Ён

Ксеноид Ён

Звёздная лодка отклонилась от курса под влиянием локального тяготения звёздной системы. Если бы всё было нормально — автоматика откорректировала бы ошибку и лодка продолжила бы свой путь. Если бы автоматика не смогла рассчитать ошибку или не имела ресурсов для исправления курса — тревожный сигнал разбудил бы команду, дав им возможность самостоятельно решить неожиданную проблему.

К сожалению, внешние датчики были повреждены ударами когерентных лучей, а автоматика почти полностью уничтожена непрямым попаданием пары ракет.

А «экипаж» состоял из одного пассажира.
И ещё одного… сложно сказать кого.

— Ён! Ён, проснись! Ну что же ты, просыпайся скорее! Ну проснись… ну пожалуйста. И спаси нас… скорей…

— О-о-ох… Что за шум? А, это ты, Ёла? Что, с тобой что-то случилось?

— Пф, дурак. Просто мы скоро сдохнем! Лодка падает на планету. Вернуться на курс мы не можем, потому что пространственный ускоритель разрушен. Сесть на планету мы сами не сможем, потому что горючего нет, автопилот повреждён. Да и ты — никудышный водила. Кроме того, на этой планете нет ни порта ни станций контроля пространства! Нас никто не подхватит и не спасёт!..

— И что?

— Дурак. Мы сейчас или сгорим в атмосфере или грохнемся на поверхность.

— И всё?

— Да. Это всё.

— Ну и зачем-же тогда ты меня разбудила? Система спасения вроде цела. Лодка сбросит ненужные элементы и наша кабина спланирует на парашюте. Ну, или надувными бамперами с азотом погасит удар… Да мне всё равно. Всё, отстань. Я посплю.

Да… Признаться, посадка была несколько более жёсткой чем я ожидал…

Обречённая лодка честно выполнила свой главный долг — спасти жизни своих пассажиров при аварийном вхождении в атмосферу планеты.

Сначала был отстрелен развороченный взрывами конус пространственного ускорителя и приплюснутые эллипсоиды опустевших топливных баков.

После сам корпус раскололся на несколько «лепестков», и лепестки разлетелись в разные стороны, освобождая кабину. А кабина, сперва погружаясь в разреженный газ, раскрыла широкие крылья гасителей ускорения.

Гасители быстро сорвало растущим напором набегающих газов. Однако они успели решить основную задачу — скорость оставалась приемлемой в тот момент когда плотность окружающей атмосферы уже позволяла раскрыть веер посадочных парашютов. И парашюты раскрылись как-только порыв раскалённого ветра сломал оба лёгких крыла и те были отстрелены пиро-зарядом.

Правда и парашютов хватило буквально на пару минут — уже в плотных слоях атмосферы их оборвало с кабины кинжальным порывом внезапного шторма. И цилиндр из тёмного сплава полетел дальше вниз, раскаляясь от трения о набегающий поток атмосферного газа.

К счастью, тепловой щит оставался не повреждён. И броне-капсула, распуская малиновые потоки сгорающей термо-защиты и шипя струями из охлаждающих контуров оболочки, смогла сохранить приемлемый уровень жара внутри.

Бах-бах-бах — загрохотали внезапно заряды газовых демпферов и стремительно растущие эластичные сферы, раздувшись, так же оглушительно лопнули от удара о грунт.

Шш-ааа-ууу-ффф — кокон плазмы под днищем мгновенно расплавил рыхлую массу породы, и капсула ухнула в жаркий котёл.

Внутри всё ещё раз швырнуло, ударив о тёплые, местами довольно горячие стенки.

Но потом всё затихло.

Только противно свистел распыляемый под оболочкой кабины криогенный сжиженный газ, быстро сковывающий их погибший кораблик монолитом застывшего камня и льда.

— Ёла, ты где? Всё, приехали. Мы на месте. Подскажи, что ты знаешь об этой планете…

— Ой, Ён, ты-то сам как? Ты в порядке? Голова не болит?

Вид у героя был, прямо скажем, не очень. Под глазом фингал, на лбу ссадина, прокушенная губа испачкана кровью.

Зато голос уверенный и решительный взор.

— А что мне будет?

— Видимо, мозг не задет… Как же это ты, при такой анатомии, смог?

Молодой, борзый ксеноид — круглая светло-жёлтая голова на трёх ножках и гордая куппка тёмно-зелёных вихров выше глаз.

Украл дочь-принцессу соседнего уголовника-королька.

Но что-то пошло не так. Королёк послал вдогонку охрану, а те, не разбираясь в деталях приказа, обстреляли их лодку целой серией дальнобойных ракет.

Одним из последствий обстрела стало то, что уже набиравшая скорость лодка лишилась маршевых двигателей и дальше летела почти по инерции, лишь немного подруливая при обнаружении на пути потенциально опасных помех.

Кроме того, взрыв одного из топливных баков придал кораблю дополнительный импульс. И преследователи отстали.

А вторым последствием стало то, что Ёла… погибла.

Хотя нет, не совсем.

Она, как и все ксеноиды, обладала способностью передачи сознания в «колыбель разума» — специальный прибор, позволяющий предотвратить смерть того, чьё тело уже не возможно спасти или исцелить.

В последний момент Ён успел подключить «капитанскую» колыбель к её шлему. И вот теперь она — лишь бесплотный дух на главном экране капитанской каюты их звёздной лодки.

Только лодки у них больше нет. Развалилась на части во время посадки на случайно встреченный в космосе каменный шар.

Зато, благодаря новому статусу Ёлы, последнее испытание обошлось для неё без потерь.
Нематериальные сущности не боятся физических повреждений.

— Ты давай, не ёрничай. Что делать-то будем?

Личико на экране наморщило лобик:

— Ну, я покопаюсь в аналитической базе. А пока — как обычно. Сперва надо проверить что у нас есть из припасов и инструментов. А потом, я так думаю, выбраться на поверхность. И там обустроиться, чтобы жить. Жить нам, кажется, здесь предстоит достаточно долго. Может быть несколько лет. До тех пор пока кто-нибудь нас не найдёт.

— Кто-нибудь не найдёт? Ты это про тех, от кого мы сбежали? Нет уж — я пас. Я лучше попробую с местными договориться. А ты пока посмотри информацию, всё что сможешь по этой планете найти.

Быстрый осмотр багажа и припасов показал, что запасов не очень то много.

Аптечка. Нож-мультитул с очень острым и прочным не затупляющимся лезвием, маленькой ложкой, вилкой, штопором, парой отвёрток, ключей, «вечной спичкой» и напильничком для ногтей. Несколько порций сухого пайка и пара бутылок воды. Малый «пояс спасателя» на 5 карманов и две петли по бокам.    о-\^/_\^/_\^/-о

Вот, по сути, и всё.

Надев на себя пояс спасателя, Ён прицепил нож-мультитул на петлю на правом боку, аптечку — на левом.

И распихал по карманам все остальные припасы.

— Думаю, батарей спасательной капсулы хватит ещё на несколько дней, — пропищал главный экран. — На первое время тебе пригодится аварийный запас. Завтра можно будет снова сюда заглянуть, сможешь здесь на кибер-кухне ещё что-нибудь из еды для себя приготовить.

— Да можно чуть-чуть и сейчас…

Немного повозившись, Ён выгрузил из поилки ещё пару бутылок воды, а из кухонного бокса четыре некрупных универсальных батончика. Добавил к тому, что уже лежало в карманах.

Карманы уплотняли своё содержимое в 3×3×3 = 27 раз. Не слишком много, но на первое время места должно быть с лихвой для переноски полезных вещей. А потом надо будет подумать над увеличением ёмкости и расширением инвентаря.

— А потом, потом тебе надо будет переходить на местную пищу. Что же до меня, — продолжила разглагольствовать Ёла, — я получаю энергию бесплатно от магнитного резонатора блока…

— Ах, да, чуть не забыл…

Ён не глядя щёлкнул переключателем рядом с экраном, отстегнул замок и аккуратно извлёк из ниши над ним тяжёлый сиреневый шар. Счищая пылинку, потёр рукой быстро мутнеющую от дыхания гладкую поверхность. Потом положил шар в один из свободных карманов на поясе. Достал из ниши маячок-гарнитуру и нацепил себе на правый висок.

Постучал по сенсору гарнитуры.

В ухе возмущённо пискнуло:

— У… уф, как же я испугалась! Предупреждать надо — когда всё внезапно погасло, я уж подумала мне кранты!

Личико Ёлы, проецируемое теперь не на экраны кабины, а прямо в Палату Сознания хозяина браслета-маячка, повисло в пространстве в полуметре перед глазами её дружка.

— Извини, я спешил… — вдруг сразу смутился он.

— Ну хоть не забыл.

— Ну… не забыл же.

— Не забыл. И на этом спасибо.

-

Жуки-землеройки

Ён положил руку на рычаг отпирания люка наружу.

— Стой. Слышишь? — пискнул в ухе голос подруги. — Кто-то скребётся…

— Слышу-слышу. Скребётся. А как ты это можешь слышать? — перепросил Ён. — У тебя же ушей больше нет.

— Как это нет? Дурак. Есть конечно — твои.

— А-а-а. Ага. И что? Сейчас выйду и посмотрю, кто скребётся. И тебе расскажу.

— Зачем? Я и сама всё увижу, глазами. Твоими.

— Хм-м, моими? М-да, ситуация… Ну да ладно.

И он решительно повернул рычаг. Люк, рассчитанный на нулевое давление снаружи и повышенное внутри, тихо скрипнув, отворился на него, вовнутрь. И вывалил на пол помещения целую груду рыхлой обугленной почвы. Потянуло удушливой гарью пополам с вонью прелой листвы.

Ён успел сделать два шага назад, как в тёмном провале земля зашевелилась и из неё высунулась пара суставчатых лап с клешнями. Ксеноид мгновенно выхватил нож-мультитул из петли на боку и, секунду подумав, раскрыл самое длинное лезвие — заострённый на конце клиновидный универсальный клинок длинною в ладонь, с остро оточенной нижней гранью.

— Им можно колоть…

Земля ещё подалась. В люк просунулась покрытая хитином и слизью цилиндрическая туша с парой закрытых пластинками жёстких подвижных век составных фасеточных глазок, топорщащимся множеством острых крючков и загребающих всё хелицер вертикальным узким ртом и множеством лапок-ходуль под ним.

Ёла, от испуга или по благоразумию, сразу умолкла.

А Ён, оценив угрозу достаточно крупного и явно хищного оппонента, с размаху всадил остриё клинка в расширение на конце одной из уже тянущихся к нему суставчатых лап. Лапа дёрнулась и резко прижалась к морде. На клинке осталась водянистая бурая кровь.

— Рефлексы нормальные… — съязвил ксеноид.

— Сейчас бросится! — взвизгнула Ёла.

Ён не раздумывая отскочил назад, а жук тут-же, растопырив передние лапы и широко распахнув пасть, ломанулся в атаку.

Ён увернулся, отпрыгнув вправо, туда где у жука была ранена лапа, и, поднырнув под клешню, с размаху всадил острие лезвия в правый глаз.

Жук издал странный булькающий звук, отпрянул назад и выпустил воняющую кислотой струю жидкости. Но промазал, скорее всего выпуская её наобум, рефлекторно. Повреждённый глаз закрылся хитиновой "шторкой", зато второй вылез из орбиты на коротком суставчатом сочленении и начал вращаться туда-сюда, повышая обзор.

— Кажется это желудочный сок, — прозвучал комментарий Ёлы.

Тем временем Ён, видя что враг дезориентирован и испуган, спокойно перепрыгнул через лужу жидкости на полу и полоснул острой гранью ножа по "ножке" второго глаза. И, зайдя сбоку, несколько раз всадил лезвие на всю длину ниже толстых пластинчатых крыльев, в мягкий хитиновый бок. Жук чуть изогнулся и замер, его лапки-ходули перестали сучить.

— Ещё один! — запищала Ёла, и ксеноид развернулся на месте в сторону чёрной норы.

Оттуда уже высовывалась морда второго жука.

А пространства и без того тесной кабины и так было мало.

— Ничего… — ксеноид, не мешкая, ринулся в бой. Больше не уворачиваясь и не петляя, просто подскочил к самой морде и рубанул в её наотмашь, лишая противника глаз. И тут-же всадил остриё ножа на всю длину прямо в центр жучиной морды.

И отступил, бросив нож прямо в ране, уворачиваясь от булькающей струйки вонючей жижи.

Жук несколько раз дернулся и затих. Ён застыл в боевой стойке, ожидая новых событий, но противник признаков жизни не проявлял.

— Кажется, ты смог достать какой-нибудь нервный узел. Или, может быть, мозг. Если, конечно, у него есть мозг, — предположила Ёла. — Кстати, никаких других звуков я не слышу…

— Не слышишь? — чуть помедлив, Ён расслабил стойку и бросил взгляд на первую тушу, посреди кабины. — Переходить на местные продукты питания, говоришь? Ну-ну. Эти "продукты" и сами не против нас съесть. Да и вкус у их крови отвратный.

Ён стёр с лица брызги жучиной крови капельки кислой жидкости. Сплюнул. Схватил с полки-койки какую-то тряпку, вытер лицо и с отвращением отбросил ни в чём не повинное полотенце.

— Желудочный сок тебе есть не стоит — это активная кислота с пищеварительными ферментами существа неизвестной природы. Для тебя это может быть ядом. Кровь может быть источником ценных веществ, но так-же есть риск переноса инфекций и паразитов от которых у тебя не выработан иммунитет. Хотя, местные паразиты с инфекциями тоже вряд-ли способны тебе повредить напрямую — у нас другая основа энергетического обмена и иная система генетики и ферментов. Но у нас общая химия и белковая база, а это значит что они вполне съедобны для нас, а мы съедобны для них.

Тем временем Ён подошёл к первому жуку поближе, потыкал в бок, проверяя издох ли тот.

Потом пригляделся к хитинистой морде.

— Успокоила. И что же тут есть?

— Самая ценная часть жука в роли пищи — это его лапки. Потому что там много мышц. И задняя головогрудь, если, конечно, у него она есть — в ней обычно находятся органы регенерации, репродукции и запасы жировой ткани.

— Органы репродукции-и. Пф-ф.

— У этого жука я не вижу сзади никакой обособленной части, — невозмутимо продолжила Ёла. — За остальные части его тела я ничего сказать не могу. Тогда остаются лишь лапки.

Ён брезгливо потрогал заляпанную мокрой землёй хитиновую клешню.

— Бр-р-р, и как же ты мне предлагаешь это есть? Грызть его, что-ли?

— Не паясничай, конечно же не сырым. Лучше всего обработать мясо высокой температурой. Запечь, зажарить или сварить.

— Сварить суп из жучиного мяса? Но у меня нет ни котла ни кастрюли. Ни воды, ни приправ…

— У тебя нет ещё даже огня для костра.

— Огниво есть в мультитуле, — Ён осторожно вытащил нож из морды второго жука и отёр его о ту-же самую тряпку. — Если найдём подходящее топливо, костёр можно будет разжечь. Даже без кастрюли мясо можно просто запечь на огне. Короче, пора выбираться наружу.

Отпихнув тушу первого противника в сторону, Ён ухватил второго жука за передние лапы. И с усилием затащил его внутрь кабины, освобождая чёрный проход.

Лишившись опоры, рыхлый грунт свода тут-же обрушился.

Сверху в кабину проник сероватый отсвет уходящего дня.

-

Что дальше?

— Ну, что будем делать? — скорее себя сам спросил Ён, выглядывая в темноту тоннеля, на серый пролом в его своде возле двери корабля.

— Подожди, анализ ещё не закончен, — пискнуло в голове. — Но по первой оценке наш корабль уже никогда не взлетит…

— Ха-ха, не взлетит? У нас больше нет корабля — это же просто капсула для спасения пассажиров.

— Я-то всё понимаю, то был ответ аналитического модуля на заданный тобою вопрос… Так или иначе, но он явно прав. Нам надо будет здесь жить… Кстати, нам повезло — данная планета входит в ареал расселения во время одной из прошлых Волн колонизации Космоса, и здешняя биология достаточно родственна нашей. Мы можем дышать местным воздухом, пить местную воду, употреблять в пищу большую часть местных продуктов питания… Это всё, что он мне написал.

— Не густо. Здесь есть население? Цивилизация? Индустрия?

— М-м-м… мало данных. Планета колонизировалась много веков назад. Кажется, тогда ещё местное население ограничилось освоением только части её поверхности. Потом данных нет. Планета указана в справочнике как потенциально заселённая и потому не доступна для колонизации или освоения представителями других миров…

— Чёрт. Если это закрытый мир, значит помощи можно не ждать.

— Нет, не закрытый. Но для установления связи необходимо чтобы первое обращение поступило отсюда. После этого с местной властью будет установлен контакт, определены протокол и порядок общения, маршруты и способы трансфера товаров, ресурсов и технологий, организован информационный и таможенный контроль, и так далее. Но сначала надо чтобы местное население подало сигнал о согласии на контакт… Кстати, ещё есть отрывочные сведения о нескольких попытках незаконной интервенции и колонизации. Только короткие отрывочные сообщения. Может быть все эти попытки закончились неудачей.

— Или дело в том что это была незаконная операция. Кто-то решил поживиться на этой планете чем-нибудь ценным. Но у местных были другие планы. Может быть между ними была война?

— Если бы здесь произошёл межпланетный конфликт, данные про него, скорее всего, просочились бы в паутину. Да и следы боёв были бы до сих пор заметны с орбиты, а мы ничего не видим.

— Тогда может быть местные были слишком слабы — захватчики их подмяли и потихоньку выкачивают из планеты ресурсы?

— Если бы планета была захвачена кем-нибудь для грабежа — она бы значилась в базе как источник сырья и ресурсов. А её в базе нет.

— А что, если они все проиграли друг другу, и теперь планета мертва?

— Так или иначе, но жизнь на планете есть — это мы уже знаем.

— Ну да, — Ён выразительно посмотрел на трупы пары хитинистых нападавших. — Кстати, не факт, что подобные твари могли бы сохраниться на поверхности достаточно высокоразвитого индустриального мира. Может быть только в каком-нибудь зоопарке. По моему, высокоразвитым миром здесь и не пахнет.

— Да, это и так уже было понятно и по отсутствию орбитальной группировки и регулярного фона сигналов в эфире. Значит, сначала надо определить есть ли тут вообще хоть какие-нибудь достаточно высокоразвитые обитатели — и вступить с ними в контакт. А потом будем действовать по обстоятельствам. Кроме того, я нашла космоснимки. Похоже, поверхность планеты освоена всё ещё слабо. Поиски представителей местного разума могут занять много лет. Думаю, нам лучше сначала серьёзно здесь обосноваться. В роли жилища пока нам может послужить и данная капсула, но ещё нам нужен надёжный источник воды, продуктов питания и сырья.

— Капсула повреждена. Энергетические ячейки протянут не долго. Даже регенерация воздуха не работает, а постоянно спать с открытой дверью я, наверное, не рискну. Я голосую за то, чтобы сразу подумать про новый дом.

— Построение дома — не простая задача, — снова пискнула Ёла. — Я с этим сильно не помогу.

— Да я понимаю, тебе и самой сейчас помощь нужна, — развёл ксеноид руками. — Значит будет ещё один повод местных помощников поискать.

— Жаль, что у нас лишь одна колыбель разума. Это место может быть очень опасно, и вся надежда теперь на тебя. Если ты вдруг погибнешь, то я… я останусь одна, в этой клетке… навеки…

— Не погибну, — оборвал её Ён. И замялся. — Второй колыбели разума нет, но к твоей же в комплекте идёт репликатор. Я разверну его, как подвернётся возможность, чтобы, если что, меня можно было вернуть из последнего снимка.

— Но репликатор может скопировать только тело. Потому то они и используются с колыбелью разума вместе — репликатор копирует тело, а колыбель — сознание индивида. А моя колыбель занята — занята мной! — вдруг охнула Ёла, осознав безвыходность ситуации. — Зачем мне твоё тело, если в нём не будет твоей души!?

— Ну я не знаю. Можно же что-то придумать… Послушай, я где-то читал, что во время глубокого сна сознание может полностью отключаться. И вновь возникать с пробужденьем спящего, прямо из физической формы связей нейронов. А что, если сделать снимок тела прямо во время сна? Тогда, реплицировав, я буду спать. И, просыпаясь, вновь обрету сознание, словно и не терял. Ну, может быть голова поболит, как после обморока, или что-то забуду. Но ты мне напомнишь — и всё.

— Н-ну… д-а… Аналитический модуль мне говорит, что это может сработать, если ты будешь спать очень крепко, а я подберу для снимка момент нужной фазы сна… Хорошо, репликатор бери и, как только будет возможность, не забудь его развернуть.

— Да-да, обязательно сделаю… Эх, жаль что мы твоё тело просканировать не успели… Но ничего, обустроимся, найдём нужные ресурсы, а там, как-нибудь, сочиним тебе новое тело.

Ёла молчала и Ён осторожно шагнул за порог.

— Ладно, здесь сутки короткие и скоро уже стемнеет. Надо бы осмотреться до темноты.

-

Вылазка

— Это выглядит просто ужасно, Ён. Что здесь произошло? Это же точно не из-за нашей посадки…

Капсула "приземлилась" на каменистую площадку у самого склона высокой гряды из огромных камней.

— Не бойся.

Ён задумчиво оглядел местами поросшее какой-то растительностью нагромождения камня — что-то вроде цепочки каменистых холмов или не очень высоких гор. Но не монолитных утёсов и каменных стен, а словно перемолотых взрывами или ударами в груд блестящего сколами камня.

— Посмотри, вон там, повыше, место удара капсуля о поверхность. И обрывки лопнувших амортизаторов.

— Да, видимо нас отбросило от гряды и мы упали сюда. Сами же камни на склоне срослись в монолит, все травою или мхом поросли, — успокоилась Ёла. — Этим горам сотни или даже тысячи лет.

— Что же так их перемололо века назад? Может быть это и есть следы той давнишней войны?

— Я так не думаю, это больше похоже на выход тектонического процесса, миллион лет назад. Или, может быть, на останец древнего ледника, — ответила Ёла голосом лектора на уроке. — Меня больше удивляет, как мы могли в такой каменистый грунт провалиться.

Ён потопал ногой по корке застывшего грунта, наплывом поднявшегося там, где их капсула "утонула" в породе. Грунт раскрошился словно засохшая рыхлая пена. В мелкой пыли засверкали мелкие шарики гладкого камня или стекла.

— Теперь всё понятно, — Ёла снова включила менторский тон: — Это работа системы спасения экипажа. Активная абляция с хладагентом содержат содержат синтетический химикат, разрушающий валентные связи в кристаллах. Жар абляции вместе с действием хладагента буквально расплавили почву, и мы провалились на пару метров на глубину — вот почему капсула оказалась погребена под землёй — почва с камнями просто растаяли в первый же миг приземления капсулы, и она погрузилась под собственным весом в жидкий субстрат.

— Ну так ладно. Сработало, и хорошо, — хмыкнул Ён.

— Пожалуйста, оглянись, — попросила его подруга. — Я ведь сама не могу это сделать, наблюдая мир чужими глазами.

По другую сторону плавный глинистый склон уходил под навес полупрозрачного леса из пирамидальных растений с коротким, угловатым стволом и раскидистой кроной. Почва под пологом леса так-же на три четверти состояла из валунов, промежутки между которыми были забиты глинистым щёбнем или землёй. Из этих щелей и тянулись к посеревшему вечернему небу растения.

— Кажется, это деревья.

— Деревья — это топливо и древесина, самый простой и доступный строительный материал.

— Вот и я говорю, надо бы ими заняться.

— Без топора и пилы?

— А я их ножиком…

Рыхлая губка кроны с шелестом распалась на мелкие части, оголив внутреннюю часть растения — покрытый грубой корой толстый ствол. На поверхности ствола обозначился явный стык между фрагментами, словно кубики лего составляющими живой монолит. Ён попробовал воткнуть лезвие в стык между фрагментами — лезвие туго вошло и из образовавшегося надреза брызнула вязкая жидкость, испачкав все руки. Ён попробовал вытащить нож из разреза, но не тут то было — лезвие прочно застряло.

Кроме того, его рука так-же крепко приклеилась к рукоятке. И он, несколько раз чертыхнувшись, аккуратно отклеил ладонь от пластмассы накладок. Потом потрогал рукоять ножа пальцем — клейкая поверхность успела застыть, превратившись в гладкую твёрдую плёнку.

— Кажется это защита растения от повреждений. Сок быстро проклеивает все раны, создавая защиту и упрощая срастание тканей.

— Да мне наплевать. Главное нож не сломать, где я замену найду?

Ён обхватил нож обеими руками и постарался его раскачать. Потом покрутил его, потом надавил — без результата.

Но потом он попробовал двинуть лезвие вдоль линии реза. Острая кромка рассекла застывшую массу. Нож потихоньку пошёл.

Вздохнув с облегчением, Ён, приноровившись, провёл ножом горизонтально, опоясав весь ствол узким глубоким разрезом. Сок, выступая, тут-же проклеил разрез, быстро схватываясь в монолит. Но повторный проход ножа разрезал плотную эластичную массу и прорезь больше не закрывалась.

Нож легко выскользнул из оставшейся щели.

Переведя дух, Ён поднапрягся и вывернул целый сегмент ствола.

— Так, древесину для дров я добыл. А не забабахать ли нам перед сном костерок, и не поджарить ли на нём пару-тройку жучиных лапок?

-

Первый отдых

Наконец-то у них есть крыша над головой.
Наконец-то на печке стоит полу-съеденный ароматный ужин.
Наконец-то перед ним удобная мягкая койка. Наконец-то…

— Ну Ё-ён…

Он тяжело перевалился на лежаке, приоткрывая глаза.
Картинку в Палате Сознания можно видеть и не открывая глаз.
Но если их не открыть, он скорее провалится в сон, чем сможет что-нибудь рассмотреть.

— Что, Ёла-а?

— Ты же мне обеща-ал…

— Что, обещал?

— Обещал развернуть репликатор, как только будешь готов…

— Ох-х, точно. Я и правда забыл, спасибо что напомнила…

— Да-да, я сейчас. Где же он?… А, вот вы где.

Многогранник полированного металла и несколько сенсорных блоков на широких тесёмках для крепления на любую основу тихонько лежит в последнем кармашке малого пояса исследователя, который он бросил недавно в углу своего нового дома, заменив на самодельный расширенный пояс сплетённый из ременных жгутов.

Тихонько лежит себе незаметно. А рядом, в предпоследнем кармашке, лежит полированный фиолетовый шар.

Перевалившись через край койки, ксеноид подполз с поясу и вытащил репликатор. Встал и подошёл поближе к окну. Покрутил прибор в руках, вспоминая как использовать эту штуку. Потом рассмотрел несложную схему, нарисованную прямо на крышке прибора.

— Ну да, вот-же инструкция…

Главный блок отправился под подушку. Провода аккуратно пропущены через плетение сетки. Сенсоры плотно привязаны по бокам края лежанки и к столбикам, на которых висел гамак.

— Всё, сил нет разбираться как эту штуку включать и использовать. Извини, Ё-ё — я просто дико устал и мне надо поспать…

Главный блок тихо пискнул. Сенсоры поперемигивались огоньками.

— Не переживай, я и сама могу им управлять. Ты только потом не забудь, что хотел поискать себе новых помощников среди местных аборигенов.

— А, да-да. Значит завтра. Х-хр. Пф-ф-хр. Ага-а, фх-х…

— Уснул… Спи, моё солнышко. Я теперь сама сделаю всё.

Раздался тоненький писк и пара щелчков. Потом на главном блоке мигнул огонёк, сообщивший об успешном сканировании индивида, находящегося в области действия сенсоров агрегата.

— Спи, ты теперь в безопасности. Даже если однажды с тобою что-то случится, я всегда смогу оживить тебя по последнему снимку. По снимку, который я сама буду делать каждый раз, когда ты будешь ложиться спать в эту постель. И даже если ты однажды погибнешь, я сделаю так, что ты просто ещё раз проснёшься. И снова будешь со мной.

-

Треугольники

— Ё… а что он такой странный? Вот, смотри. На первый взгляд он выглядит как гуманоид. Но у него. Вместо цельного тела. Только отдельные треугольники и пирамиды…

— Хм. Кажется я тогда поспешила с оценкой — всё-таки мозг повреждён…

— Да ну тебя, Ёла. Ты лучше скажи. Почему у них все треугольники в разные стороны смотрят, углами? У одних всегда вверх. А у других — всегда вниз.

— Для большинства высокоорганизованных белковых форм жизни характерно деление на два пола.

— То есть, у них есть два пола? Мальчики с девочками, стало быть? Ну и кто из них мальчики, а кто девочки?

— А мне почём знать? Сам спроси.

— Да знаешь… Боюсь, что не выйдет. Ты посмотри, какие махины. Затопчут и не заметят.

— Ну… пожалуй, ты можешь использовать ростовый экзо-скелет. Например этот — «ё-Рик».

-

Селянин

— Ой, он живой! — пискнула Ёла, когда бесформенная куча начала шевелиться. — Да это же гуманоид… Он ранен!

— Пожалуйста, не убивай меня, колобок на ножках. Я же не сделал тебе ничего… Я несчастный бродяга без роду и племени. Мой дом был разрушен врагами. Мои соплеменники или убиты или угнаны в плен. Я отдал бы тебе всё то что имею, но у меня больше нет ничего…

— Ёла, а почему я его понимаю? Но всё равно как-то невнятно. О чём он лопочет там, вообще?

— Я нашла языковой профиль местных аборигенов и пару секунд назад залила тебе в речевой центр и слуховые поля. А о чём он лопочет? Ну, он говорит, что их ограбили. Многих убили…

Но бедолага не слышал Ёлу и подумал, что Ён обратился к нему:

— О, Небо! Колобок говорит человеческим языком! Наверное я всё-таки умер или валяюсь в бреду!

«Да хватит уже обзываться!» подумал Ён:

— Эй, ты, как тебя там. Ты не умер. А я не «колобок». Я Ён. И я не с тобой разговаривал…

— Ну что же ты такой грубый? — перебила его Ёла. — Он с тобою заговорил и ты его понимаешь. Вот и расспроси его обо всём что хочешь узнать.

А абориген проскулил:

— П-прости мне мою невежливость, Ён. Я не знал… Моё имя — Онут… И я не буду долго тебе мешать. Потому что я… я умираю.

— Эй, подожди умирать. Ты мне нужен. Послушай, могу я тебе помочь?

— Ты? Ты хочешь помочь мне, Онуту?… Тогда принеси мне немного воды… И немного… еды.

— Вот. У меня есть протеиновый батончик из запасов. Ешь.

Но бедолага сухо закашлялся, положив пару крошек в рот.

— Подожди. Ты обезвожен. Ёла, где взять воды? Вспомнил. Неподалёку я видел ручей… Эй, Онут, не спеши умирать, я скоро!

Через пару минут, выпив принесённую воду и съев угощение, их новый знакомый тихо вздыхая привстал. Кружка воды прочистила ему горло, а сытный батончик придал новых сил. Одежда его была грязна и местами порвана. На теле виднелось несколько ссадин и небольших ран. Но ничего серьёзного, как определила Ёла.

Встав на ноги и, немного помявшись, Онут сказал:

— Спасибо тебе, друг Ён. Ты спас мне жизнь. Я не стану больше тебе досаждать.

— Ага. И куда ты пойдёшь?

Немного смутившись прямого вопроса, Онут пожал плечами:

— Не знаю пока. Дома у меня больше нет. Деревня разрушена, все соседи, боюсь, были угнаны в плен или убиты. Наверное всё-же пойду, посмотрю что стало с деревней. Может быть там остался кто-то живой или можно найти какие-нибудь припасы…

— А ты не боишься идти один?

Тот лишь вздохнул.

— Какой же ты грубый, — пискнул ксеноиду у ухо голосок Ёлы. — Конечно же он боится.

— Боится или не боится, это дело его… Я больше думаю про припасы, — бесцеремонно заявил Ён, не заботясь о том что собеседник его тоже слышит. — Лагерь под открытым небом — не самое лучшее место для моей крошки…

— Не подлизывайся, — хихикнула Ёла.

— Я, конечно, не против поделиться с тобою всем тем, что мы обнаружим в деревне, — озадаченно сказал Онут, явно не понимая с кем говорит "колобок" по имени Ён. — Я твой должник навсегда.

— Ну да, а долг платежом красен. Пошли, посмотрим что там стало с твоею деревней.