Глава 4
Во вторник Вера проснулась от того, что Денис гладил её по волосам. Это было так нежно, что она на секунду забыла о вчерашнем сообщении.
-Вставай, — сказал он. — Мама приедет через час. Я купил пирожные.
Вера села на кровати. Пирожные. Он купил пирожные, чтобы смягчить её. Или чтобы подсластить приезд матери.
— Денис, — сказала она осторожно. — Может, мы скажем ей, что сегодня неудобно? Я на работе проект сдаю.
— Вер, ну что ты, — он поцеловал её в лоб. — Она же с сервизом. Обрадуется. Ты же хотела новый сервиз?
Вера не хотела новый сервиз. Она хотела, чтобы её старую кружку не выбрасывали. Но вместо этого она кивнула и пошла в душ.
Когда Людмила Степановна вошла в квартиру, она держала большую коробку, перевязанную бантом.
Дочка, — сказала она Вере, — это тебе. Распакуй.
Вера взяла коробку, чувствуя тяжесть. Внутри, переложенная ватой, лежала посуда — белый фарфор с позолотой, шесть персон. Чашки, блюдца, тарелки, даже супница. Красиво. Дорого. Совершенно не её.
— Спасибо, — сказала Вера. Слова вышли деревянными.
— Поставь в шкаф, — велела свекровь. — А старьё выбрось. У нас теперь будет по-людски.
Вера посмотрела на Дениса. Он улыбался, разглядывая позолоту.
-Класс, мам. Ты молодец.
Ему действительно нравилось. Ему нравилось, что мать заботится. Ему нравилось, что жена молчит. Ему нравился мир, в котором не надо выбирать.
Вера понесла коробку на кухню. Открыла шкаф, где стояли её старые чашки — фарфоровая с розаном, глиняная неровная, высокий стакан. И спрятанная за кастрюлями кружка с трещиной. Она начала выставлять новый сервиз, чувствуя, как старые чашки смотрят на неё с укором. «Ты нас предаёшь», — казалось, шептали они.
— Не сюда, — раздался голос свекрови за спиной. — Посуда для гостей должна быть на видном месте. А эту рухлядь — в нижний ящик. Или вообще в кладовку.
Вера обернулась. Людмила Степановна стояла, скрестив руки на груди.
-Я сама разберусь, — сказала Вера.
Свекровь поджала губы:
-Я помогу. Ты же работаешь, тебе некогда.
И, не дожидаясь ответа, начала вытаскивать старые чашки из шкафа. Быстро, методично, как хирург удаляет аппендикс. Фарфоровую с розаном — на стол. Глиняную — туда же. Высокий стакан — в сторону.
— А это что? — спросила она, доставая кружку с трещиной.
Вера замерла. Она была уверена, что спрятала её надёжно. Но свекровь, видимо, перерыла всё.
— Это папина, — тихо сказала Вера. — Я её оставлю.
— Но она же треснутая, — свекровь посмотрела на кружку, как на таракана. — Из неё же пить нельзя.
— Я буду пить, — Вера шагнула вперёд. — Это моё. Моя память.
Людмила Степановна подняла бровь. На секунду в её глазах мелькнуло что-то — удивление? уважение? — но сразу погасло.
-Ну, как хочешь, — она вернула кружку на полку. — Но я бы на твоём месте выбросила. Негоже мёртвое рядом с живым держать.
Вера не ответила. Она взяла кружку и поставила в самый дальний угол, где свекровь уже смотрела. Потом закрыла шкаф и сказала:
-Чай будете?
За чаем разговор зашёл о ремонте. Людмила Степановна достала из сумки каталог сантехники:
-Я подобрала смеситель, с термостатом, чтобы Денис не обжигался.
Вера спросила:
-А вы нас спросили? Может, я хочу другой дизайн?
Свекровь улыбнулась — той ледяной улыбкой:
-Дочка, в дизайне я разбираюсь лучше. У меня больница была образцово-показательная. А у тебя филология — это про книжки.
Денис засмеялся, пытаясь разрядить обстановку.
-Мам, ну что ты, Вера тоже разбирается во вкусе.
-Разбирается во вкусе? — переспросила свекровь. — Это не вкус, это воспитание. Я вот Дениса с детства учила: красивое вокруг — важно.
Вера опустила глаза в чашку. Ей хотелось сказать: «А меня учили важному — не трогать чужое». Но она промолчала.
После чая свекровь ушла в туалет. Денис подсел к Вере:
-Ты чего надулась? Мама привезла подарок, а ты не рада.
Вера повернулась к нему
-Она выкинула мои чашки. Назвала их рухлядью.
-Но они же старые, — сказал Денис. — Новые лучше.
Вера посмотрела на него долгим взглядом.
-Денис, ты понимаешь, что она захватывает нашу кухню? Она решает, где что стоять. Она выбрала плитку, она выбрала посуду. Что дальше? Она выберет, какие нам детишек называть?
Денис поморщился
-Ты драматизируешь. Мама просто хочет помочь.
Вера встала.
-Я хочу, чтобы мой муж был на моей стороне.
-Я на твоей стороне, — сказал он, но голос звучал неуверенно. — Просто не надо с ней ссориться. Она старенькая.
Людмиле Степановне было пятьдесят семь. Она бегала по утрам и поднимала гантели.
Когда свекровь ушла, Вера осталась на кухне одна. Новый сервиз стоял в шкафу, сияя позолотой. Старые чашки лежали в пакете у мусорного ведра. Вера достала их, протёрла, поставила обратно — в нижний ящик, где свекровь не увидит. Кружку с трещиной она спрятала за банками с крупой. Теперь её тайник стал сложнее.
Она села за стол и написала Наталье: «Она привезла сервиз. С позолотой. И назвала мои чашки рухлядью». Наталья ответила через минуту: «Держись. Люда — мастер ритуалов. Она дарит подарки, чтобы владеть. Но ты сильнее, Вера. Ты филолог, ты умеешь читать между строк. Прочитай её страх и не поддавайся».
Вера перечитала сообщение три раза. Потом набрала: «А если я уже поддаюсь?». Наталья не ответила.
Вечером Денис смотрел телевизор. Вера сидела рядом, но не видела экран. Она смотрела на свои руки — на те, что прятали кружку. И думала: сколько ещё она будет прятать? Сколько будет молчать? Когда скажет: «Это моя жизнь. Моя кухня. Моя память»?
Спать легли рано. Денис обнял её, прошептал
-Я тебя люблю. Даже если мы ссоримся с мамой.
Вера не ответила. Она лежала с открытыми глазами и слушала, как на кухне шумит холодильник. И чудилось ей, что из шкафа доносится звон — позолоченный, фальшивый. Перезвон новой посуды, которая пахнет чужими руками.
«Чужая на кухне, — подумала она. — Теперь ещё и посуда чужая».
Ночью ей приснился отец. Он сидел за столом, пил чай из кружки с трещиной и улыбался. «Ты чего, дочка, такая грустная?» — спросил он. Она хотела ответить, но проснулась от того, что Денис перевернулся на другой бок. В комнате было темно. А в шкафу на кухне спала позолота.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ