Это была обычная зимняя среда, из тех, что в роддомах называют «тихими», пока не доказано обратное. За окнами бушевал февральский буран — колючий снег мгновенно заметал тротуары, превращая территорию больничного городка в сплошное белое полотно.
В гинекологическом отделении шел плановый обход. Процессия была внушительной: впереди — строгий начмед, за ним — четверо врачей и две акушерки. Они методично перемещались от койки к койке, обсуждая назначения, когда тишину коридора взорвал резкий звонок внутреннего телефона.
— Срочно! В родильном — отслойка! Счет на минуты, операционная готова, ждем только вас! — голос дежурной акушерки из другого корпуса сорвался на крик.
Между корпусами было всего метров двести, но сегодня это расстояние казалось непреодолимым. Спецтехника не справлялась: узкую дорожку, едва пробитую дворником, снова завалило по колено.
Начмед и хирурги бросились к выходу первыми. Молодая акушерка Марина, не тратя времени на гардероб, выскочила следом прямо в том, в чем была — в легком тонком халате и резиновых медицинских шлепках на босу ногу.
Бежать по рыхлому снегу в такой обуви было почти невозможно. На середине пути нога Марины глубоко ушла в сугроб. Рывок — и одна туфля осталась где-то под толщей льда и снега. Девушка даже не обернулась. Ощущая обжигающий холод ледяной каши голым пальцами, она дохромала до входа в родильный блок, влетела в санпропускник и, на ходу сбрасывая промокшую одежду, нырнула в стерильный костюм.
В операционной царило напряженное молчание, нарушаемое только писком мониторов. Анестезиолог уже заканчивал вводить наркоз. Хирург и начмед работали слаженно, как единый механизм. Марина, забыв о том, что ее левая ступня окончательно онемела от холода, четко подавала инструменты, ассистируя врачам.
Прошло около часа. Когда первый крик младенца огласил операционную, напряжение в воздухе начало медленно таять.
Состояние матери: Стабильное.
Состояние ребенка: 8/9 по Апгар.
Угроза: Миновала.
Только когда последняя салфетка была посчитана, а швы наложены, врачи обратили внимание на странную деталь. Марина стояла у стола, опираясь на одну ногу, а вторая — покрасневшая и мокрая — сиротливо поджималась к щиколотке. С подола ее халата, который выглядывал из-под стерильной формы, всё еще капала талая вода.
— Марина, а где вторая туфля? — удивленно поднял бровь начмед.
— В сугробе у второго корпуса, — выдохнула она, и только сейчас ее начала бить мелкая дрожь.
С того дня за ней закрепилось прозвище «Золушка». Но в отличие от сказочной героини, она потеряла обувь не на балу, а во время спасательной операции.
Через неделю счастливый отец забирал жену и сына домой. Он долго тряс руку врачам, благодарил за «штатные роды» и дарил цветы. Пациентка и ее муж так и не узнали, что их жизнь висела на волоске, а молодая акушерка ради их спасения совершила свой маленький босоногий подвиг в эпицентре снежной бури. Медики решили оставить подробности того дня внутри коллектива — ведь для них это была просто работа, хоть и со счастливым финалом.