— Эта бесприданница тебе не пара! — Инга Валерьевна брезгливо отодвинула от себя чашку с остывшим американо. Кофейная ложечка звякнула о блюдце. — Ты правда думала, что я позволю Денису спустить свою жизнь в унитаз ради какой-то провинциалки?
Лариса стояла у края длинного переговорного стола. Она работала простой сотрудницей в одной из аптек сети, принадлежащей Инге Валерьевне. Всего три дня назад кто-то из менеджеров случайно увидел их с Денисом у ЗАГСа и сразу донес владелице.
— Инга Валерьевна, Денис сам предложил пожениться. Мы уже полгода вместе, — Лариса сцепила руки на животе, под просторным рабочим халатом.
— Полгода. Какое феноменальное достижение, — женщина усмехнулась, поправляя идеальную укладку. — Денису двадцать четыре. Ему хочется поиграть в самостоятельность. Пожить с простой девчонкой, поесть жареной картошки, изобразить из себя бунтаря. Это пройдет. А вот ты останешься у разбитого корыта. Пиши заявление по собственному желанию. Сегодня твой последний день.
— Я в положении. Срок почти шесть месяцев. Вы не имеете права меня выгонять на улицу.
— Права? — Инга Валерьевна подалась вперед, опираясь локтями на стол. — Девочка, у меня штат юристов. Завтра у тебя в кассе найдут серьезную нехватку денег. Или, что еще хуже, спишут пропажу учетных препаратов. Пойдешь по статье, с волчьим билетом. Сама выбирай.
Лариса молча придвинула к себе чистый лист бумаги. Спорить с этой женщиной было бесполезно. Она написала несколько строчек дрожащим почерком, положила ручку и вышла из кабинета.
В их съемной однушке на первом этаже всегда тянуло сыростью из подвала. Лариса возилась на кухне, стараясь привести мысли в порядок под гул старого холодильника. В замке заскрежетал ключ.
Денис вошел, стряхивая снег с ботинок. Он числился помощником логиста в компании матери — якобы начинал с самых низов, чтобы понять бизнес. Но ездил на новеньком кроссовере и носил часы, которые стоили как годовая аренда этой квартиры.
— Лар, я дома. Что на ужин? Опять картошка с сосисками? — он скривился, заглядывая в сковородку.
— Денис, меня сегодня уволили. Твоя мама вызвала к себе и заставила написать заявление.
Денис замер с вилкой в руке.
— В смысле? Как она узнала про ЗАГС?
— Не знаю. Кто-то из офиса рассказал. Денис, что нам делать? У меня теперь не будет выплат. А нам скоро покупать коляску, кроватку. За квартиру платить через неделю.
Муж нервно потер переносицу и отмахнулся:
— Ну уволила и уволила. Я же работаю. Что мы, не вытянем? Возьму дополнительные смены на складе.
Но красивые обещания быстро разбились о быт. Первые пару недель Денис действительно старался. Даже задерживался на работе. Но романтика бедной, независимой жизни стремительно улетучивалась. Его раздражал скрипучий диван, от которого ныла спина. Бесил слабый напор воды в душе. Выводила из себя необходимость считать деньги перед кассой в супермаркете.
Скандал грянул из-за ерунды.
— Лариса, ну можно купить нормальный сыр? — Денис швырнул на стол упаковку самого дешевого «Российского». — Это же пластилин натуральный. Я его есть не могу.
— Нормальный кусок стоит пятьсот рублей. У нас осталось две тысячи до конца недели, — Лариса вытирала руки полотенцем, стараясь говорить спокойно.
— Я пашу с утра до ночи! Я что, кусок нормальной еды не заслужил? — Денис повысил голос. — Я вообще-то привык питаться человеческими продуктами.
— Так иди и питайся к маме! У нее холодильник забит вкуснятиной. Что ты тут со мной мучаешься? — Лариса сорвалась. Нервное напряжение последних недель давило невыносимо.
Денис посмотрел на нее исподлобья. Взгляд стал колючим.
— А знаешь... пойду. Надоело. От твоих вечных претензий тошно, от этой конуры тошно.
Он достал с антресолей дорожную сумку и начал кидать туда вещи. Свитера, джинсы, зарядку, ноутбук. Лариса стояла, прислонившись к дверному косяку. Она не верила. Он просто собирает вещи и уходит. Из-за куска сыра. Из-за того, что игрушка в самостоятельность сломалась при первых трудностях.
Громко хлопнула входная дверь. С потолка посыпалась мелкая побелка.
Лариса медленно опустилась у стены. Вдруг внутри всё сжалось. Резко, без предупреждения. Она попыталась встать, но ноги не слушались. Сердце бешено заколотилось.
Телефон лежал на кухонном столе. Она кое-как добралась до него, цепляясь за ножки табуреток. Набрала номер скорой.
В приемном покое пахло спиртом и хлоркой. Суета персонала, скрип каталки, слепящий свет ламп на потолке.
— Срок семь месяцев, началось раньше времени, быстро в операционную! — крикнула дежурный врач.
Появление ребенка на свет стало настоящим испытанием. Маленький Глеб появился совсем крошечным, весил чуть больше полутора килограммов. Его сразу забрали в специальное отделение и поместили в прозрачный бокс, окруженный аппаратурой.
Лариса лежала на жесткой койке в пустой палате. За окном завывал ветер. Она набрала номер Дениса. Гудки. Потом сброс.
Она написала сообщение: «Я родила. Сын в спецотделении под присмотром. Приезжай, умоляю, мне очень страшно».
В это время Денис сидел в просторной светлой столовой родительского дома. На столе дымились свежие круассаны, кофемашина тихо перемалывала зерна. Он прочитал сообщение, и лицо его скривилось.
— Что там у тебя? — Инга Валерьевна отложила планшет с биржевыми сводками.
— Лариса пишет. Родила. Ребенок слабенький.
Женщина усмехнулась, делая глоток кофе.
— Быстро она управилась. Слушай меня внимательно, Денис. Ты уверен, что это твой ребенок?
— Мам, ну мы же жили вместе.
— Вы жили вместе полгода. А до этого она с кем время проводила? Девочки из провинции очень быстро находят тех, на кого можно повесить свои проблемы, — Инга Валерьевна встала, подошла к резному серванту и достала плотный белый конверт. — Я не хотела тебе говорить, чтобы не расстраивать. Но я попросила свою службу безопасности навести справки. Они связались с клиникой. У меня там связи. Сделали быструю пробу у младенца.
Она положила перед сыном бумагу с синими печатями. Внизу: отрицательный результат.
Денис уставился на листок. Он не задумался о том, как можно было взять пробу у недоношенного малютки в спецотделении без согласия матери и врачей. Ему было просто удобно поверить в этот листок. Это снимало с него всю ответственность. Не нужно ехать в обшарпанную больницу, не нужно платить за дорогие препараты, не нужно возвращаться в ту сырую квартиру.
— Змея, — выдохнул он, отбрасывая бумагу.
— Завтра выйдешь на работу в центральный офис моим заместителем, — спокойно констатировала мать. — И заблокируй ее номер.
Прошел месяц. Глеб понемногу набирал вес, стал крепче. Врачи наконец разрешили выписку.
Лариса стояла в холле учреждения. На ней было старое осеннее пальто, в руках — легкий конверт с сыном. Родители Ларисы жили в Сибири, приехать физически не могли: отец работал вахтовиком на севере, мать восстанавливалась после непростого недуга.
Она собиралась вызвать такси, когда к крыльцу плавно подъехал массивный темный внедорожник.
Из машины вышел высокий мужчина лет шестидесяти, в простой дублежке. За ним — молодой, лет тридцати, в строгом кашемировом пальто. Лицо у молодого было жестким, с резкими скулами.
Лариса узнала их по фотографиям. Борис — отец Дениса, с которым Инга давно развелась. И Макар — старший брат Дениса от первого брака Бориса. С семьей матери они почти не пересекались, Борис занимался строительным бизнесом и жил своей жизнью.
— Лариса? — Борис подошел ближе. В руках он неуклюже держал огромную упаковку подгузников. — Здравствуй. Я Борис. Это Макар.
— Я знаю, — Лариса крепче прижала к себе ребенка, делая шаг назад. — Вы от Дениса? Или от Инги Валерьевны?
— Моя бывшая жена не в курсе, что мы здесь, — Борис мягко улыбнулся, хотя в глазах читалась грусть. — Денис… он дурак. Поверил в ту фальшивку, которую ему подсунули.
— Какую фальшивку? — не поняла Лариса.
— Садитесь в машину. Малышу холодно, — коротко скомандовал Макар, открывая заднюю дверь.
Они приехали в ее съемную квартиру. Лариса сгорала от стыда: слой пыли на полках, брошенные Денисом старые тапки в коридоре, засохший цветок на подоконнике.
Макар молча занес две огромные картонные коробки.
— Здесь смеси, бутылочки, одежда на первое время, — сказал он, выкладывая вещи на кухонный стол. — Завтра мои ребята привезут нормальную кроватку и пеленальный комод.
— Зачем вы это делаете? — Лариса стояла посреди комнаты, не снимая куртки.
— Денис показал мне результаты анализа, которые ему дала мать, — сказал Макар, не глядя на нее. Он по-хозяйски убирал продукты в холодильник. — Инга всегда любила крутить людьми. Она купила этот бланк у своего приятеля из частной клиники. Я позвонил главврачу — к вашему сыну в отделение никто из посторонних не подходил. Взять образец физически не могли.
Лариса опустилась на скрипучую табуретку.
— Он поверил бумажке. Даже не попытался со мной поговорить.
— Людям свойственно верить в то, что облегчает им жизнь, — философски заметил Борис, наливая воду в чайник. — Но мы своего внука не бросим.
Следующие полтора месяца Борис и Макар постоянно помогали. Борис приезжал нянчиться с Глебом, привозил домашнюю еду, чинил подтекающий кран. Макар заезжал редко, обычно заносил пакеты с нужными вещами, оставлял на тумбочке деньги и молча уходил.
Лариса начала понемногу оттаивать. Она оформила пособия, нашла удаленную подработку — сводила таблицы для небольшой фирмы по ночам.
Она не знала, что Макар всё это время вел свою собственную игру.
Однажды, когда Борис отлучился в магазин, а Лариса пошла на кухню подогреть чайник, Макар подошел к кроватке. Он быстро достал из кармана стерильную упаковку, провел специальной палочкой по внутренней стороне щеки спящего Глеба и спрятал образец. Ему нужны были стопроцентные доказательства. Не для того, чтобы убедиться самому — он и так знал правду. Для того, чтобы пошатнуть влияние Инги на брата.
Инга Валерьевна сидела в своем кабинете, подписывая стопку договоров. Денис развалился на кожаном диване, листая каталог автомобилей.
Дверь распахнулась. Макар вошел без стука.
— Здравствуйте, родственнички.
Инга недовольно отложила дорогую ручку.
— Макар. Ты забыл, где находится приемная?
Макар подошел к столу и бросил на столешницу плотную синюю папку.
— Денис, подойди сюда, — жестко скомандовал он.
Денис нехотя поднялся.
— Что там еще?
— Это настоящий результат экспертизы. Сделанный в независимой лаборатории. Глеб — твой сын.
Денис побледнел. Он посмотрел на бланк с голограммами, потом на мать.
— Мам... ты же сказала...
— Я сказала то, что ты хотел услышать! — Инга Валерьевна резко встала. — Ты хотел избавиться от этой обузы, которая тянула тебя на дно. Я дала тебе удобный повод. Ты же сам за него ухватился, трус!
Дениса словно обдало ледяной водой. Он вдруг понял, как жалко и ничтожно выглядит. Оставил жену, оставил слабого ребенка, спрятался за материнские деньги.
Он схватил папку со стола и выскочил из кабинета.
Лариса кормила Глеба, когда в дверь настойчиво забарабанили. На пороге стоял Денис.
— Лариса... Лар, пусти, — он тяжело дышал. В руках у него была синяя папка. — Макар мне всё доказал. Мать меня обманула! Это мой сын!
Лариса посмотрела на него. В ее взгляде не было ни злости, ни радости. Только бесконечная усталость.
— Макар доказал? — тихо переспросила она.
— Да! Вот, смотри! — он сунул ей бумаги.
Лариса взглянула на бланк. На дату забора материала. Три недели назад.
Сердце екнуло от разочарования.
Она поняла, что Макар сделал это тайком. Пока она варила ему кофе в знак благодарности. Он тоже ей не доверял. Они все были одинаковые. Эта семья решала свои конфликты за ее спиной, используя ее ребенка как инструмент в своих разборках.
— Уходи, — Лариса отступила на шаг вглубь коридора.
— Лар, ты не понимаешь! Я готов вернуться! Мы снимем нормальную квартиру, я уйду от матери, устроюсь к отцу...
— Я сказала, уходи. Ты бросил нас, когда Глеб был совсем крошечным. Когда я выла в подушку по ночам от страха, что он не выживет. А ты жрал круассаны и радовался фальшивой справке.
— Я не знал!
— Ты не хотел знать. Проваливай.
Она захлопнула дверь прямо перед его носом и повернула замок.
Вечером того же дня у подъезда остановилась старенькая, грязная «Нива». За рулем сидел сосед по тамбуру, пенсионер дядя Миша.
— Ну что, Лариска, загружаем коляску? — спросил он, выходя на мороз.
Лариса кивнула. Она позвонила хозяйке квартиры, отдала ключи. Вытащила из телефона сим-карту и выбросила ее.
Машина тронулась. Лариса смотрела в окно на тусклые желтые фонари спального района. У нее было скоплено немного денег от подработок, а дядя Миша договорился со своими родственниками о доступном жилье в дальнем пригороде.
Она прижала к себе крепко спящего Глеба. Впереди было много бытовых трудностей, недосыпов и тяжелой работы. Но впервые за долгое время она точно знала: они справятся. Сами. Без чужих подачек, без предательств и без чужих миллионных счетов.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!