— Слышу и знаю. Про сдачу квартиры. Про «ремонт». Ты сдала свою хату, чтобы заработать, а пожить решила у меня на халяву, да ещё и за счёт Марины поесть?
В трубке повисла тяжёлая, липкая пауза.
— Ну... и что? Деньги лишними не бывают. А вам что, жалко? Родные люди же...
— Жалко, Наташа. Жалко, что у меня такая родня.
Декабрьский вечер обрушился на город густой темнотой и пронизывающим ветром, но в квартире было тепло. Марина стояла посреди прихожей, ощущая, как с плеч сползает невидимый, но тяжелый груз ответственности, который она тащила на себе последние тридцать дней. Она медленно расстегнула пуговицы пальто, мечтая лишь об одном: о двенадцати днях абсолютного покоя, когда единственными собеседниками будут книги, а единственным действием — заваривание свежего чая с чабрецом. Сергей вышел встречать её не сразу, и в его походке, в том, как он прятал глаза, скользило что-то виноватое, какая-то мальчишеская неуверенность.
— Ты сегодня рано, — заметил он, прислонившись к дверному косяку, и неуклюже улыбнулся. — Устала?
— Не то слово, Сереж. Я выжата досуха. Хочу просто лечь, укрыться с головой и забыть, как меня зовут, хотя бы до третьего января. Ты не представляешь, как я ждала этой тишины.
Сергей кашлянул, переминаясь с ноги на ногу.
— Тут такое дело, Марин... Насчет тишины. Мама звонила полчаса назад.
Марина замерла, не донеся шарф до вешалки. Внутри шевельнулось недоброе предчувствие, холодок пробежал по спине.
— И что сказала Анна Петровна?
— Они с Наташей приедут к нам. Завтра. Встречать Новый год.
Марина медленно выдохнула, стараясь сохранить спокойствие. Она аккуратно повесила пальто, поправила воротник и только потом повернулась к мужу. Голос её звучал мягко, почти ласково, хотя внутри начинала закипать обида.
— Сережа, мы же договаривались. Мы обсуждали это еще в ноябре. Никаких гостей. Только мы вдвоем. Я не хочу стоять у плиты двое суток, чтобы потом упасть от усталости под бой курантов.
— Я понимаю, пониманию! — Сергей замахал руками, словно защищаясь от невидимых мух. — Но у Наташи в квартире ремонт, там дышать нечем, пыль столбом. Куда им деваться? Мама плакала, говорила, что они там просто задохнутся. Не на улице же им сидеть.
— Ремонт? — переспросила Марина, приподняв бровь. — Тридцатого декабря? Наташа начала ремонт под Новый год?
— Ну, так вышло. Затянулось у бригады. Марин, ну будь ты милосерднее. Это же всего одна ночь.
— Одна ночь? — Марина устало опустилась на пуфик. — Сережа, вспомни два года назад. «Всего одна ночь» превратилась в три дня, когда твоя сестра лежала на диване с телефоном, а твоя мама ходила за мной по пятам и рассказывала, что я неправильно режу салат. Я тогда не праздновала, я обслуживала банкет. Ты хочешь повторения?
— Нет, конечно! Я обещаю, такого не будет. Я сам все сделаю. Я помогу.
Марина посмотрела на мужа с надеждой. Может быть, он действительно повзрослел и готов взять удар на себя? Ей так не хотелось ругаться, так хотелось верить, что их дом — это их крепость, а не проходной двор.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Но с одним условием. Ты сейчас звонишь им и ставишь задачу: они везут еду с собой. Наташа покупает нарезки, икру, фрукты, торт. Анна Петровна готовит горячее. Я не притронусь к плите в промышленных масштабах. Максимум — сделаю бутерброды. Ты согласен?
— Конечно! — обрадовался Сергей, мгновенно светлея лицом. — Это справедливо. Я сейчас же им позвоню. Ты золото, Марин! Я знал, что ты поймешь.
*
Утро началось со странного звука: гудел пылесос. Марина открыла глаза и с удивлением обнаружила, что Сергея рядом нет, а из гостиной доносится шум уборки. Это вселяло робкий оптимизм. Она вышла из спальни, кутаясь в халат, и увидела мужа, который с энтузиазмом протирал пыль на полках.
— Ты смотри, какой герой, — улыбнулась Марина. — Решил оправдать доверие?
— Стараюсь, — бодро отозвался он, но глаза его снова бегали. — Слушай, я тут с ними поговорил насчет продуктов...
— И? — улыбка сползла с лица Марины.
— Ну, Наташа сказала, что у неё сейчас с деньгами туго из-за ремонта. Она предложила потом перевести какую-то сумму, ну, чисто символически. А пока просила нас все закупить.
Марина почувствовала, как внутри поднимается горячая, удушливая волна.
— То есть, она едет к нам жить, есть, пить, пользоваться водой и светом, но даже палку колбасы купить не может? А мама?
— Мама сказала, что ей тяжело стоять у плиты. Она обещала купить хлеба по дороге. Марин, ну не заводись. Я сам сбегаю в магазин, все куплю.
— Ты сбегаешь? — Марина подошла к нему вплотную. — А готовить кто будет? Кто будет строгать эти тазы оливье, которые так любит твоя сестра? Кто будет запекать мясо? Ты? Ты отличишь кинзу от петрушки?
— Я попробую... — неуверенно пробормотал Сергей. — А ты... ну, подскажешь.
— Подскажу? — голос Марины стал жестче. — То есть, я буду руководить парадом, а по факту — делать все сама, потому что у тебя все пригорит, а они будут сидеть и ждать. Ты понимаешь, что они просто сели нам на шею?
— Ну зачем ты так? У Наташи сложная ситуация.
— У Наташи наглость — вот её ситуация! — Марина повысила голос, не сдерживаясь. — Она делает ремонт, но при этом едет на все готовое. А твоя мама просто не хочет напрягаться. Почему мой отдых должен быть принесен в жертву их комфорту? Почему ты всегда выбираешь их, а не меня?
— Я никого не выбираю! Я просто хочу, чтобы всем было хорошо!
— Всем — это им! А мне? Мне когда будет хорошо?
Сергей замолчал, уставившись в пол. Его молчание было красноречивее любых слов. Он надеялся, что Марина поворчит, но в итоге наденет фартук и встанет к станку, как делала это всегда. Он рассчитывал на её безотказность.
В этот момент телефон Сергея звякнул. Он посмотрел на экран и поморщился.
— Кто там? — резко спросила Марина.
— Наташа. Пишет: «У нас там воду отключили, мы пораньше приедем, часа через два. Пусть Марина пока ванну наберет».
Это стало последней каплей. Марина почувствовала, как что-то щелкнуло внутри — механизм терпения разлетелся на мелкие шестеренки.
*
— Ванну ей набрать? — тихо, почти шепотом переспросила Марина, и этот шепот был страшнее крика. — А спинку ей не потереть?
Она резко развернулась и пошла в спальню. Сергей засеменил следом.
— Марин, ты куда? Что ты делаешь?
Марина распахнула шкаф и вытащила дорожную сумку. Движения её были быстрыми, хищными. Свитера, джинсы, теплые платья летели внутрь без разбора.
— Я уезжаю. Прямо сейчас.
— Куда? Ты с ума сошла? Через два часа гости приедут!
— Это твои гости, Сережа. Твои! Вот ты их и развлекай. Набирай им ванны, режь салаты, слушай про их ремонт и болячки. А я еду к родителям. Они звали меня две недели назад, а я, дура, отказалась, потому что хотела побыть с тобой.
— Марин, прекрати истерику! Нельзя так поступать перед праздником!
Марина резко выпрямилась и швырнула стопку белья в сумку с такой силой, что та глухо ухнула.
— Истерику? — она шагнула к мужу, глядя ему прямо в глаза. — Это не истерика, дорогой. Это решение. Я не прислуга для твоей сестры. Я не нанималась аниматором для твоей мамы. Я твоя жена, но ты об этом забыл. Ты хочешь быть хорошим сыном и братом? Будь. Но без меня.
Она застегнула молнию на сумке с резким, визжащим звуком.
— У тебя есть выбор, Сергей. Или ты остаешься здесь и обслуживаешь этот балаган, и тогда, скорее всего, по возвращении я подам на развод. Или ты берешь ключи от машины, мы закрываем эту квартиру на два замка и едем к людям, которые нас действительно любят и ждут. Решай. Сейчас.
Сергей опешил. Он никогда не видел Марину такой. Обычно мягкая, уступчивая, сейчас она напоминала скалу. Он посмотрел на телефон, который снова начал вибрировать в кармане, потом на жену, стоящую с сумкой в руке.
— Они же обидятся... — пробормотал он.
— Мне плевать, — отрезала Марина. — Мне абсолютно плевать на их обиды. Они на мои чувства плюют годами. Время пошло, Сережа. Я вызываю такси или мы едем вместе?
Сергей зажмурился, словно прыгал в ледяную воду. Потом резко выдохнул, вытащил телефон и выключил звук.
— Я еду, — сказал он глухо. — Дай мне пять минут собраться.
*
Трасса была свободной, город остался позади, мигая гирляндами витрин. В машине пахло мандаринами — Марина захватила пакет с кухонного стола. Сергей вел автомобиль молча, вцепившись в руль так, словно это был штурвал тонущего корабля.
— Звонили? — нарушила молчание Марина, глядя на экран бортового компьютера, где высвечивались пропущенные вызовы.
— Пять раз Наташа, три раза мама, — ответил Сергей, не отрывая взгляда от дороги. — Я еще в квартире пытался им набрать, когда вещи паковал. Хотел сказать, чтобы не ехали.
— И?
— Сбрасывали. Не брали трубку. Видимо, думали, что я буду просить купить майонез или хлеб. Решили, что лучшая защита — это игнор. Типа, приедем по факту, и никуда они не денутся.
Марина хмыкнула. Жестокая правда ситуации становилась очевидной даже для Сергея.
— Видишь? Они даже не дали тебе шанса их предупредить. Они боялись, что ты их нагрузишь проблемами. Это не семья, Сереж. Это паразитирование.
— Да понимаю я все, — с горечью в голосе ответил муж. — Просто... привык. С детства: «Наташенька маленькая, ей надо помочь», «Мама устала, потерпи». А я терплю. Думал, так правильно.
— Правильно — это когда взаимно.
Они подъехали к дому родителей Марины через три часа. Двухэтажный деревянный дом светился, как рождественская открытка. Во дворе стоял пузатый снеговик с морковкой вместо носа, а на крыльце отец Марины уже махал рукой, завидев знакомые фары.
Едва они переступили порог, их окутало запахом запеченной утки с яблоками и хвои.
— Ну наконец-то! — мама Марины всплеснула руками, обнимая дочь. — Мы уж думали, вы там в городе совсем зачахли! Сережа, проходи, дорогой, ты похудел что ли? Сейчас откармливать будем!
Отец крепко пожал руку зятю, хлопая по плечу.
— Молодцы, что вырвались. Баня готова, сейчас попаримся, весь стресс как рукой снимет.
Здесь никто не требовал обслуживания. Здесь никто не спрашивал, почему не нарезаны салаты. Здесь просто радовались тому, что они приехали. Сергей почувствовал, как напряжение, сковывавшее его последние сутки, начинает таять.
И тут зазвонил его телефон. Пронзительно, требовательно. На экране высветилось фото сестры. Потом сразу же — снова звонок. И еще.
— Возьми, — спокойно сказала Марина. — Поставь точку.
Сергей вышел на веранду, чтобы не портить праздник остальным. Он нажал кнопку ответа и сразу же услышал визгливый голос Наташи.
— Ты что, издеваешься?! Мы стоим под дверью уже двадцать минут! Звоним, стучим! У матери ноги замерзли! Почему вы не открываете? Вы что, спите там? Открывай немедленно!
— Мы не спим, — спокойно произнес Сергей. — И мы не откроем. Нас нет дома.
— В смысле нет дома? — голос сестры сорвался на фальцет. — А где вы? Мы же договаривались! Ты обещал!
— Я звонил вам четыре раза, пока мы собирались. Вы не брали трубку. Видимо, боялись, что я попрошу купить горошек. Теперь поздно. Мы уехали за город.
— Ты... ты шутишь? — в трубке послышалось шуршание, потом голос матери, полный негодования. — Сережа, как тебе не стыдно! Оставить мать и сестру на лестничной клетке! Немедленно возвращайтесь! Мы ждем!
— Мы не вернемся. Мы празднуем там, где нас ждали, а не там, где нами хотели воспользоваться.
— Да как ты смеешь! — заорала Наташа. — У меня ремонт! Мне некуда идти! Ты предатель! Ты нас бросил!
В этот момент на линии прорвался второй вызов. Звонила Татьяна Ильинична, соседка Сергея. Сергей попросил сестру замолчать на секунду и переключился.
— Сереженька, извини, что беспокою, — затараторила старушка. — Тут у вашей двери скандал, кричат какие-то женщины. Но я не поэтому звоню. Я тут своей подруге звонила, она в том же доме живет, где твоя сестра Наташа. Так вот, там никакой не ремонт! Там музыка гремит, молодежь какая-то гуляет. Подруга говорит, Наташка квартиру свою сдала какой-то компании на Новый год за бешеные деньги, а сама к вам намылилась, чтобы сэкономить!
Сергей застыл. Лицо его окаменело. Он снова переключился на сестру.
— Алло! Ты меня слышишь? — истошно вопила Наташа.
— Слышу, — ледяным тоном ответил Сергей. — Слышу и знаю. Про сдачу квартиры. Про «ремонт». Татьяна Ильинична только что рассказала. Ты сдала свою хату, чтобы заработать, а пожить решила у меня на халяву, да еще и за счет Марины поесть?
В трубке повисла тяжелая, липкая пауза.
— Ну... и что? — голос Наташи стал тише, но наглее. — Деньги лишними не бывают. А вам что, жалко? Родные люди же...
— Жалко, Наташа. Жалко, что у меня такая родня. Ключей под ковриком нет. Идите куда хотите. Хоть в гостиницу, хоть на вокзал. С деньгами от аренды ты, думаю, не пропадешь.
— Сережа, мама замерзла! — попыталась давить на жалость сестра.
— У мамы есть ты и твои «заработанные» деньги. Вызови ей такси бизнес-класса. С Новым годом.
Сергей нажал отбой и заблокировал номер. Постоял минуту, глядя на заснеженный лес, вдыхая морозный воздух. Ему было не стыдно. Ему было легко.
Он вернулся в дом. Марина вопросительно посмотрела на него.
— Они не просто так приехали, — сказал он громко, чтобы слышали все. — Наташа квартиру сдала на праздники.
Отец Марины крякнул и покачал головой.
— Ну и делов натворили. Правильно сделал, сынок. Садись за стол, утка стынет.
В эту ночь они смеялись, играли в настольные игры и смотрели старые комедии. А где-то в холодном городском подъезде, подсчитывая убытки от срочного поиска гостиницы в новогоднюю ночь, две женщины учились понимать, что такое закрытые двери.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.
Рекомендую к прочтению:
И ещё интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖