио стоял, чувствуя, как Лус дрожит рядом.
Он оглянулся на улицу, потом на рыжий круг земли, и вдруг понял, что хочет проверить.
— Подожди здесь, — сказал он Лус.
Она не отпустила сразу. Тогда он присел перед ней.
— Я рядом. Я просто посмотрю.
Он пошёл туда, где вчера исчез сосед.
Шёл медленно, не торопясь, как идут по тонкому льду. Остановился у края пустого места.
Земля была сухой.
Он поставил ногу.
Постоял.
Перенёс вес.
Ничего.
Аурелио сделал шаг, потом ещё один. Присел, положил ладонь на землю, надавил. Она была плотной, как всегда.
Он поднялся.
— Что ты делаешь? — испуганно сказала Лус.
Аурелио не обернулся.
Он прошёл через круг и вернулся обратно тем же путём.
Земля держала.
Он подошёл к Лус и взял её за руку. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами.
— Пойдём, — сказал он.
Они направились обратно к дому. Люди расступались, пропуская их, будто он нёс что-то хрупкое.
— Там безопасно? — спросила женщина у калитки.
Аурелио остановился.
— Я не уверен. Но после провала земля стоит.
Он помолчал.
— Пока не возвращается в одно и то же место.
Женщина помолчала. Потом кивнула и подозвала сына. К ним подошёл мужчина с узлом через плечо. Потом ещё один. Они стояли неловко, не зная, куда деть руки.
Аурелио вернулся к первому пустому месту. Поставил у края бутылки с водой, расстелил одеяло, положил рядом корзину с лепёшками и фруктами.
Люди подтянулись осторожно, будто входили в холодную воду. Кто-то сел прямо на землю. Кто-то остался стоять. Дети жались к взрослым.
Жара уже начинала давить, и женщины натянули навесы из простыней и старых покрывал. Мужчины таскали скамеечки, ящики, всё, что могло пригодиться.
Часть людей устроилась у другого провала.
Город медленно перестраивался.