Автор Владимир Голберг.
Был у меня приятель, профессиональный фотограф Валера. Работал он техническим фотографом на заводе. Занятие это, обыденное и мало творческое, не могло радовать душу, похоже, тяготило и его самого. Маленький, невзрачный, очень пьющий, всегда неряшливо одетый, Валера без удовольствия приходил на службу, запирался в фотолаборатории и незаметно проводил там целый день, если не случалось плановой съёмки. Для многих он был закрыт и мало с кем на заводе поддерживал отношения.
Тогда я немного увлёкся фотографией. Хотелось научиться выражать при помощи камеры ощущения и мысли и так чтобы это читалось любым зрителем. Но мои снимки всегда оказывались малоинтересными, беспомощными, и те, что мне нравились самому, в действительности, были невыразительными и обыденными.
Валера был давним моим знакомым. Он никогда не рассказывал о своей профессии, но я видел его снимки: было очевидно, что он – профессионал, и своё дело умеет делать достойно.
Как–то, я пришел в фотолабораторию договориться о съёмке.
-Подожди, я скоро освобожусь, - сказал Валера. Он принёс папку и положил её передо мной:
- посмотри пока.
В папке были фотографии. Я стал их перебирать: пейзажи, деревенские улицы, портреты. Чёрно – белые, большого формата. Во всех читалось настроение, работа мысли. И вдруг я остолбенел. Снимок приковал мой взгляд и не позволял отвести глаза. Я ощутил ужас, а глаз отвести не мог. Это было похоже на гипноз, хотя я не поддаюсь гипнозу.
На снимке на ступеньке крыльца деревенского дома стояла кукольная головка без глаз. И больше там не было ничего. Ещё ребёнком увидел я картину В.И. Сурикова « Утро стрелецкой казни» и испытал такое же состояние. Было ощущение фатального ужаса.
Снимок удерживал мой взгляд, пока не подошёл Валера и не забрал его у меня.
- Я его мало кому показываю. – сказал он, - сильно действует, однажды мне его порвали в клочья. Хорошо, что негатив сохранился.
- А на тебя? – спросил я
- И на меня тоже. Я и сам его не смотрю никогда. У меня тысячи удачных снимков, а такой – один.
И, возможно, другого и не будет. А я знал человека, который имел сотни таких удач. Это был великий талант!
И Валера рассказал мне такую историю.
Было это лет за 20 до того. Девятнадцатилетний Валера получил главный приз в областном конкурсе фотографии. Это была его первая творческая удача. Пришло признание его художественного уровня. Интернета ещё не существовало, но был журнал «Советское фото», где предполагалось опубликовать несколько валериных работ. А областная газета уже упомянула и поместила призовой снимок, хотя лучше бы она обошлась только заметкой, поскольку газетная полиграфия того времени и художественная фотография имели противоположные творческие задачи и не соприкасались.
А ещё были очень приличные призовые деньги, которые благоприятно влияли на самооценку.
А ещё пригласили молодого победителя в ныне несуществующий город Ленинград на съезд лучших фотохудожников Северо-запада и прибалтийских республик.
И зазвучали медные трубы. И понял Валера, что отныне он избранный. И самооценка взлетела так высоко, что видно оттуда только светлое будущее.
На призовые купил он себе редкую по тем временам ГДР-овскую зеркалку «Практика», потому что старенький ФЭД в руках мастера смотрелся как-то неорганично.
С тем и отбыл он в город не Неве.
И вошёл он под светлые своды дворца, где собирался фото-бомонд , и сразу почувствовал себя серой мышкой. И самооценка рухнула на пол, вверх взлетели комплексы, потому что корифеи были увешены Кэнонами и Никонами, и его «Практика» показалась ему сиротой.
Последним приехал самый великий из твсех великих фотохудожников Северо-запада. Его снимки печатались по всему миру и даже в National Geographic. Его имя всуе никогда не произносилось, и рядом с ним не было никого, потому что гений – явление исключительное. И он вошёл…
А вошёл в зал небольшого роста лысый старик и никакого свечения и фанфар не последовало. И не было на его шее ни Никона ни Кэнона ни даже Минольты. А висела там такая пластмассовая коробочка под названием «Смена-м», и больше не было ничего.
- Где же Ваша техника?- спрашивают его корифеи рангом пониже.
- Да вот же она,- отвечает старик и показывает свой (извините) аппарат
- вот эта мыльница и есть Ваша техника? - сомневается народ, увешенный заморскими супер-зеркалками
- да,- говорит лысый гений,- всю жизнь ею снимаю.
И в этот момент валерины комплексы и самооценка снова поменялись местами. И вновь испытал Валера гордость обладания высококлассной «Практикой». И понял он одну очень важную вещь, что техника сколь совершенна б она ни была - ещё не самое важное в творческом процессе и таланта не заменит. Ну а что же главное?
Неделю шли семинарские занятия. Опытные щедро делились профессионализмом, а Валера впитывал чужой опыт и становился мудрее. Вопрос о главном в творчестве так и не находил удовлетворения.
Так и не становилось понятно, почему этот старик со своей «Сменой» может, а кроме него - никто.
В один из дней решили устроить выездную фотосессию а на следующий день сделать выставку результатов.
Заказали автобус, повезли всех на ипподром. А на ипподроме каждый пошел искать своё место для съёмки.
И понял Валера: это шанс! Он пристроился за спиной у старика, понимая, что только тому известно, где нужно расположиться, чтобы создать произведение искусства. Валера гордился своей исключительной сообразительностью.
Лошади побежали, началась съёмка. За спиной защёлкали затворы. Оказалось, мысль использовать старика пришла к очень многим, не только к Валере. Надежда показать всем что и ты можешь, как-то поуменьшилась. Вечером всем дали лабораторию, фотохимию, бумагу, а на следующий день была выставка.
Оказалось, у всех смотреть не на что, а у старика со «Cменой» – произведение искусства.
И понял Валера очень важное, может быть самое важное: фотография отражает время во мгновении. Уже когда всё готово, и нужно только нажать кнопку затвора, внутренний голос должен сказать тебе: пора! И только тогда не раньше и не позднее состоится чудо творения. Но такой внутренний голос приходит только к отмеченным Богом, да и то не всегда. У старого фотохудожника такой голос был. Наверно, он не смог бы объяснить вам как у него всё
происходит.
А мог он всю свою жизнь заниматься
чем-то другим. И не было бы чуда!
Ну, так что же всё-таки талант?
13.09.2012
.
.