Иван вышел на порог и сладко потянулся: «Ох! Хороша жизнь, ночка сладкая, утро сладкое, как бы золотухи не было». От такого опасения громко рассмеялся. Освежающий воздух обнял крепкое тело Ивана, отчего тот поежился и передумал пробежаться босяком по росе, а быстренько вбежал в дом, снова юркнул в кровать под бочок жены. Та ойкнула и сначала отстранилась от холодного тела, а потом крепко прижалась к нему.
«Скоро шесть часов утра, пастух заиграет, а мы валяемся в кровати, вот увидела бы твоя мама, какая у нее невестка соня, точно бы тебя отхлестала за то, что женился не на Ольге, а на мне. Давай вставай, я быстренько подою корову, а ты выгонишь ее на выпас, позавтракаем и разбежимся по работам». Ивану совсем не хотелось вылазить из-под одеяла, и он притворился мертвым. Мария начала его щекотать, сваливать с кровати, а Иван не реагировал, только сердечко его ликовало. Уж очень приятно ему было чувствовать нежные прикосновения ласковых рук жены. Она его не больно толкала, своими пальчиками открывала ему веки, трепала уши, но только от крепкого поцелуя он открыл глаза. По радио заиграл гимн, и они как по приказу быстро вскочили и занялись хозяйскими делами.
Мария быстро подоила корову и принялась стряпать завтрак, а Иван, накормив скотину, выгнал корову в стадо. Посмотрел на ясное небо и погрозил пальчиком: «Смотри у меня, не вздумай слезы лить, сенокос начинается, каждый жаркий денек важен. Осень впереди, наревешься еще». Иван опять засмеялся, и сосед дед Игнат подумал: «Во дает, то на пороге стоял ржал, то сейчас сам с собой смеется, наверное, жизнь сладка с молодой женой. Хотя что греха таить, молодость всегда пляшет, а старость плачет».
На столе Ивана ждали стопка румяных блинов, сметана, душистый чай. Позавтракав, посмотрел на часы и мотнул головой в сторону спальни, может, еще поваляемся, надо блинам утрястись, а то работать тяжко будет. Мария схватила фартук и играючи стала его хлестать, выгоняя из дома, Иван схватил ее, поднял на руки и закружил по дому. Дед Игнат пришел что-то спросить, но увидев эту картину, забыл за чем пришел и поплелся домой.
Весь день Иван был в приподнятом настроении, ему хотелось обнимать весь мир, делать людям добро: «Какая же у меня Мария, весь белый свет обойди, а такую не найти. Ведь одни глаза с ума сводят. А характер! А умелые ручки!» А все ведь могло сложиться совсем иначе...
После армии встречался с Ольгой. Красивая, стройная девчонка сразу влюбилась в Ивана. Вернувшись домой после службы в армии, в первый же день пришел на танцы. Соскучившись по девчонкам, стоял и с улыбкой на лице глазел на невест. Глаза разбежались, кого бы пригласить. Пока думал, объявили белый танец. Вот Ольга его и сцапала. Когда шел провожать ее до дома, от волнения весь вспотел. Не мог найти тему для разговора, долго молчал, а потом сдуру начал рассказывать про службу. Ольга недолго думая прикрыла его рот своим поцелуем, тут Иван совсем потом умылся. Ни слово, ни полслова сказать не может. Стоит и облизывается. Ольга начала смеяться, а потом спросила: «Ты, что, с белыми медведями служил, ни разу не целовался, вот чудак-то». Ивану стало стыдно и неловко. Но он сразу понял, что Ольга была раскрепощенной и скромностью не отличалась. Ивану это не очень-то нравилась, но вполне устраивало.
А вот маме Ольга понравилась — разговорчивая, веселая, и когда приходила к Ивану, то тут же предлагала помощь по дому, то веник возьмет в руки, то посуду начнет намывать. Как бы себя выставляла напоказ, мол, смотрите, какая я ловкая, работящая, ваша будущая сноха.
Иван не мог понять, зачем приходить к нему домой, если вечером встречаются на танцах, тем более ее приход ставил его в неудобное положение. Он не хотел себя связывать обязательствами, не был готов к женитьбе и всячески пытался это объяснить.
А тут еще сосед дед Игнат на нервы действовал своими шутками.
«Ну что, Ольга приходит тебя сватать, что ли? А ты, видать, не поддаешься, правильно, молод еще. Смотри в оба, в кровать уложить — дело не хитрое. А вот чтобы только ты один ее укладывал, вот тут в оба надо смотреть. Вертлявая она у тебя, ее измором брать не надо, долго уговаривать не придется. Знаю я их породу. Я своей бабки добивался так, что чуть ли ноги не отморозил, ждал, когда головой она кивнет. Потом эти же ноги мне сама и лечила. А твоя молодец, прибежит, матери твоей безумной медом помажет по ушам, а та и рада».
Ну что тут скажешь. Сказать нечего, ведь самому неприятно от Ольгиных ухаживаний, да и сердцем Иван чувствовал, что после армии сразу обмяк в ее руках, охотку сбил, а душу и сердце так Ольга и не затронула. Устал Иван от ее навязчивости. Дед Игнат еще тот психолог: «Что-то ты на влюбленного не похож! Ходишь, носом землю клюешь, наверное, Ольгин хомут книзу голову клонит. Не весел ты, давай освобождайся от любви, которой нет».
Вечером Иван сказал матери, что хочет объясниться с Ольгой, что не любит ее и тянуть время не собирается, вводить ее в заблуждение не хочет. Мама в слезы: «Да ты же спишь с ней, обманул, и в кусты. Как же тебе не стыдно. Посмотри на нее, какая она красивая, умная, кого тебе еще надо. Мне на старости лет будет подмога! Какую ты хочешь?» «Любимую хочу, чтобы загадкой была, чтобы читать интересно было».
Мама поохала, покрутила у виска пальцем, так как ничего не поняла из сказанного сыном, и сказала, что если не женится на Ольге, никакую в свой дом не примет. Вечером Иван попытался объясниться с девушкой, но опять жаркие поцелуи закрывали рот Ивана, сладкие речи и мягкая постель быстро его убаюкали и сделали немым. Но все же, прощаясь, сказал, что это последний вечер.
В клуб больше Иван не ходил, вечера проводил в кровати с книгой. Иногда с друзьями рыбачил, иногда ездил к другу в город, но по Ольге не скучал и встречаться, как бы мама не уговаривала, не хотел. Оля по-прежнему навещала несостоявшуюся свекровь, Иван как ни в чем не бывало проходил мимо и старался уйти с глаз долой.
Мария приехала в село по распределению фельдшером. Совсем простенько одета, без яркого макияжа, маленькая, худенькая, с первого взгляда не впечатляла. В клуб не ходила, так как подруг у нее пока не было, да, скорее всего, и надеть было нечего. Но дед Игнат уже влюбился в нее: «Сама мала, а строга. Лекарство мне прописала и приказала, чтобы пил таблетки и приходил на уколы как положено. Иначе, не дай бог, прервать курс лечения, я, говорил; знаю вас, отлегнет чуть-чуть, и забудете про медпункт. Лечиться надо когда на ногах ходите, а когда сляжете, труднее будет. Серьезная девчонка, а глаза добрые, словно фонариком из них светит, улыбается, когда благодаришь ее, вроде ничего в ней такого, а когда общаешься, то словно на бегущий ручеек смотришь, не хочется от нее уходить. Сам увидишь».
На работе Иван сорвал спину, и дед Игнат сам сходил в медпункт и попросил Марию прийти к Ивану. «Сам точно не дойдет, даже встать не может. Молодой, горячий, вздумал шутки шутить со спиной. Бестолочь, а теперь кряхтит хуже меня».
Мария пришла, как и обещала. Ну прямо девчушка, но глаза... Вроде строгий серьезный взгляд, а теплые лучики синего цвета, как рентгеновские лучи, насквозь прошили, ее бархатистый голос с нотками сочувствия заколдовал Ивана. А уж когда она своими маленькими пальчиками дотронулась до больной спины, то страдалец замер. Приходила Мария к Ивану две недели. Больной только посматривал на часы, не мог дождаться ее прихода. А увидев Марию, дрожал и заикался. Когда полегчало, вспомнил, как Ольга обожгла его в первый вечер жарким поцелуем, и решил провести эксперимент с Марией. Схватил ее, прижал к себе и хотел поцеловать, но звон в ушах от затрещины был такой силы, что он на минуту оглох.
На Ивана смотрели два разбушевавшихся вулкана. Без слов Мария собрала шприцы и молча вышла из дома. Провожая ее, мама Ивана, увидев Ольгу, сказала: «А вот и невеста идет жениха навестить!»
Мария совсем обозлилась на больного. Последние уколы делала молча, хотя самой нравились взгляд и дрожь рук Ивана, она понимала, что нравится ему. Иван за поцелуй извинился скупо и, покрывшись краской, еле выдавил из себя какой-то бред. Мария улыбнулась и потрогала рукой лоб Ивана. Он опять схватил ее пальчики рук и нежно-нежно поцеловал. В его взгляде было столько нежности, любви, что Мария улыбаясь подумала: «Не мужик, а вулкан гормонов!»
Иван поправился, и больше она к нему не приходила. Он сам стал ходить в медпункт и на пороге оставлял банку молока и полевые цветы. Надоело ему дома сидеть, пошел на танцы. Ольга не отходила * ни на шаг и, когда увидела Марию, готова была прилюдно Ивана расцеловывать. Мария с подружкой стояла недалеко от замученного приставаниями Ольги Ивана. Когда зазвучала музыка, Иван резко отодвинул Ольгу к стене и пригласил на вальс Марию.
Идеальные линии фигуры, глубокий прогиб в спине, очаровательная, чуть-чуть смущенная улыбка приковали чужие взгляды. Иваном овладело чувство полета и легкости, словно в вихре закружил он Марию. Смотрел он так, как смотрят на любимую, которой дарят танец. От простого прикосновения руки у Ивана сбивалось дыхание и сердцебиение учащалось. В завершении танца он поднял Марию на руки и поцеловал.
Все присутствующие, кроме Ольги, им зааплодировали. Иван вынес Марию на руках из клуба и во всю глотку закричал: «Я люблю!!!»
Иван улыбнулся своим воспоминаниям, а потом оглянулся и поплевал три раза через плечо, чтобы не сглазить свое счастье...