В 2012 году рабочие, вскрывавшие перекрытия в особняке на Чайковского, 29, наткнулись на тайник. Серебро и фарфор, столовые приборы с вензелями, ордена и георгиевские медали. Всё это когда-то принадлежало Нарышкиным.
Один из газетных заголовков гласил: «Клад на миллиард», но мало кто вспомнил, что хозяйкой этого дома была Вера Нарышкина, падчерица графа Витте, автора денежной реформы, перевернувшей русскую экономику. Самой Веры к тому моменту не было в живых уже полвека.
Дом на Чайковского, к слову, был примечателен и до клада.
Когда-то его построили для прадеда Пушкина, «арапа Петра Великого» Абрама Ганнибала. Потом дом перешёл к князьям Трубецким, а уж от них к Нарышкиным.
Серебро прятали летом и осенью семнадцатого года, заворачивали в газеты «Русская воля» (каково название для такой минуты!), и замуровывали между вторым и третьим этажами флигеля.
Более двух тысяч предметов: самовары по пять килограммов весом, канделябры по двадцать, монограммы на каждой ложечке. Потом хозяева уехали, и тайник остался ждать.
Но, читатель, прежде чем рассказывать о кладе и о Вере, стоит объяснить, как дочь министра финансов Российской империи оказалась замужем за Нарышкиным, и почему слово «дочь» здесь нужно брать в кавычки.
У Сергея Юльевича Витте не было родных детей. Ни одного за две женитьбы. Этот человек, чьей подписью в 1897 году был введён золотой стандарт рубля (к тому моменту Госбанк накопил запас больше миллиарда рублей золотом), так и не оставил кровного потомства.
Первой женой стала Надежда Андреевна Спиридонова, но её не стало в 1890 году - сердце не выдержало, детей у них не было. Спустя год Витте встретил в театре Матильду Лисаневич, в девичестве Нурок, и влюбился так, что поставил карьеру на кон.
Матильда была замужем, и муж разводиться не хотел.
Витте, по собственному признанию, заплатил Лисаневичу отступные: по одним свидетельствам двадцать, по другим тридцать тысяч рублей.
И тут же подал Александру III два прошения одновременно на отставку с поста министра путей сообщения и на разрешение жениться на разведённой еврейке. Царь, человек грубоватого юмора, повертел бумагу и начертал:
— А хоть бы и на козе!
Добавлю от себя, что высший свет Матильду так и не принял. Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна лично вычеркнула её из списка дам, представляемых ко двору.
Петербургские острословы уже нашли, как отомстить министру, и окрестили новые золотые пятирублёвки «матильдорами» (в честь супруги), а десятирублёвки «виттекиндерами», то есть «детьми Витте».
Шутка была с двойным дном, потому что дети-то, мол, не свои, а золотые.
И вот тут начинается история Веры...
У Матильды была дочь от первого мужа, маленькая Верочка, родившаяся в 1883 году. Витте удочерил девочку официально, дал ей фамилию и отчество, открыл дорогу в свет, который не желал принимать её мать.
Вера Сергеевна Витте проводила время на европейских курортах, говорила по-французски лучше, чем по-русски, а в 1904 году вышла замуж за дипломата Кирилла Васильевича Нарышкина (сына владельца того самого дома на Чайковского, где через сто с лишним лет обнаружат замурованное серебро).
28 февраля 1915 года графа Витте не стало, сказалась тяжёлая болезнь. Ему было шестьдесят пять. Французский посол Палеолог записал, что при дворе известие восприняли с нескрываемым облегчением.
Николай II и вовсе не стал скрывать чувств: по свидетельству Палеолога, потерю бывшего министра он назвал «глубоким облегчением».
Не скрою от читателя, что ненависть была взаимной. По воспоминаниям близких знакомых, Витте последние годы провёл за сочинением мемуаров, где писал про царя не лестные строки. Он работал тайно, понимая, что власть попытается изъять рукопись.
Историки Ананьич и Ганелин позже напишут, что Витте собирался побеждать врагов, включая самого царя, «если не при жизни, то потом, во время битвы документов».
И он оказался прав, его оружие попытались отнять. В ту же ночь после кончины полиция явилась в особняк на Каменноостровском проспекте. Перевернули кабинет, вскрыли ящики стола, но ничего не нашли. Обыскали виллу в Биаррице (ту, что Витте получил за заключение Портсмутского мира, после которого его прозвали «графом Полусахалинским»), и снова впустую.
Рукопись к тому времени лежала в сейфе парижского банка, записанная на имя жены.
Читатель вправе спросить, а что Вера?
Вера к весне пятнадцатого года жила с мужем за границей. Революция окончательно оборвала все нити. Ни дома в Петрограде, ни прежних доходов; бывший дипломат Кирилл Васильевич стал просто эмигрантом без средств.
Супруги Нарышкины осели в Брюсселе. Вера, по свидетельствам бельгийских историков, устраивала благотворительные вечера в помощь русским студентам и хлопотала о бедствующих музыкантах.
Словом, делала то, что делали все бывшие русские дамы, у которых осталось воспитание, но не осталось денег.
В 1922 году она издала маленькую книжку: «Записки девочки», сто сорок одна страница, напечатанная в брюссельской типографии за свой счёт. Без указания места издания (даже в этом чувствуется эмигрантская осторожность).
Воспоминания о детстве в особняке Витте: Рождество и гувернантки, поездки в Биарриц. Ни слова о политике отца, ни намёка на золотой рубль, и ни одного имени из тех, что могли бы привлечь внимание историков.
А потом она замолчала на сорок лет.
Кирилл Васильевич ушёл из жизни в Брюсселе 25 октября 1950 года. Сама Вера доживала последние годы в Париже, в XVI округе, районе тихом и буржуазном, далёком от русской эмигрантской толчеи.
В 1963 году, 28 сентября, Веры Сергеевны Нарышкиной-Витте не стало. Ей было восемьдесят лет.
Кому же досталось наследство «золотого министра»?
С мемуарами вышло ловко.
Рукопись из парижского банка ещё задолго до ухода Витте переправили в городок Байонну на имя неизвестного доверенного лица. Оттуда бумаги попали к берлинскому издательству «Слово».
Иосиф Гессен, редактор эмигрантской газеты «Руль» и член правления «Слова», первым начал печатать отрывки:
— Это оружие, направленное против всех, вплоть до государя, — предупредил он читателей.
Первый том вышел в 1921 году. Трёхтомные воспоминания Витте стали одним из самых цитируемых источников по истории поздней империи.
А вот самой Веры в этой истории словно и не было: ни она, ни её мать Матильда (которой не стало после 1924 года) не получили от публикации ни копейки.
Серебро, замурованное в доме на Чайковского, пролежало в тайнике девяносто пять лет. Последний владелец особняка, поручик Сергей Сомов, женатый на сестре Кирилла Нарышкина Наталье, уехал во Францию и окончил свои дни в Париже в 1976 году. Наследников не осталось.
Клад передали в музей «Царское Село», где он выставляется с 2019 года. Русский перевод воспоминаний Веры появился только в 2005 году, с предисловием внучки, которая, видимо, решила, что молчать хватит.
Вот и вышло, что от могущественного графа Витте потомкам остался рубль, который продержался семнадцать лет и был отменён с началом мировой войны за несколько месяцев до смерти самого создателя, да мемуары, которые до сих пор кормят историков.
А клад в петербургской стене нашли рабочие-мигранты и чуть было не утащили серебро в газелях, пока охрана не спохватилась.