Глава 6
В пятницу привезли плитку. Шесть коробок итальянского кафеля — бежевого, матового, безликого, как стены в поликлинике. Вера открыла одну коробку, провела пальцем по холодной гладкой поверхности и почувствовала тошноту. Она не хотела этот кафель. Она вообще не хотела ремонт. Но свекровь уже оплатила, уже наняла мастера, уже решила.
— Красивая, правда? — сказал Денис, заглядывая через плечо. — Мама говорила, она гигиеничная.
— Гигиеничная, — повторила Вера. — Как операционная.
Денис не понял иронии. Он достал телефон, позвонил матери.
-Мам, плитку привезли. Да, всё в порядке. Вере нравится.
Вера открыла рот, чтобы возразить, но Денис уже говорил дальше.
-Когда мастер придет? В субботу? Отлично. Мы дома.
Он положил трубку и улыбнулся.
-Мастер придет завтра в десять. Надо освободить ванную.
Вера посмотрела на коробки. Ей хотелось выбросить их в окно. Вместо этого она сказала.
-Денис, а почему мы не выбрали плитку сами? Почему за нас всё решила твоя мама?
— Потому что она нам помогает, — терпеливо объяснил Денис, как ребёнку. — Мы экономим деньги и время. У неё есть связи, скидки. Что тебе не нравится?
— Всё, — сказала Вера. — Мне не нравится, что она решает без нас. Что мы даже не видели другие варианты. Что она называет мою посуду рухлядью, а мою память — мёртвым. И что ты не замечаешь.
Денис вздохнул, поставил коробки в угол и обнял её.
—Вер, ну давай без драм. Я люблю тебя. Но маму не переделаешь. Она такая, какая есть. Просто прими это.
— Прими? — Вера высвободилась. — То есть я должна молчать и терпеть, когда она вытирает мою жизнь? Переставляет мои вещи? Выбирает мою плитку?
— Это наша общая плитка, — поправил Денис. — Ванная общая. И мама не вытирает твою жизнь. Она просто заботится. По-своему.
Вера хотела спросить: «А чья это жизнь — моя или твоей мамы?» Но не спросила. Потому что боялась ответа.
В субботу в десять пришёл мастер — дядька с золотым зубом и запахом перегара.
— Людмила Степановна прислала, — сказал он, разуваясь. — Сказала, сделать быстро и дёшево.
Вера повела его в ванную. Он оглядел стены, постучал по плитке, поцокал языком.
— Старую сбивать надо. Шумно будет. Соседей предупредили?
Денис вышел в коридор.
— А зачем сбивать? Можно же сверху положить.
Мастер усмехнулся
— Можно. Но Людмила Степановна сказала — по уму делать. Я делаю, как она сказала.
Вера почувствовала, как у неё задергался глаз.
— А можно сначала спросить нас? — сказала она. — Мы хозяева.
Мастер пожал плечами.
— Я исполнитель. Вы с Людмилой Степановной договоритесь, а потом зовите.
И ушёл курить на лестничную клетку.
— Денис, — Вера повернулась к мужу. — Позвони матери. Скажи, что мы хотим сами решать, как делать ремонт.
Денис помялся.
— Мам будет обидно. Она же старалась.
Вера сложила руки на груди.
— А мне не обидно? Мне обидно, что меня не спрашивают.
Денис вздохнул и набрал номер.
— Мам, тут мастер говорит, что надо сбивать старую плитку. А мы думали, можно сверху...
В трубке что-то зашумело. Денис слушал, кивал, говорил «да», «понятно», «хорошо». Положил трубку и виновато посмотрел на Веру.
— Мама сказала, что она разбирается лучше. И что если мы не хотим её помощи, то она обидится и больше никогда ничего не подарит.
— И что? — спросила Вера. — Пусть обижается.
— Ты не знаешь маму, — сказал Денис. — Если она обидится, она будет звонить каждый день и плакать. И я не выдержу.
Вера закрыла глаза. Она вдруг поняла, что борется не со свекровью, а с её властью над мужем. И эта власть была сильнее любых аргументов.
— Хорошо, — сказала она. — Пусть делает как хочет. Но я не буду участвовать. Это твой ремонт. Твоя мама. Твоя плитка.
Денис попытался обнять её, но она ушла на кухню.
Через час приехала Людмила Степановна. С пирожками, с новыми указаниями. Она прошла в ванную, поговорила с мастером, показала, где что сбивать. Потом вышла к Вере.
— Верочка, ты не переживай. Я всё контролирую. У тебя будет шикарная ванная. Как в Европе.
Вера сидела за столом, сжимая кружку с трещиной.
— Людмила Степановна, — сказала она тихо. — Я хочу, чтобы вы меня спросили в следующий раз. Это наш дом. И я его хозяйка.
Свекровь замерла. Её глаза сузились.
— Ты хозяйка? — переспросила она. — А кто платит за ипотеку? Денис. Кто дал деньги на ремонт? Я. Ты, прости, только филолог без работы по специальности. Ты бы на моём месте тоже хотела контролировать, куда уходят твои деньги.
Вера почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Это не ваши деньги. Это подарок. Подарок не даёт права командовать.
— Ах подарок? — Людмила Степановна усмехнулась. — Ну, тогда я забираю подарок обратно. Мастер, можете не работать. Плитку я заберу. Сервиз тоже. Посмотрим, как вы без меня справитесь.
Она вышла в коридор, схватила пальто. Денис выбежал за ней.
— Мам, не надо! Вера не хотела тебя обидеть. Пожалуйста, останься.
Вера слышала их голоса — умоляющий Дениса, холодный матери.
— Сынок, у тебя жена — истеричка. Я не могу с ней рядом находиться. Она меня не уважает.
— Уважает, — врал Денис. — Просто она нервная. Работа, стресс. Ты же понимаешь.
— Понимаю, — голос свекрови смягчился. — Поэтому и хочу помочь. Но если она не хочет, я не навязываюсь.
Вера вышла в коридор. Она смотрела, как свекровь надевает сапоги, как Денис держит её за руку, как умоляет остаться. И вдруг почувствовала дикую усталость.
— Людмила Степановна, — сказала она. — Извините. Я не права. Спасибо за помощь. Делайте, как считаете нужным.
Свекровь посмотрела на неё, долго, изучающе. Потом кивнула.
— Умница. Так бы сразу.
Она сняла пальто, вернулась на кухню, налила себе чаю. Денис облегчённо выдохнул и чмокнул Веру в щёку.
— Спасибо. Ты молодец.
Вера вернулась за стол. Кружка с трещиной остыла. Она смотрела на свои руки и думала: «Я только что отдала ей свой дом. Свою кухню. Свою жизнь. И муж сказал "спасибо"».
Вечером, когда свекровь уехала, а мастер ушёл, оставив ванную в пыли, Вера сидела на балконе. Денис смотрел телевизор. Она набрала Наталью.
— Я сдалась, — сказала Вера. — Сказала "извините". Теперь она будет командовать всегда.
— Не всегда, — ответила Наталья. — Ты просто выбрала тактику. Иногда чтобы выжить, нужно отступить. Но помни: отступление не равно поражение.
— А чему равно? — спросила Вера.
— Паузе, — сказала Наталья. — Ты набираешься сил. И в следующий раз скажешь твёрже.
Вера посмотрела на звёзды. Они тускло мерцали сквозь городскую подсветку.
— А если в следующий раз я снова сдамся?
— Не сдашься, — сказала Наталья. — Потому что тебе надоест. Рано или поздно надоест всем угождать. И тогда ты начнёшь жить для себя.
Они попрощались. Вера ещё посидела на балконе, слушая, как в квартире шумит телевизор, как Денис смеётся над какой-то комедией. Она вдруг поняла, что он не выйдет к ней. Не спросит, что у неё на душе. Он рад, что конфликт улажен. Ему не важно, какой ценой.
Она вернулась в комнату, легла на край кровати, спиной к мужу. «Я чужая на этой кухне, — подумала она. — И в этой постели — тоже чужая. Но пока я здесь. И пока я не сдалась до конца».
Ночью ей приснилась плитка — бежевая, матовая, бесконечная. Она шла по ней босиком, и ноги мёрзли. А вокруг не было ни стен, ни дверей. Только кафель, холодный и чужой. И голос свекрови откуда-то сверху: «Гигиенично, Верочка. Как в больнице».
Она проснулась в холодном поту. Денис спал, отвернувшись. Вера встала, пошла на кухню, достала кружку с трещиной, налила чай. И прошептала в темноту: «Папа, я не знаю, как долго я это выдержу. Дай мне сил».
Кружка молчала. Но чай был горячим. И это было единственным теплом в её новой, чужой жизни.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ