Короткий ответ: нет. Это принципиально разные войны по масштабу, характеру боевых действий, социальному контексту и последствиям для психики.
Когда кто-то произносит: «Ну, это как в Афгане было…» — кажется, что аналогия очевидна. Война есть война. Но если присмотреться внимательнее, между этими конфликтами — пропасть. Здесь не может быть единственного критерия. Они просто — разные.
1. МАСШТАБ И ХАРАКТЕР БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ
Афганистан (1979–1989)
Через Афганскую войну прошли около 620 тысяч советских военнослужащих. Характер боевых действий — контрпартизанская война в горной и пустынной местности. Классических линий фронта не существовало. Были засады, рейды, зачистки, сопровождение колонн. Между операциями могли проходить недели затишья. Многие военнослужащие из частей обеспечения за весь срок службы ни разу не вступали в прямое боестолкновение.
СВО (2022-…)
Здесь — полноценное противостояние двух регулярных армий. Фронт растянулся на сотни километров. Применяются все виды вооружений: от FPV-дронов до крылатых ракет. Плотность огня на отдельных участках превышает показатели Второй мировой войны. Если в Афганистане боец мог месяцами находиться на базе, то на передовой СВО для многих каждый день — это бой, каждая минута — риск прилёта.
2. ПРОТИВНИК
В Афганистане моджахеды были хорошо мотивированы и знали местность, но не имели авиации, бронетехники, систем РЭБ или спутниковой разведки. Советские войска обладали подавляющим огневым превосходством.
В СВО противник — регулярная армия, вооружённая по стандартам НАТО, получающая постоянную поддержку западных стран: спутниковая разведка, высокоточное оружие, дроны-камикадзе, контрбатарейный огонь. Характер угрозы принципиально иной.
3. ИНФОРМАЦИОННАЯ СРЕДА
Советское общество узнавало о войне дозированно. Гробы приходили — газеты молчали. Ветераны оказывались в вакууме: война, о которой нельзя говорить, в стране, которая делала вид, что её нет.
СВО — это война в прямом эфире. Боец может позвонить жене из блиндажа, а через пять минут увидеть видео боя со своим участием в Telegram-канале, еще и почитать комментарии людей из безопасных квартир и обсуждения «целесообразности» боя в котором час назад погиб его друг. Этот контраст создаёт совершенно новый тип психологической нагрузки ранее не имевшей место в истории.
4. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ: ЦИФРЫ И РЕАЛЬНОСТЬ
Именно здесь разница между двумя войнами проявляется наиболее драматично — и именно здесь лежат самые горькие уроки.
Афганистан: поколение, оставленное без помощи
Официальные потери СССР в Афганистане — более 15 000 погибших и около 54 000 раненых. Но это лишь видимая часть. По данным различных исследований, от 35% до 50% ветеранов Афганской войны страдали посттравматическим стрессовым расстройством в той или иной форме. При этом сам диагноз «ПТСР» в советской психиатрии фактически не признавался. Официальная медицина не имела ни протоколов лечения боевой психической травмы, ни подготовленных специалистов, ни даже языка для описания того, что переживали вернувшиеся.
Психологические последствия Афганской войны (1979–1989) стали первым масштабным вызовом для отечественной психиатрии и психологии, получив название «Афганский синдром». В отличие от современных реалий, в СССР системы психологической реабилитации практически не существовало, что привело к катастрофическим цифрам дезадаптации.
Вот четкие пункты по основным психологическим и социальным последствиям для ветеранов Афганистана (на основе исследований Н. В. Тарабриной, И. В. Соловьева, В. В. Знакова и данных ветеранских организаций):
1. ПТСР (Посттравматическое стрессовое расстройство)
• Статистика: По разным оценкам, клинически выраженные формы ПТСР наблюдались у 15–25% ветеранов. Около 35–40% имели частичные симптомы (пограничные состояния).
• Особенности: Впервые были описаны классические симптомы: «афганские сны» (кошмары), гипербдительность, вспышки немотивированной агрессии и эмоциональная отчужденность.
2. Суицидальное поведение
Это одна из самых трагичных страниц Афганской войны.
• Цифры: По данным Комитета по делам воинов-интернационалистов, к началу 1990-х годов количество ветеранов, покончивших жизнь самоубийством, исчислялось тысячами.
• Сравнение: Смертность от суицидов среди «афганцев» в первые 5 лет после возвращения была в 2,5–3 раза выше, чем в среднем по стране в той же возрастной группе. Существует экспертное мнение, что число покончивших с собой ветеранов со временем превысило число боевых потерь (15 051 чел.), хотя официальная статистика за десятилетия размыта.
3. Алкоголизация и самолечение
Алкоголь стал основным «доступным психопротектором» в условиях отсутствия психотерапии.
• Масштаб: До 50–60% ветеранов, имевших боевой опыт, страдали от бытового пьянства или сформированного алкоголизма в первые годы после демобилизации.
• Причина: Использование спиртного как единственного способа купировать бессонницу, «выключить» флешбэки и снять эмоциональное напряжение.
4. Наркомания
Афганистан стал «воротами» для распространения тяжелых наркотиков среди военнослужащих из-за их доступности в регионе (опиум, гашиш).
• Статистика: Официальные данные в СССР скрывались, но по оценкам военных медиков, до 10–15% личного состава контингента имели опыт употребления наркотиков.
• Последствия: Многие привезли зависимость домой, что наложилось на криминальную обстановку 90-х годов.
5. Социальная дезадаптация и криминализация
Отсутствие признания подвига государством (фраза «Я вас туда не посылал») породило острую реакцию на несправедливость.
• Криминал: В начале 90-х годов около 3000–4000 ветеранов Афганистана находились в местах лишения свободы. Ветераны часто становились костяком организованных преступных группировок (ОПГ) из-за умения воевать и невозможности найти себя в мирной жизни.
• Трудоустройство: До 40% ветеранов в первые три года после службы неоднократно меняли место работы из-за конфликтов с руководством и коллегами.
6. Семейные последствия
• Разводы: Уровень разводов в семьях «афганцев» в первые три года после возвращения был в 1,5–2 раза выше среднего.
• Домашнее насилие: Высокий уровень неконтролируемой агрессии приводил к физическому насилию в семьях, что современные психологи классифицируют как вторичную травматизацию членов семьи.
7. Психосоматика
У ветеранов Афганистана в возрасте 25–30 лет массово диагностировались «старческие» заболевания:
• Язвенная болезнь (в 3 раза чаще нормы).
• Гипертония и ранние инфаркты.
• Хронические нарушения сна (у 75% опрошенных ветеранов спустя 10 лет после войны).
Резюме: Основной причиной таких тяжелых последствий стал вакуум психологической помощи. Ветераны оставались один на один с травмой, что приводило к деструктивным способам адаптации (агрессия, уход в зависимости). Опыт Афганистана также лег в основу современных протоколов ПСП, которые вы сейчас применяются кризисными клиническими психологами, чтобы не допустить повторения этой трагедии.
СВО: масштаб вызова, который ещё предстоит осознать
Точных данных о количестве участников СВО в открытом доступе нет. Но очевидно, что речь идёт о сотнях тысяч человек.
Международные исследования показывают, что в конфликтах высокой интенсивности уровень ПТСР среди непосредственных участников боевых действий достигает 20–30%, а с учётом сопутствующих расстройств (депрессия, тревожные расстройства, зависимости) — до 50% и выше. Американские исследования ветеранов Ирака и Афганистана (войны, по интенсивности значительно уступающие СВО) зафиксировали ПТСР у 20–25% участников. Логично предположить, что для участников СВО эти цифры будут существенно выше.
Постоянная угроза дронов создаёт эффект, которого не знала ни одна предыдущая война — ощущение тотальной незащищённости. Нет безопасного тыла. Нет момента, когда можно расслабиться. Это формирует хронический стресс запредельной интенсивности, последствия которого мы будем наблюдать десятилетиями.
Что известно уже сейчас
Специалисты, работающие с вернувшимися участниками СВО, отмечают высокий уровень гипербдительности, нарушений сна, эмоциональной отчуждённости, вспышек агрессии. Многие бойцы не обращаются за помощью — из-за стигматизации, недоверия к психологам, а часто просто из-за того, что не осознают проблему. По опыту других конфликтов, пик обращений за психологической помощью приходится на 2–5-й год после возвращения — когда острая фаза адаптации проходит и подавленные переживания выходят на поверхность.
Государство и крупные гуманитарные организации сегодня создают центры реабилитации, например фонд «Защитники Отечества», ОНФ "Народный фронт", программа "Возвращение к жизни" Российского Красного Креста - работают с ветеранами. Существуют также общественные инициативы. Это несравнимо больше, чем было сделано для «афганцев». Но вопрос в том, хватит ли масштаба этих усилий для масштаба проблемы.
Опыт Афганистана учит одному: цена отсутствия реабилитации — это тысячи сломанных судеб, разрушенных семей и потерянных жизней уже после войны.
ВМЕСТО ВЫВОДА
Можно и нужно изучать опыт Афганской войны. Но нельзя механически переносить его на сегодняшний день.
Общее у этих войн одно: в обоих случаях на войну идут живые люди. И этим людям нужна не красивая аналогия, а реальная помощь. «Афганцев» бросили — и это обернулось трагедией для целого поколения. Сегодня есть шанс не повторить эту ошибку. Но шанс — это ещё не гарантия.
А вы что думаете? Оставляйте свое мнение в комментариях. И если статья оказалась полезной — поставьте лайк и подпишитесь на мой тг-канал https://t.me/tochkasborki_psy. Впереди — разбор других сложных тем, о которых важно говорить честно.