Социальная инженерия советской власти коснулась и Средней Елюзани.
История села свидетельствует о хронических попытках крестьян села реанимировать хозяйственный уклад и достаток, вопреки разрушительной аграрной политике государства. Борьба государства с зажиточными крестьянами дала свои плоды: многие из них были «раскулачены», репрессированы, или сосланы в лагеря. По воспоминаниям сельчан, колхоз создавался с большими трудностями, так как большинство елюзанцев не хотели записываться в него. Проводниками коллективизации были учителя и служащие. К концу 1920-х гг. в селе было около 500 крестьянских домохозяйств. Из них было около ста зажиточных, самостоятельных, имеющих 2-3 рабочих лошади, с хорошим сельхозинвентарем. Доля бедняков составляла меньшую половину жителей села. Домохозяйства, вошедшие в колхоз, в экономическом отношении был очень слабыми: в 1920-е гг. в колхозном хозяйстве на 35 хозяйств имелось лишь 9 лошадей. Тем не менее «единоличники» держали оборону: к 1931г. доли колхозников и крестьян-единоличников были сопоставимы: 2387 и 2038 человек, соответственно.
Вся история села и отдельные биографии его жителей свидетельствует о постоянной борьбе за выживание, основой которого были труд и частная инициатива.
В условиях советской централизованной экономики сельчане сочетали работу в государственном секторе – совхозном хозяйстве, с частными заработками. Поскольку в селе были неблагоприятные условия для выращивания зерна, сельчане, начиная с 1970-х гг. стали выращивать лук. Введение полного цикла глубокой переработки (от засева – до экспортной упаковки) и налаженное партнерство с государством (готовая продукция отправлялась во Францию и США) позволили получать максимальный доход с этого продукта в течение 20 лет. Так, если в 1968г. прибыль совхоза составляла 352тыс. рублей, то в 1987г. - 2884 тыс. рублей, а в 1990г. -3534 тыс. рублей. В растениеводстве и в животноводстве довольно активно использовалась не типичная для советской системы форма труда, которую ввели в 1980-е гг. - семейный подряд. Новая система позволяла семье колхозника взять в аренду у колхоза желаемый участок, выполнить на нем своими силами весь сельскохозяйственный цикл и получать максимально возможный доход по результатам своей деятельности. Обычно в работу была включена вся семья, включая детей.
Но что делать трудолюбивым елюзанцам зимой, когда сельскохозяйственный цикл завершен?
Руководство совхоза добилось того, чтобы в Средней Елюзани были построены производственные предприятия. Так в селе работали филиалы Пензенского часового завода, швейный и обувной цеха, цех по изготовлению электроламп, на которых трудились елюзанцы.
Наряду с этим, жители села подрабатывали частным образом.
Было развито отходничество: из жителей села создавались рабочие бригады строителей, которые ездили по городам и селам региона. Кроме того, занимались торговлей: продавали излишки произведенных самими сельчанами продуктов. А вот эта деятельность была сопряжена с большими рисками, поскольку подпадала под статью о спекуляции. Информанты старшего поколения рассказывали детективные истории о том, как им приходилось скрываться от милиции, для того, чтобы продать мясо, или картофель, произведенные в своем подсобном хозяйстве на городских рынках Пензы и других близлежащих городов. Представляется, что этот опыт альтернативной экономики послужил той амортизационной подушкой, когда совхозное хозяйство пришло в упадок из-за разрушившейся производственной инфраструктуры с распадом советского государства и всего агропромышленного комплекса страны в 1990-е годы.
Жители села скупали за бесценок поголовье скота в соседних селах, которое пускалось под нож отчаявшимися колхозниками-соседями. Они скупали пришедший в негодность сельскохозяйственный инвентарь, ремонтировали его и продавали ближним колхозам. Многие семьи смогли таким образом не только поддержать свое существование, но и заработать и купить грузовые машины. Главы таких семей стали дальнобойщиками, зарабатывая извозом грузов, или участвуя в уборочной страде. До сих пор этот промысел развивается - уже в 2006 г. в селе было 1500 грузовых и 400 легковых машин. Примечательно, что в это время доля частного подсобного хозяйства многократно превышала долю занятых в коллективном хозяйстве: 3200 чел. и 182 чел., соответственно.
Мои исследования и беседы с жителями села помогли выстроить типичную биографию экономически активного елюзанца в советский период и в сложную эпоху разрухи экономического порядка в стране. Привожу здесь небольшой отрывок одного из интервью с елюзанцем-мужчиной в возрасте 59 лет, который ярко демонстрирует самые разные грани семейных моделей и механизмов экономической активности сельчан:
«Отец мне дом построил. Соседи помогали. И мы к ним ходили помогать… Я на свои деньги строил. Ездил на шабашку, работал шофером, занимался перевозкой грузов, товаров, занимался торговлей. Бывало, товар разгрузишь, домой вернешься – тебя работа ждет: надо в лес за дровами ехать. Две грузовых машины привезешь, потом дрова рубишь. А потом бычки, мы двух держали. Это нам родители выделили, когда мы от них отделились и своим домом зажили с женой. У нас и маленький сын был.. /…/ Жена тоже работала, в швейном цеху. Я зарабатывал только честным трудом: сено косил, на машине извозом занимался. Привозил, например, из Кузнецка себе машину дешевого кирпича для сарая, часть односельчанам продавал. Окупался. Построил так и сарай 16 метров в длину, 5 – в ширину, с чердаком для сена. И баню построил. Тут стало слышно, что Ельцин пришел к власти, и что за два года он советскую власть уничтожит. Работы не стало, людей стали увольнять. Это в 1995 - 1997-х годах. Я тогда взял машину в автохозяйстве. Возил из Сарапула картошку. Одиннадцать рейсов сделал. С каждого рейса по 200 рублей оставалось. Так заработали 1500 – 2000 рублей. Потом предпринимательство появилось. Мне посоветовали: будь предпринимателем. Если работа пойдет – будешь работать. Не пойдет – можно будет аннулировать. Так и пошла работа. Целый год ездил на машине, занимался извозом. В советское время товаров было мало, выбор небольшой. А мы привозили, и люди сами выбирали на прилавке, что им нравится. Так через год я себе Жигули купил. /../ Сарай есть, дом есть – все нормально. Сын вырос. Мы старый дом разобрали, магазин построили».
О чем еще свидетельствует этот нарратив?
О безусловной значимости базового социального фактора – семьи. Мы увидели, что весь экономический успех строился на семейных ценностях и взаимопомощи: сначала родители поддержали сына, а сын поставил на ноги и развил семейный бизнес, в который постепенно включаются подрастающие дети.
Однако о роли семьи, о семейных ценностях и традициях мы будем говорить уже в следующих частях колонки.
д.полит.н, доцент, ведущий научный сотрудник отдела Этнологических исследований Института истории им. Ш. Марджани АН РТ