«Куда, куда вы удалились, Весны моей златые дни? Что день грядущий мне готовит? Его мой взор напрасно ловит…». В 19 веке эти слова из арии Ленского, главного героя оперы Петра Ильича Чайковского «Евгений Онегин» доносились до самого верхнего яруса Большого театра. А все благодаря незаурядной акустике зрительного зала, спроектированного архитектором императорских театров Альберто Кавосом. По мнению зодчего, публика, сидящая в зале, во время спектакля, должна была находиться в необычных условиях — будто бы внутри громадного музыкального инструмента. И не важно, какой именно инструмент — скрипка или виолончель. Главное, из чего он выполнен: не из дуба или ясеня, а из ели! Причем, ели особенной, так называемой, резонансной. Великий мастер Николо Амати делал свои скрипки именно из этой альпийской ели, называя ее поющей, благодаря чему его инструменты до сих пор издают неповторимые звуки. Такую ель не срубишь в лесу на Новый год, ее свойства — плотность, вес и упругость — уникальны и с годам
250-летию Большого театра посвящается. Та самая уникальная акустика зрительного зала
8 апреля8 апр
28
1 мин