Виктория сидела за столом, заваленным бумагами, и уже третий час подряд проверяла бухгалтерские отчёты. В комнате было душно. Вентилятор в углу шумно гнал тёплый воздух, но легче от этого не становилось. За окном бился майский жук, и его тельце с глухим стуком ударялось о стекло. Из коридора доносились редкие шаги — это продавцы переходили с места на место, но никто не решался постучать.
Вика потёрла шею. Она чувствовала, как мышцы затекли от долгого сидения, а в голове начала появляться лёгкая дурнота. Кофе в кружке давно остыл, но она всё равно сделала глоток. Горький и холодный, он неприятно обжёг горло.
Она встала, подошла к окну и резко распахнула его. Тёплый весенний ветер ворвался в комнату. Он подхватил стопку накладных, которые лежали на краю стола, и сбросил их на пол. Вика не стала их поднимать. Она села на подоконник и зажмурилась.
За окном шумел город. Широкие улицы, деревья, которые только начали распускать листву, вечно спешащие люди. Виктория прожила здесь уже семь лет. Семь лет с тех пор, как её бывший муж Андрей привёз её из маленького посёлка, где весна пахла иначе, где ветер был мягче, а небо казалось выше. Она ненавидела этот город. Но возвращаться было некуда. В посёлке осталась только старая приёмная мать, с которой Вика почти не общалась.
Развод случился полгода назад. Андрей ушёл внезапно, собрав чемодан за один вечер. Он сказал, что устал от её вечной занятости, от того, что она живёт работой. Вика тогда не плакала. Она только кивнула и закрыла за ним дверь. А через неделю поняла, что не может спать. Ей снились пустые комнаты и детские голоса, которых никогда не было.
В дверь постучали.
Вика вздрогнула и открыла глаза. Она не заметила, как задремала на подоконнике.
— Войдите, — сказала она, поправляя волосы.
Дверь открылась, и в кабинет вошла женщина. На ней был простой серый костюм, потёртый на локтях. Лицо женщины казалось усталым, хотя она была молодой, не старше самой Вики. Но под глазами темнели круги, а от носа к губам тянулись глубокие складки — такие бывают у тех, кто много молчит и тяжело думает.
— Здравствуйте, — кивнула гостья и присела на стул у стены. — Меня зовут Юлия. Я руководитель детского дома «Журавлик».
Вика нахмурилась. Она не ждала посетителей.
— Чем могу помочь?
— Я была здесь вчера, но вас не было. Ваша сотрудница сказала, что вы будете сегодня.
Юлия говорила тихо, почти шёпотом, и сжимала в руках простую сумку из чёрной ткани. Вика заметила, как побелели её костяшки.
— Что вам нужно? — спросила Вика уже мягче.
Она достала из шкафчика вторую кружку, налила в неё остатки кофе и подвинула к гостье. Но Юлия покачала головой.
— Спасибо, не хочется.
Она помолчала несколько секунд, а потом продолжила:
— Скоро первое июня. День защиты детей. Я пришла просить вас о помощи. Нам нужны подарки для воспитанников. Хотя бы немного игрушек, одежды, сладостей. Что сможете.
Вика почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она смотрела на эту женщину и видела, как ей трудно просить. Юлия сидела с прямой спиной, но взгляд её был опущен в пол. Она словно извинялась за то, что отнимает время.
— Конечно, мы поможем, — сказала Вика. — А сколько у вас детей?
Юлия подняла глаза.
— Сейчас шестьдесят.
Она резко двинулась, и тень от жалюзи скользнула по её лицу.
— Точнее, пятьдесят девять, — поправилась она.
Вика удивлённо изогнула бровь.
— Это как? Шестьдесят или пятьдесят девять?
Юлия взяла кружку, которую до этого отодвигала, и сделала маленький глоток. Кофе был холодным, но она не поморщилась.
— Дело в том, что у нас недавно пропала девочка. Вы могли видеть объявления по городу. Её ищут уже неделю. Полиция приезжала даже из соседних городов, но пока ничего не нашли. Она совсем маленькая. Всего девять лет.
Вика замерла. Она вдруг вспомнила, что видела на столбе у магазина чёрно-белую фотографию. Но тогда она проехала мимо, не остановившись.
— И её до сих пор не нашли? — спросила Вика тихо.
— Нет.
Юлия поставила кружку на стол и сложила руки на коленях.
— Мы надеемся, что она найдётся. Но пока в списках числится шестьдесят детей. А в реальности их пятьдесят девять.
Вика хотела спросить, как зовут девочку, но не спросила. Она вдруг почувствовала, что этот вопрос будет слишком личным. Слишком больным.
— Не волнуйтесь, — сказала Вика, вставая из-за стола. — Я организую подарки. Сделаем несколько коробок. Что-то ещё нужно?
Юлия покачала головой.
— Нет. Спасибо вам большое.
Она тоже встала и протянула руку. Рукопожатие было сухим и быстрым.
— Приезжайте на наш праздник, — сказала Юлия. — В воскресенье у нас большой концерт. Дети будут рады.
— Хорошо, постараюсь, — ответила Вика.
Она проводила гостью до двери и вернулась к столу. Документы всё ещё лежали на полу. Вика посмотрела на них, но поднимать не стала. Она села на стул и уставилась в монитор. На экране светились таблицы с цифрами, но она их не видела.
Пропавшая девочка. Девять лет. Неделя поисков.
Вика выключила компьютер, заперла кабинет и вышла в торговый зал. За стойкой скучала продавец Жанна. Она сидела, опираясь головой на руку, и смотрела в пустоту. Увидев хозяйку, Жанна резко выпрямилась и начала что-то быстро печатать на клавиатуре, делая вид, что работает.
— Жанна, — сказала Вика, подходя к стойке. — Нужно собрать несколько коробок с подарками для детей из приюта. Заведующая просила подготовить к первому июня.
Жанна оторвалась от клавиатуры и посмотрела на календарь.
— О, там ещё целая неделя. Можно ближе к выходным сделать.
— Нет, — твёрдо сказала Вика. — Нужно сегодня.
— Но вечер уже. До закрытия полтора часа. Мне ещё домой ехать.
Вика посмотрела на Жанну и улыбнулась. В этой улыбке не было злости, но продавец сразу поняла, что спорить бесполезно. Она тяжело вздохнула.
— Ладно, — сдалась Вика. — Давай завтра. Иди домой. Я сама посмотрю за залом.
Жанна удивлённо подняла брови.
— Правда?
— Правда. Ты выглядишь не очень хорошо. Бледная какая-то. Может, к врачу?
Жанна покачала головой и начала снимать форменную жилетку.
— Нет, я в порядке. Просто устала. В последнее время всё через пень-колоду.
Она замолчала, но Вика чувствовала, что женщина хочет сказать что-то ещё.
— Муж машину разбил, — продолжила Жанна тихо. — Все деньги ушли на ремонт. А детям одежду покупать надо. И себе хоть что-то к лету. Ой, простите, не надо вам мои проблемы.
Она накинула поношенную шерстяную кофту и направилась к выходу.
— Погоди, — окликнула её Вика.
Жанна остановилась и обернулась. Лицо у неё было растерянное.
— Возьми всё, что нужно для детей, — сказала Вика. — И для себя. Бери, не стесняйся.
Жанна побледнела ещё сильнее.
— За чей счёт?
Вика рассмеялась. Она подошла к стеллажу с одеждой и провела рукой по вешалкам.
— За счёт магазина. У нас за последние месяцы осталось немного неходового товара. Что ты стоишь? Бери.
Лицо Жанны залилось краской. Она хотела что-то сказать, но вместо этого закрыла лицо руками и заплакала. Вика не стала её утешать. Она просто положила руку ей на плечо и подождала, пока слёзы высохнут.
Через три дня, ранним утром, Вика решила разобрать свой гардероб. Она вытащила из шкафа платья, юбки, блузки и разложила их на диване. За последние полгода она сильно похудела. Почти половина вещей болталась на ней, как на вешалке. Но эти же вещи идеально подошли бы Жанне — они были одного роста и примерно одинаковой комплекции.
Вика аккуратно сложила несколько костюмов, три юбки и пять блузок в прозрачный пакет. Подумала и добавила туда же ремни, которые остались от Андрея, и несколько его рубашек. Она усмехнулась, представив лицо продавца, когда та увидит этот подарок.
Она вышла из дома рано, чтобы успеть заехать в магазин до открытия. Город только просыпался после дождливой ночи. Асфальт блестел, в воздухе пахло сыростью и мокрыми листьями.
Чтобы избежать пробок, Вика поехала по узким переулкам. Но на одном из перекрёстков её ждала неприятность. Рабочие ремонтировали дорогу, размытую ливнем. Они спорили друг с другом и жестикулировали. Вика посигналила, и один из них обернулся.
— Объезжай! — крикнул он и махнул рукой в сторону переулка. — Не видишь, работы полно.
Вика дала задний ход и чуть не въехала в машину, которая стояла сзади. Водитель высунулся из окна и заорал:
— Курица слепая! Совсем не видишь, куда едешь? Для чего зеркала? Чтобы губы красить?
— Что вы все сегодня такие злые? — пробормотала Вика и аккуратно свернула в переулок.
Она медленно проехала через глубокую лужу и выбралась на другую улицу. До магазина оставалось километра три. Бензин был почти на нуле, стрелка давно дрожала на красной отметке. К счастью, впереди показалась заправка.
Вика притормозила у колонки и выключила двигатель. Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза на несколько секунд. В машине было тихо. Только где-то далеко сигналила другая машина.
Она открыла глаза и повернула голову к окну. Рядом, у соседней колонки, стоял старенький внедорожник. Из приоткрытого окна доносилась музыка — старая, незнакомая песня.
Вика уже хотела выйти из машины, как вдруг услышала за спиной тихий детский голос. Голос был совсем близко, будто кто-то стоял прямо за её сиденьем.
— Мама, а я тебя не сразу узнала.
Вика резко обернулась.
Никого. Заднее сиденье было пустым. На полу валялся пустой стаканчик из-под кофе. За окном, у колонки, заправщик возился со шлангом.
Вика выдохнула. Показалось. Нервы ни к чёрту после всех этих разговоров о пропавших детях.
Она вышла из машины, хлопнула дверью и направилась к кассе. Но на полпути остановилась. Внедорожник, который стоял рядом, уже уехал. Вика даже не заметила, когда он отъехал. И только сейчас, оглянувшись, она увидела на асфальте маленький детский след. Босой ноги.
След вёл от её машины к выезду с заправки.
Глава 2. Босой след
Виктория стояла посреди заправки и смотрела на асфальт. След был маленький. Пяточка и пять округлых отпечатков пальцев. Босая детская нога. Влажный асфальт после ночного дождя сохранил его чётко, будто ребёнок только что прошёл здесь.
Но вокруг не было ни одного ребёнка.
Вика оглянулась. У дальней колонки заправлялась серая «Лада». Из неё вышел мужчина в клетчатой рубашке, потянулся и зевнул. Никаких детей. У кассы стоял молодой парень в форме заправщика и протирал стекло тряпкой. Больше никого.
— Извините, — окликнула его Вика.
Парень обернулся.
— Вы не видели здесь девочку? Маленькую, лет девяти?
Он удивлённо поднял брови.
— Девочку? Нет. С утра только мужики на фурах да вы. А что случилось?
Вика показала на след.
— Это чей-то след. Босой. Ребёнок прошёл.
Парень подошёл, наклонился и посмотрел на отпечаток. Потом пожал плечами.
— Может, кто из ночной смены. Я только с восьми утра. Не знаю.
Он выпрямился и добавил:
— Но вы не переживайте. Тут рядом школа. Дети часто бегают. Может, потеряла сандалию и пошла босиком.
Вика кивнула, но на душе у неё было тревожно. Она вспомнила голос. Тот самый голос, который сказал: «Мама, а я тебя не сразу узнала». Голос был совсем близко. Будто кто-то сидел на заднем сиденье её машины.
Она заглянула в салон. Пусто. Только её сумка на пассажирском сиденье да пустой стаканчик на полу. Никаких следов чужого присутствия.
Вика расплатилась за бензин, села за руль и выехала с заправки. Она вела машину медленно, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Дорога была пустой. Только серая «Лада» отстала на светофоре, а потом свернула в сторону рынка.
Через пятнадцать минут Вика была у магазина. Она припарковалась у служебного входа, взяла пакет с одеждой и зашла внутрь.
В торговом зале уже горел свет. Жанна стояла за стойкой и раскладывала товар на витрине. Увидев хозяйку, она выпрямилась и улыбнулась.
— Доброе утро.
— Здравствуй, — ответила Вика и поставила пакет на прилавок. — Это тебе.
Жанна заглянула внутрь и ахнула. Она вытащила тёмно-синий костюм, потом юбку, потом блузку.
— Это всё мне? Вы серьёзно?
— Серьёзно. Примерь потом. Если велико, отдадим в приют. Но мне кажется, в самый раз.
Жанна прижала блузку к груди и посмотрела на Вику с таким выражением, будто та только что спасла ей жизнь.
— Спасибо. Я не знаю, как вас благодарить.
— Не надо благодарить. Лучше скажи, ты видела объявления о пропавшей девочке? Из детского дома «Журавлик».
Жанна кивнула.
— Да, тут на столбе у светофора висело. Светленькая, косички. Такая симпатичная. А что?
— Она до сих пор не нашлась. Вчера ко мне приходила заведующая. Просила подарки к празднику.
Жанна вздохнула.
— Бедная девочка. И где её только носит целую неделю.
Вика хотела спросить про голос на заправке, но передумала. Жанна и так выглядела уставшей, не стоило грузить её странными историями.
Она прошла в свой кабинет, села за стол и включила компьютер. Первым делом она открыла поисковик и набрала: «пропала девочка Журавлик». Сайты с новостями выдали несколько ссылок. Самая свежая была трёхдневной давности.
Вика открыла статью. На фотографии была та же девочка, что и на объявлении: русые волосы, заплетённые в две тонкие косички, серые глаза, на левой щеке маленькое родимое пятно. В статье говорилось, что Алиса Королёва, девять лет, пропала из детского дома «Журавлик» 18 мая. Она ушла на прогулку в сопровождении воспитательницы, но отстала и исчезла. Воспитательница утверждала, что девочка была у неё за спиной, а через минуту её не стало.
Полиция опросила всех сотрудников и детей. Никто ничего не видел. Девочка как сквозь землю провалилась.
Вика перечитала статью два раза. Потом открыла карту и нашла детский дом «Журавлик». Он находился на окраине города, в пятнадцати минутах езды от её магазина.
Она закрыла карту и задумалась. Голос на заправке. Босой след. Пропавшая девочка. В голове не складывалось никакой связи, но внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказала Вика.
В кабинет заглянула Жанна.
— Виктория Андреевна, тут покупательница спрашивает постельное бельё. А у нас осталось только два комплекта. Сказать ей, что новые привезут через неделю?
— Скажи, что сделаем скидку тридцать процентов, если возьмёт оба. И добавь в подарок полотенце.
Жанна кивнула и исчезла.
Вика снова посмотрела на монитор. Фотография Алисы смотрела на неё серыми глазами. Родимое пятно на щеке. Она где-то уже видела это пятно.
Она закрыла глаза и попыталась вспомнить. Заправка. Внедорожник. Силуэт девочки в окне. Там было темно, но Вика успела разглядеть две косички и лицо, прижатое к стеклу.
Она открыла глаза и набрала номер детского дома. Трубку взяли не сразу.
— «Журавлик», слушаю, — раздался усталый женский голос.
— Здравствуйте, это Виктория, владелица магазина «Мир ткани». Ко мне на днях приходила ваша заведующая Юлия. Я хотела уточнить насчёт подарков.
— Юлия сегодня в отпуске. Но я могу принять информацию.
— Скажите, а девочку нашли? Алису?
На том конце провода повисла тишина. Потом женщина ответила:
— Нет. Пока нет.
— Вы не могли бы дать мне её фотографию? Нормальную, не из газеты. Я хочу распечатать и повесить в магазине. Вдруг кто-то видел.
Женщина помолчала ещё несколько секунд.
— Это можно. Приезжайте сегодня после обеда. Я оставлю на вахте.
— Спасибо.
Вика положила трубку и откинулась на спинку стула. Она понимала, что лезет не в своё дело. Девочка пропала, этим занимается полиция. Какое отношение ко всему этому имеет владелица небольшого магазина?
Но голос не выходил из головы. «Мама, а я тебя не сразу узнала».
Она не была матерью. У неё никогда не было детей. Андрей хотел, но Вика всё откладывала. Сначала учёба, потом работа, потом свой бизнес. А потом Андрей ушёл. И детей не стало. И не будет уже, наверное.
В три часа дня Вика закрыла магазин и поехала в детский дом. Дорога заняла двадцать минут. «Журавлик» стоял в конце тихой улицы, окружённый старыми тополями. Здание было двухэтажным, с облупившейся краской на фасаде. За железной оградой виднелись качели и песочница.
Вика припарковалась у ворот и зашла внутрь. Вахтёрша — пожилая женщина в чёрном платке — протянула ей конверт.
— Вот. Юлия просила передать.
Вика открыла конверт. Внутри лежало три фотографии. На первой Алиса стояла у новогодней ёлки в красном платье. На второй — сидела на качелях, смеялась и смотрела прямо в объектив. На третьей — обнимала плюшевого мишку.
Родимое пятно на левой щеке было хорошо видно на всех трёх снимках.
— Спасибо, — сказала Вика.
Вахтёрша кивнула и хотела закрыть окошко, но Вика остановила её.
— Подождите. Скажите, у Алисы были родственники? Кто-то, кто мог её забрать?
Женщина нахмурилась.
— Не положено такие вещи рассказывать.
— Я понимаю. Но если она не найдётся, может, помощь нужна. Я просто хочу понять, куда она могла пойти.
Вахтёрша вздохнула и оглянулась по сторонам.
— Мать у неё умерла. Отец в тюрьме. Больше никого. Алиса у нас с трёх лет.
— А как звали мать?
— Не помню уже. Давно было.
Вахтёрша закрыла окошко. Вика поняла, что больше ничего не узнает.
Она вышла на улицу и села в машину. Фотографии лежали на пассажирском сиденье. Она взяла одну из них, ту, где Алиса смеялась на качелях, и долго смотрела на девочку.
Серые глаза. Тонкие косички. Родимое пятно.
И вдруг Вика вспомнила. Точно такое же пятно было у неё самой. В детстве. Только на правой щеке. Она попросила приёмную мать свести его лазером, когда ей было шестнадцать.
Она опустила фотографию и посмотрела в окно. Тополя шумели на ветру. На небе собирались тучи.
Вика завела двигатель и поехала домой. Но вместо того чтобы свернуть на знакомую улицу, она поехала к заправке. Той самой, где сегодня утром слышала голос.
Заправка работала в обычном режиме. У колонок стояло несколько машин. Вика припарковалась на том же месте, где была утром, и выключила двигатель.
Она вышла из машины и посмотрела на асфальт. След исчез. На его месте теперь была лужа — кто-то пролил бензин или вода натекла из мойки.
Вика подошла к заправщику. Это был уже другой парень, не тот, что утром.
— Извините, а где ваш коллега, который работал в первую смену?
— Санёк? Уехал уже. А что?
— Ничего. Спасибо.
Она вернулась в машину и посидела несколько минут, глядя на колонки. В голове шумело. Она чувствовала, что упускает что-то важное. Что-то, что лежит на поверхности, но она не может это увидеть.
Телефон зазвонил. На экране высветилось имя: Жанна.
— Слушаю.
— Виктория Андреевна, тут такое дело. Вы уехали, а через час пришла женщина. Сказала, что из детского дома. Хотела поговорить с вами лично.
— Какая женщина? Юлия?
— Нет, другая. Молодая, в сером пальто. Сказала, что вы знаете про Алису. И просила передать, чтобы вы не искали то, что не потеряли.
Вика похолодела.
— Что значит «не искали»? Она так и сказала?
— Да. Слово в слово. И ещё сказала, что Алиса сама вернётся, когда придёт время. И чтобы вы не лезли.
— Она представилась?
— Нет. Только сказала: «Передайте вашей хозяйке, что я знаю, кто она на самом деле».
Вика сжала телефон так сильно, что побелели костяшки.
— Жанна, опиши её. Подробно.
— Ну, молодая, лет тридцать пять. Волосы тёмные, длинные, в пучок собраны. Глаза серые. Худая. Пальто серое, старое, но чистое. И ещё. У неё на левой щеке родимое пятно. Маленькое, прямо у скулы.
Вика закрыла глаза. Родимое пятно на левой щеке.
Такое же, как у Алисы.
Такое же, как было у неё самой до шестнадцати лет.
Глава 3. Родимое пятно
Вика не помнила, как доехала до дома. Она припарковалась у подъезда, выключила двигатель и долго сидела в тишине, глядя на тёмные окна своей квартиры на третьем этаже. Телефон всё ещё был зажат в руке. Разговор с Жанной закончился несколько минут назад, но слова незнакомки продолжали звучать в голове.
«Я знаю, кто она на самом деле».
Что это значит? Виктория всегда знала, кто она. Дочь приёмной матери, бывшая жена Андрея, владелица магазина. Женщина без детей, без особых тайн, без тёмного прошлого. Или нет?
Она посмотрела на фотографию Алисы, которая лежала на пассажирском сиденье. Девочка улыбалась с качелей. Родимое пятно на левой щеке. Точно такое же, какое было у самой Вики до шестнадцати лет. Только у Вики оно было справа. Она помнила, как ненавидела его в школе. Как одноклассники дразнили. Как приёмная мать отвела её к косметологу, и пятно свели лазером. После этого остался маленький бледный шрам, который сейчас был почти незаметен, если не присматриваться.
Вика подняла руку и провела пальцами по правой щеке. Шрам был на месте.
Она набрала номер приёмной матери. Гудки шли долго, почти минуту, и Вика уже хотела сбросить, когда на том конце провода раздался сонный голос.
— Алло?
— Мама, это я. Извини, что поздно.
— Вика? Что случилось? Ты никогда не звонишь в такое время.
Голос у приёмной матери был встревоженный. Она всегда пугалась ночных звонков. С тех пор как её муж, приёмный отец Вики, умер от инфаркта пять лет назад, она жила одна в посёлке и боялась темноты.
— Ничего страшного. Мам, я хочу спросить тебя кое о чём. О моей родной матери.
На том конце провода повисла тишина. Вика слышала только дыхание и где-то далеко лай собаки.
— Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? — голос приёмной матери стал тише.
— Потому что появились обстоятельства. Я не могу объяснить по телефону. Скажи, ты знала её? Мою родную мать?
— Знала, — помедлив, ответила женщина. — Немного. Мы жили в одном посёлке. Я работала в сельской администрации, а она… она была странной. Тихая, замкнутая. Всегда одна.
— Как её звали?
— Анна. Анна Королёва.
Вика замерла. Королёва. Алиса Королёва. Та же фамилия.
— У неё были дети? Кроме меня?
— Был ещё один ребёнок. Девочка. Младше тебя. Я не помню, как её звали. Вика, что происходит? Ты меня пугаешь.
— Мам, эта девочка, моя сестра, она жива?
— Не знаю. Когда тебя отдали нам, Анна исчезла. Вместе с младшей дочкой. Я думала, они уехали куда-то. А что?
— Мам, ты помнишь, было ли у Анны родимое пятно на щеке?
— Было. На левой. Маленькое, тёмненькое. Я заметила один раз, когда она пришла подписывать документы. А почему ты спрашиваешь?
Вика закрыла глаза. Всё сходилось. Родимое пятно на левой щеке. Фамилия Королёва. Алиса. Женщина, которая приходила в магазин, — возможно, это была Анна? Но Анна — её родная мать. Если она жива, то почему отдала Вику в приёмную семью? И где она была все эти годы?
— Мам, а тот косметолог, который сводил мне пятно, его кто нашёл? Ты или папа?
— Я нашла. А что?
— Откуда ты узнала о нём?
— Анна сказала. За несколько месяцев до того, как исчезнуть. Она пришла к нам домой, посмотрела на тебя и сказала: «У неё будет такое же пятно, как у меня. Когда вырастет, сведите. Она заслуживает нормальной жизни».
Вика почувствовала, как к горлу подступил комок.
— Она знала, что отдаст меня?
— Наверное. Мы с твоим отцом не могли иметь детей. Анна это знала. Однажды она пришла к нам и сказала: «Возьмите мою девочку. Я не могу о ней заботиться». Мы сначала отказались. Думали, она шутит. Но она пришла снова. И ещё раз. И мы согласились.
— А младшая сестра? Куда она делась?
— Анна забрала её с собой. Сказала, что не отдаст обеих. Что ей нужна хотя бы одна дочь.
Вика открыла глаза. В зеркале заднего вида она увидела своё отражение. Бледное, уставшее лицо. Чёрные круги под глазами. И маленький бледный шрам на правой щеке.
— Мам, ты знаешь, где сейчас Анна?
— Нет. После того как вы с ней расстались, я больше не видела её. Но в посёлке говорили, что она переехала в город. В тот самый, где ты сейчас живёшь. В областной центр.
— В мой город?
— Да. И будто бы она родила ещё одного ребёнка. Девочку. Но это слухи. Не знаю, правда ли это.
Вика посмотрела на фотографию Алисы. Девять лет. Если Анна родила ещё одну девочку, то Алиса могла быть ею. Но тогда получалось, что у Вики есть сестра. И эта сестра пропала.
— Мам, спасибо. Я перезвоню завтра.
— Вика, будь осторожна. Анна была странной. Я не знаю, что с ней стало за эти годы, но если она объявилась, держись от неё подальше.
— Хорошо.
Вика сбросила звонок и некоторое время сидела неподвижно. Теперь у неё было имя. Анна Королёва. Родная мать. Женщина, которая отдала её в приёмную семью, а младшую дочь оставила себе. Или не оставила? Если Алиса — дочь Анны, то почему она оказалась в детском доме?
Она набрала номер Юлии, заведующей детским домом. Трубку не взяли. Вика посмотрела на часы: половина одиннадцатого вечера. Поздно. Но ей нужно было узнать правду.
Она набрала номер ещё раз. И ещё. На пятый звонок ответили.
— Алло? — голос у Юлии был сонный и испуганный.
— Извините, что так поздно. Это Виктория, владелица магазина «Мир ткани». Мы сегодня договаривались о подарках.
— Что-то случилось?
— Скажите, Алиса Королёва, она вам кем приходится? Не как воспитанница, а по крови?
Юлия замолчала. Молчание затянулось.
— Откуда вы знаете? — спросила она наконец шёпотом.
— Знаю, что её мать зовут Анна Королёва. И что у Анны есть ещё одна дочь. Старшая. Это я.
На том конце провода послышался всхлип.
— Вы не должны были узнать. Не так. Не сейчас.
— Юлия, что происходит? Где Анна? Где Алиса?
— Анна умерла. Два года назад. Рак. Она оставила Алису нам. Сказала, что у неё больше нет никого. Что старшая дочь не захочет её знать.
Вика почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Анна умерла? Но сегодня в мой магазин приходила женщина. С родимым пятном на левой щеке. Она сказала, что знает, кто я.
Юлия задышала чаще.
— Это не могла быть Анна. Я сама хоронила её. Вот документы, вот могила. Я была на похоронах. Только я и Алиса. Больше никого.
— Тогда кто приходил?
— Не знаю. Но Алиса пропала через три дня после того, как увидела эту женщину. Воспитательница сказала, что к Алисе подошла незнакомка на прогулке. Поговорила с ней. А на следующий день девочка исчезла.
Вика сжала телефон.
— Почему вы не сказали об этом полиции?
— Сказала. Они ищут женщину. Но описание не совпадает. Воспитательница говорит, что та была блондинкой и без особых примет. А вы говорите — тёмные волосы, серое пальто, пятно на щеке.
— Может, она изменила внешность?
— Может. Но я не знаю. Я ничего не знаю. Я просто хочу, чтобы Алиса нашлась.
Вика посмотрела в окно. На улице стемнело полностью. Горел единственный фонарь у подъезда, и вокруг него кружились мотыльки.
— Юлия, завтра я приеду. Мы должны поговорить лично. Покажите мне вещи Алисы. Её комнату. Всё.
— Хорошо. Приезжайте к десяти утра.
— Договорились.
Вика положила трубку и вышла из машины. Ноги дрожали. Она поднялась на третий этаж, открыла дверь квартиры и зашла в темноту.
В квартире пахло пылью и старыми вещами. Она не была здесь почти два дня. На кухне в раковине стояла грязная кружка. На столе лежали неоплаченные счета.
Вика прошла в спальню и открыла шкаф. На верхней полке, под стопкой постельного белья, лежала старая коробка из-под обуви. Она достала её и поставила на кровать.
В коробке хранилось то, что она никогда не показывала Андрею. Детские фотографии. Рисунки. Несколько писем от приёмной матери. И один конверт без обратного адреса.
Она взяла конверт. Бумага пожелтела от времени. На конверте было написано от руки: «Вике, когда вырастет». Почерк был незнакомым, но очень аккуратным, с наклоном вправо.
Вика открыла конверт. Внутри лежал сложенный вчетверо лист и маленькая чёрно-белая фотография. На фотографии была женщина с длинными тёмными волосами и маленькая девочка лет двух. Женщина улыбалась, но глаза у неё были грустные. На левой щеке виднелось родимое пятно.
Вика развернула лист. Текст был написан той же рукой:
«Дорогая дочка. Ты меня не помнишь, и это правильно. Я не смогла дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживаешь. Но я всегда думала о тебе. Я ходила за тобой в школу издалека. Я знала, когда у тебя день рождения. Я знала, когда ты вышла замуж. И когда развелась. Прости, что не пришла. Прости, что не обняла. Прости, что ты узнаешь всё это из письма. Если ты читаешь его, значит, меня уже нет. Но знай: у тебя есть сестра. Её зовут Алиса. Она младше тебя на много лет. Я не хотела отдавать её в приют, но я больна. Пожалуйста, найди её. Не оставляй одну. Ты сильная. Ты справишься. Твоя мама Анна».
Вика прочитала письмо два раза. Потом ещё раз. Она не плакала. Слёз не было. Только пустота внутри и тяжесть в груди.
Она посмотрела на фотографию. Женщина с родимым пятном и маленькая девочка. Девочка была похожа на неё. Те же глаза, тот же разрез губ.
Вика положила письмо обратно в конверт и спрятала коробку на место. Она легла на кровать и закрыла глаза.
Завтра она поедет в детский дом. Завтра она увидит комнату Алисы. Завтра она начнёт искать.
Но женщина в сером пальто уже нашла её сама. И предупредила: «Не ищите то, что не потеряли».
А Вика потеряла больше, чем когда-либо могла представить. Она потеряла мать, которую никогда не знала. И сестру, которую никогда не обнимала.
Она открыла глаза и посмотрела в потолок. В углу комнаты, там, где сходились стены, ей почудилась тень. Маленькая, детская. Она моргнула, и тень исчезла.
За окном завыл ветер. Где-то далеко залаяла собака. И среди этих звуков Вике послышалось то, чего быть не могло. Тонкий девичий голос, который шептал прямо у уха:
— Не бойся, мама. Я здесь. Я всегда была здесь.
Глава 4. Та, кого похоронили
Ночь прошла в полусне. Вика лежала с открытыми глазами и слушала, как ветер бьёт в окно. Голос, который она слышала перед сном, не повторился. Она уже начала думать, что это была игра воображения, когда под утро провалилась в тяжёлое забытьё без снов.
Разбудил её телефон. На экране высветилось имя Юлии. Вика взглянула на часы — половина девятого. Она проспала.
— Да, — сказала она хриплым голосом.
— Виктория, вы ещё едете? — голос у Юлии был напряжённый.
— Через час буду.
— Поторопитесь. У меня через два часа проверка. Мы сможем поговорить от силы минут двадцать.
— Хорошо.
Вика быстро умылась, оделась и вышла из дома. В машине она достала письмо Анны и перечитала его ещё раз. Потом положила в сумку и завела двигатель.
Детский дом «Журавлик» выглядел утром иначе, чем днём. Солнце освещало облупившийся фасад, и от этого здание казалось ещё более старым и унылым. Во дворе никого не было. Только качели скрипели на ветру.
Вика припарковалась и зашла внутрь. Вахтёрша та же, что вчера, молча кивнула и указала на лестницу.
— Вторая дверь по коридору.
Кабинет Юлии оказался маленькой комнатой с одним окном, выходящим во двор. На стенах висели детские рисунки. На столе — стопка папок и кружка с чаем.
Юлия сидела за столом и что-то быстро писала. Увидев Вику, она отложила ручку и указала на стул.
— Садитесь. Времени мало, поэтому буду говорить прямо. Вы сказали, что Анна Королёва — ваша мать. Это правда?
— Правда. Я нашла письмо. Она написала его перед смертью.
— Письмо? — Юлия нахмурилась. — Какое письмо?
— То, в котором она просит меня найти Алису.
Юлия побледнела.
— Этого не может быть. Анна не писала никаких писем. Она вообще не умела писать. У неё была дисграфия. Все документы за неё заполняла я.
Вика похолодела.
— Что значит не умела? Я держу письмо в руках. Там её почерк.
— Покажите.
Вика достала из сумки конверт и протянула его Юлии. Та развернула лист, прочитала и покачала головой.
— Это не её почерк. Я знаю, как пишет Анна. Печатными буквами, с ошибками. А здесь каллиграфия. Кто-то подделал.
— Но фотография. Там её фото. С родимым пятном.
Юлия посмотрела на чёрно-белый снимок и вздохнула.
— Это действительно она. Но письмо писала не Анна. Виктория, вас обманывают. Кто-то хочет, чтобы вы искали Алису. Или наоборот — чтобы вы нашли то, что приведёт вас к беде.
Вика забрала письмо и спрятала обратно.
— Тогда кто приходил вчера в мой магазин? Женщина с родимым пятном.
Юлия опустила глаза.
— Я думала об этом всю ночь. И знаете, кого она мне напоминает? Анну. Но Анна умерла. Я видела тело. Я подписывала документы. Если она жива, то она обманула всех. В том числе и меня.
— Покажите мне комнату Алисы.
Юлия встала.
— Идёмте. Только тихо. Дети ещё спят.
Они вышли в коридор. Юлия провела Вику на второй этаж, к самой дальней двери. На табличке было написано «Алиса К.» и нарисован цветок.
Юлия открыла дверь. Комната оказалась маленькой, на одного человека. Кровать, тумбочка, стул и письменный стол у окна. На стенах висели рисунки. На подоконнике стоял горшок с засохшим растением.
— Она любила рисовать, — тихо сказала Юлия. — И ещё очень любила фотографироваться. Но просила не показывать её снимки никому, кроме мамы.
— Какой мамы? — спросила Вика.
— Анны. Она называла её мамой. Хотя Анна приходила редко. Раз в месяц, иногда реже. Алиса всегда ждала её.
Вика подошла к столу. На столе лежала раскрытая тетрадь в клетку. На первой странице был нарисован дом, дерево и три фигуры: большая женщина, девочка и ещё одна женщина, поменьше. Под рисунком было подписано: «Мама, я и Вика».
У Вики перехватило дыхание.
— Она знала обо мне? — спросила она.
— Да. Анна рассказывала ей про старшую дочь. Говорила, что когда-нибудь вы встретитесь. Алиса верила.
Вика открыла ящик стола. Внутри лежали цветные карандаши, несколько фломастеров и маленький альбом с фотографиями. Она открыла альбом. Первая фотография была та же самая, что и в письме: Анна с маленькой девочкой. Дальше шли снимки Алисы в разном возрасте. На последней странице Вика увидела фотографию, от которой у неё застыла кровь.
На снимке была она сама. Вика. Лет десять назад, в день своей свадьбы с Андреем. Она стояла в белом платье у загса и улыбалась. Рядом никого не было — только чужие люди на заднем плане.
— Откуда это? — спросила Вика, показывая фотографию Юлии.
Та взяла снимок, посмотрела и пожала плечами.
— Не знаю. Наверное, Анна дала. Или сама Алиса нашла.
— Анна была на моей свадьбе?
— Возможно. Она говорила, что следила за вами. Издалека. Хотела убедиться, что у вас всё хорошо.
Вика убрала фотографию в карман. Ей нужно было подумать. Но времени не было.
— Юлия, где похоронена Анна?
— На старом кладбище, за городом. Я могу дать адрес.
— Дайте.
Юлия написала на клочке бумаги название кладбища и номер участка. Вика взяла бумажку и направилась к выходу.
— Виктория, — окликнула её Юлия. — Будьте осторожны. Если Анна жива, она опасна. Она больна. Не физически — психически. У неё были приступы. Алиса рассказывала, что мать иногда кричала по ночам и разговаривала с теми, кого нет.
Вика кивнула и вышла.
Кладбище находилось в часе езды от города. Вика ехала по трассе и думала о том, что увидит. Могила с именем Анны Королёвой. Но если женщина в сером пальто — Анна, то могила пуста. Если не Анна, то кто?
Она свернула на просёлочную дорогу и через десять минут была у ворот. Кладбище было старым, заросшим травой. Вика нашла нужный участок и пошла по рядам.
Надгробие Анны оказалось скромным — серый камень с выбитыми датами и именем. Вика остановилась и прочитала: «Анна Петровна Королёва. 1978 — 2022».
Два года назад.
Она присела на корточки и провела рукой по земле. Земля была плотной, заросшей травой. Никаких следов того, что могилу вскрывали.
— Кого вы ищете?
Вика вздрогнула и обернулась. Позади стоял старик в рабочем комбинезоне. В руках он держал грабли.
— Женщину, которая здесь похоронена, — ответила Вика. — Вы работаете на кладбище?
— Да, сторожем. Сорок лет уже.
— Вы помните, как её хоронили?
Старик прищурился.
— Анну Королёву? Помню. Она сама себе место выбрала. Пришла за год до смерти, показала на этот участок и сказала: «Здесь меня похороните». Мы тогда удивились. Редко кто сам приходит.
— Вы видели тело?
— Видел. Гроб открытый был. Она лежала, как живая. Только бледная. Я сразу узнал её. Такое лицо не забудешь.
Вика показала фотографию женщины в сером пальто (она сделала снимок на телефон со слов Жанны, но чёткого портрета не было). Старик покачал головой.
— Похожа, но не она. У той, что я видел, пятно было на левой щеке. А у этой на какой?
— Тоже на левой.
— Тогда не знаю. Может, двойник. Или родственница.
Вика поблагодарила сторожа и пошла к машине. Она села за руль, но не завела двигатель. Смотрела на надгробие через лобовое стекло и пыталась собрать кусочки пазла.
Анна умерла. Её похоронили. Но женщина с родимым пятном существует. Она приходила в магазин. Она говорила с Алисой перед её исчезновением. Она предупредила Вику.
Значит, это не Анна. Тогда кто?
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Слушаю.
— Виктория, — голос был женским, тихим и спокойным. — Вы на кладбище. Я знаю. Не ищите меня там. Меня нет среди мёртвых.
— Кто вы? — спросила Вика, оглядываясь по сторонам.
— Та, кто знает о вас всё. Встретимся сегодня в восемь вечера на заправке. На той самой, где вы слышали голос. Приезжайте одна. И не говорите никому.
— Если вы Анна, скажите прямо.
— Я не Анна. Анна была моей сестрой. Я — ваша тётя. И я знаю, где Алиса.
Связь оборвалась. Вика набрала номер обратно. Абонент был недоступен.
Она посмотрела на часы. Четыре часа дня. До встречи оставалось четыре часа. Она не знала, кому верить. Но выбора не было.
Вика завела машину и поехала обратно в город. Впереди её ждала ночная заправка и женщина, которая называла себя её тётей. И где-то там, в темноте, ждала Алиса — сестра, которую она никогда не видела, но которая уже успела назвать её мамой.
Глава 5. Заправка в восемь вечера
Вика вернулась в город за три часа до встречи. Она не поехала домой и не зашла в магазин. Вместо этого она припарковалась у небольшого кафе на окраине, заказала чай и села у окна.
Перед ней на столе лежали фотографии. Алиса на качелях. Анна с маленькой девочкой. Свадебный снимок, который она нашла в альбоме. И письмо, которое, возможно, написала не Анна, а кто-то другой.
Она перечитывала его снова и снова. «Ты сильная. Ты справишься». Кто бы ни написал эти строки, он знал, что Вике придётся искать. И он знал, что она найдёт.
Чай остыл. Вика смотрела на улицу, где медленно темнело небо. В восемь часов вечера в конце мая уже почти стемнело. Заправка, о которой говорила незнакомка, находилась в пятнадцати минутах езды. Та самая, где она слышала голос.
Она вышла из кафе за полчаса до назначенного времени. Ехала медленно, обдумывая каждую деталь. Если женщина — её тётя, значит, у неё есть сестра матери. Почему Анна никогда не говорила о ней? Почему в письме ни слова?
Машина свернула на знакомый переулок. Вика проехала мимо того места, где утром дорожные рабочие ремонтировали асфальт. Сейчас здесь никого не было. Только свежий слой гравия хрустел под колёсами.
Заправка оказалась почти пустой. У дальней колонки стоял один грузовик, водитель которого возился с двигателем. У кассы горел тусклый свет.
Вика припарковалась на том же месте, что и в прошлый раз. Выключила двигатель и опустила стекло. Ночной воздух пах бензином и сырой землёй.
Она ждала. Пять минут. Десять. Пятнадцать.
Никто не приходил.
Вика уже начала думать, что её обманули, когда в зеркале заднего вида заметила фигуру. Женщина в сером пальто шла медленно, со стороны грузовика. Она остановилась у пассажирской двери и постучала костяшками пальцев по стеклу.
— Откройте.
Вика нажала кнопку блокировки дверей. Сердце забилось быстрее.
— Я не открою, пока вы не скажете, кто вы.
Женщина наклонилась к окну. Вика увидела её лицо. Тёмные волосы, собранные в пучок. Серые глаза. И на левой щеке — маленькое родимое пятно. Точно такое же, как у Анны на фотографии. Как у Алисы. Как было у самой Вики много лет назад.
— Я сказала по телефону. Я ваша тётя. Сестра вашей матери. Меня зовут Екатерина.
— Почему я никогда о вас не слышала?
— Потому что Анна не хотела, чтобы вы знали. Она стыдилась меня. Я была старшей, но неудачницей. Анна — младшая, но она родила вас, а я не могла иметь детей. Она забрала себе всё.
Голос у Екатерины был спокойным, почти безжизненным.
— Откройте дверь, Вика. Я не причиню вам вреда.
Вика помедлила, но всё же разблокировала двери. Екатерина села на пассажирское сиденье, аккуратно положила сумку на колени и закрыла за собой дверь.
— Где Алиса? — спросила Вика.
— В безопасном месте. Она ждёт вас.
— Почему вы забрали её из детского дома?
Екатерина вздохнула. В свете фар было видно, как устало опустились её плечи.
— Я не забирала. Алиса пришла ко мне сама. Через три дня после того, как умерла Анна. Она знала, где я живу. Анна говорила ей обо мне. Сказала: если что — иди к тёте Кате.
— Но Анна умерла два года назад.
— Да. И эти два года Алиса жила у меня. Тайно. Я не оформляла опекунство. Боялась, что её заберут. Алиса ходила в детский дом только на время — чтобы не искали. Она приходила утром, а вечером я забирала её. Воспитатели думали, что она просто гуляет.
— Но она пропала. Объявления висели по всему городу.
— Потому что я заболела. Меня положили в больницу на две недели. Алиса осталась одна в моей квартире. Она испугалась, что её найдут, и сбежала. Куда — я не знала. Я искала её, но не могла найти.
Вика сжала руль.
— И тогда вы пришли в мой магазин.
— Да. Я знала, что Анна написала вам письмо. Она просила меня передать его после смерти. Но я не успела. А когда Алиса пропала, я поняла: нужно, чтобы вы помогли. Вы — её единственная родня, кроме меня.
— Но почему вы сказали «не ищите то, что не потеряли»?
Екатерина усмехнулась.
— Чтобы проверить вас. Если бы вы испугались и отступили, вы бы не нашли Алису. Но вы не отступили. Вы приехали на кладбище. Вы говорили с Юлией. Вы нашли фотографию. Вы молодец.
— Где Алиса сейчас?
— Здесь. На заправке.
Вика резко повернула голову. В окне, у стены кассы, стояла маленькая девочка. Светлые волосы заплетены в две тонкие косички. Серые глаза. На левой щеке — родимое пятно. Девочка смотрела прямо на неё.
Вика вышла из машины. Ноги не слушались. Она сделала несколько шагов и остановилась.
Девочка не двигалась. Она стояла и смотрела, будто ждала разрешения подойти.
— Алиса? — позвала Вика.
Девочка кивнула.
— Ты меня узнаёшь?
— Ты Вика. Моя сестра. Мама показывала твою фотографию.
Голос у Алисы был тихий, но не испуганный. Она говорила так, будто ждала этой встречи всю жизнь.
— Почему ты назвала меня мамой? Там, на заправке, неделю назад? — спросила Вика.
Алиса опустила глаза.
— Я хотела, чтобы ты пришла. Я знала, что ты приедешь на эту заправку. Тётя Катя сказала, что ты здесь работаешь недалеко. Я подумала: если я назову тебя мамой, ты не уйдёшь. Ты останешься.
Вика присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с девочкой.
— Алиса, я не твоя мама. Я твоя сестра. Но я не брошу тебя. Обещаю.
— Можно я буду называть тебя мамой? — спросила Алиса. — Моя мама умерла. А ты на неё очень похожа. Только пятно на другой щеке.
Вика почувствовала, как к глазам подступили слёзы. Она кивнула и протянула руки. Алиса шагнула вперёд и обняла её. Девочка была лёгкой и тёплой. От неё пахло детским шампунем и почему-то яблоками.
— Всё будет хорошо, — сказала Вика. — Теперь мы вместе.
Она подняла голову и посмотрела на Екатерину. Та стояла у машины и вытирала слёзы.
— Что теперь? — спросила Вика.
— Теперь вы решаете, — ответила Екатерина. — Я не могу оформить опекунство. У меня нет ни жилья, ни работы. А у вас есть.
Вика посмотрела на Алису. Девочка сжимала её руку и не отпускала.
— Завтра я пойду в органы опеки, — сказала Вика. — Я оформлю всё, что нужно. Алиса будет жить у меня.
— Ты правда хочешь? — спросила Алиса, поднимая глаза.
— Хочу. Я всегда хотела ребёнка. Просто боялась.
Екатерина подошла ближе.
— Я буду помогать. Чем смогу. Присматривать, когда ты на работе.
Вика кивнула. Она взяла Алису за руку и повела к машине. Девочка шла рядом, не отставая.
У самой двери Алиса остановилась.
— Вика?
— Да?
— А ты простила меня за тот голос? Я тебя напугала?
Вика улыбнулась.
— Немного. Но теперь я рада, что ты это сделала. Иначе мы бы не встретились.
Она открыла заднюю дверь, помогла Алисе забраться на сиденье и пристегнула ремень. Екатерина села на переднее пассажирское.
Вика завела двигатель. В зеркале заднего вида она видела лицо Алисы. Девочка улыбалась и смотрела в окно на огни заправки, которые медленно удалялись.
— Куда мы едем? — спросила Алиса.
— Домой, — ответила Вика. — К нам домой.
Она выехала на трассу и прибавила скорость. В салоне было тихо. Екатерина задремала, уронив голову на плечо. Алиса смотрела на пролетающие за окном фонари и считала их шёпотом.
Вика думала о том, как всё изменилось за одну неделю. Ещё несколько дней назад она была одна. Работа, пустая квартира, остывший кофе. А теперь у неё есть сестра. И девочка, которая называет её мамой.
Она вспомнила письмо. «Ты сильная. Ты справишься». Анна знала. Знала, что Вика придёт. Что не бросит.
Въехав в город, Вика свернула к своему дому. Припарковалась у подъезда, выключила двигатель и обернулась.
Алиса спала. Она свернулась калачиком на заднем сиденье и прижимала к груди плюшевого мишку, которого Вика не заметила раньше. Мишка был старым, с зашитым ухом.
Екатерина открыла глаза.
— Мы приехали?
— Да. Поднимайтесь. Я приготовлю чай.
Они вышли из машины. Вика взяла Алису на руки. Девочка была лёгкой, как пёрышко. Она открыла глаза на секунду, посмотрела на Вику, улыбнулась и снова закрыла их.
— Мама, — прошептала Алиса.
— Спи, — ответила Вика. — Мы дома.
Она поднялась на третий этаж, открыла дверь и зашла в тёмную квартиру. Включила свет в прихожей, прошла в спальню и осторожно положила Алису на кровать.
Девочка даже не проснулась. Она только крепче прижала мишку и что-то пробормотала во сне.
Вика накрыла её пледом, вышла в коридор и закрыла дверь. Екатерина стояла у окна и смотрела на улицу.
— У вас хорошая квартира, — сказала она. — Уютная.
— Спасибо. Вы останетесь на ночь?
— Если можно. Я уже давно не спала в нормальной постели.
— Конечно. Я постелю на диване.
Вика пошла на кухню, поставила чайник и достала чашки. Екатерина села за стол и положила перед собой сумку.
— Я должна вам кое-что показать, — сказала она. — Это от Анны.
Она достала из сумки маленький конверт. Такой же, как тот, что был у Вики. На конверте было написано: «Вике. Прочитай, когда найдёшь Алису».
Вика открыла конверт. Внутри лежал сложенный листок. Она развернула его и прочитала:
«Дорогая дочка. Если ты читаешь это, значит, Алиса с тобой. Я не знаю, что сказать. Я не умела быть хорошей матерью. Я отдала тебя, потому что не могла дать тебе ничего, кроме любви. А любви было мало. Алису я оставила себе, но тоже не смогла дать ей счастья. Прости меня. Прости за всё. Но теперь у вас есть друг у друга. Берегите друг друга. Я всегда буду смотреть на вас оттуда, где нет боли. Твоя мама Анна».
Вика прочитала письмо дважды. Потом сложила и убрала в карман.
— Она любила вас, — тихо сказала Екатерина. — Обеих. Просто не умела показывать.
Вика кивнула. Она налила чай и подвинула чашку к Екатерине.
— Расскажите мне о ней. О моей матери. Какой она была?
Екатерина сделала глоток и посмотрела в окно.
— Она была странной. Грустной. Но очень доброй. Она могла отдать последнее, чтобы помочь чужому человеку. А себе не могла. Она боялась быть счастливой. Думала, что счастье — это наказание.
— И поэтому она отдала меня?
— Поэтому. Она думала, что у тебя будет больше шансов. И она не ошиблась.
Вика посмотрела в сторону спальни, где спала Алиса.
— Алиса не будет расти в приюте. Я сделаю для неё всё.
— Я знаю. Анна знала. Поэтому она написала тебе.
Они допили чай в тишине. Вика постелила Екатерине на диване, пожелала спокойной ночи и прошла в спальню.
Алиса спала на боку, поджав колени к животу. Вика легла рядом, на край кровати, и долго смотрела на девочку. Родимое пятно на левой щеке. Тонкие косички. Длинные ресницы.
Она протянула руку и осторожно убрала прядь волос с лица Алисы. Девочка вздохнула во сне и улыбнулась.
— Мама, — прошептала она.
Вика закрыла глаза. За окном шумел город. Тот самый город, который она ненавидела семь лет. Но сейчас он казался другим. Тёплым. Живым.
Потому что теперь здесь была не одна.
Она уснула и впервые за долгое время не видела пустых комнат и чужих теней. Ей снилась заправка, залитая солнечным светом, и девочка, которая бежала к ней по асфальту, босиком, размахивая плюшевым мишкой.
И голос, уже не испуганный, а радостный:
— Мама, я тебя сразу узнала.