Отражение в старинном венецианском зеркале казалось ей чужим. Анна смотрела на высокую, стройную женщину в струящемся изумрудном платье от-кутюр, на холодный блеск бриллиантов, обвивающих тонкую шею, и не узнавала себя. Владелица крупнейшей в столице сети интерьерных бутиков, женщина, чье имя регулярно появлялось на страницах глянцевых журналов в списках самых успешных предпринимательниц, сейчас чувствовала себя лишь уставшей тенью.
За дверью роскошной гардеробной их загородного особняка ее ждал Вадим. Ее муж. Мужчина с безупречной улыбкой, идеальными манерами и холодными, как мартовский лед, глазами. Последние полгода их брак трещал по швам, хотя внешне они продолжали играть роли счастливой и успешной пары. Вадим стал раздражительным, скрытным, часто уезжал в «незапланированные командировки», а его телефон теперь всегда лежал экраном вниз. Анна, привыкшая доверять фактам и цифрам, гнала от себя подозрения, списывая все на кризис среднего возраста и усталость.
Сегодня они должны были присутствовать на важнейшем благотворительном вечере. От этого выхода зависел крупный контракт с иностранными инвесторами.
— Анечка, ты готова? — голос Вадима прозвучал слишком бодро, с ноткой неестественного энтузиазма, который резанул слух. Он заглянул в комнату, одетый в идеально скроенный смокинг. — Машина уже подана. Опаздывать не в наших правилах.
— Да, иду, — она выдавила дежурную улыбку, поправляя тяжелую застежку колье. — Вадим, ты не видел Машу? Я хочу попрощаться перед выездом.
— Она с няней в детской. Анна, прошу тебя, давай без долгих нежностей, водитель ждет у парадного входа. Я отпустил нашего Игоря, сегодня нас повезет человек из прокатной компании. Мой сюрприз — новенький «Майбах».
Эта деталь показалась Анне странной. Вадим ненавидел чужих людей за рулем и всегда доверял только их личному водителю. Но времени на расспросы не было. Она кивнула, подхватила серебристый клатч и вышла в коридор.
На просторной лестнице, освещенной хрустальной люстрой, стояла пятилетняя Маша. Девочка сжимала в руках плюшевого зайца, ее огромные серые глаза, так похожие на глаза Анны, смотрели на мать с недетской тревогой.
— Мамочка, — тихо позвала девочка, когда Анна опустилась перед ней на колени, чтобы поцеловать.
— Что такое, котенок? Не можешь уснуть? — Анна погладила дочь по мягким светлым волосам, чувствуя, как щемит сердце от нежности. В этом холодном доме только Маша была ее настоящим, безусловным счастьем.
Девочка придвинулась вплотную, ее маленькие ручки крепко обхватили шею Анны. Губы ребенка коснулись самого уха матери.
— Не садись в машину первой, — горячий, сбивчивый детский шепот заставил Анну оцепенеть. — Пожалуйста.
Анна отстранилась, заглядывая в глаза дочери.
— Что ты сказала? Почему, милая?
— Анна! Время! — голос Вадима снизу прозвучал резко, как щелчок хлыста.
Маша испуганно вздрогнула и попятилась к няне, которая уже спускалась со второго этажа. Девочка прижала палец к губам в умоляющем жесте и прошептала: «Я играла в прятки. Я слышала, как папа говорил по телефону».
Сердце Анны пропустило удар. Рациональная часть ее разума кричала, что это детские фантазии, что Маша могла услышать обрывок разговора о чем угодно, возможно, о подарке. Но интуиция — та самая материнская и женская интуиция, которая не раз спасала ее бизнес в моменты кризиса, — сейчас взвыла сиреной.
Она медленно выпрямилась. Холод пополз по позвоночнику, замораживая кровь.
— Иду, Вадим, — ее голос прозвучал удивительно ровно.
Она спустилась по ступеням. Вадим стоял у распахнутой входной двери. На улице моросил мелкий осенний дождь, отражаясь в черном глянце роскошного автомобиля, припаркованного у крыльца. Дверца со стороны пассажира была услужливо открыта незнакомым водителем в униформе.
— Прошу, дорогая, — Вадим сделал приглашающий жест, его глаза неотрывно следили за ней. В его взгляде было что-то хищное, выжидающее.
Анна сделала шаг к машине. Вдохнула запах дорогой кожи салона и влажного асфальта. И вдруг остановилась.
— Боже мой, — она картинно прижала руку к груди. — Вадим, я забыла в сейфе флешку с презентацией для инвесторов. Ту самую, которую мы должны передать Стивену.
Лицо мужа исказила гримаса раздражения, которую он тут же попытался скрыть за натянутой улыбкой.
— Анна, мы опаздываем. Презентация есть у твоей помощницы.
— Нет, там обновленные цифры по прибыли, которые я закончила только сегодня днем, — Анна смотрела ему прямо в глаза, изображая искреннюю растерянность. — Я не могу поехать без нее. Это займет ровно три минуты. Садись, я сейчас вернусь.
— Я подожду тебя здесь! — голос Вадима дрогнул, в нем проскользнула настоящая паника.
— На улице холодно, ты простудишься в одном смокинге. Садись в машину, грейся. Я мигом.
Не дожидаясь ответа, она развернулась и на высоких каблуках взбежала по ступеням обратно в дом. Дверь за ней закрылась с тяжелым щелчком.
Она не пошла в кабинет. Она прижалась спиной к прохладной стене холла, чувствуя, как бешено колотится пульс. На огромном экране системы видеонаблюдения, вмонтированном в стену прихожей, ей было прекрасно видно все, что происходило на улице.
Вадим нервно мерил шагами крыльцо. Он достал телефон, быстро набрал сообщение. Затем посмотрел на часы, выругался — по губам было видно — и, наконец, подошел к открытой пассажирской двери. Он не сел на место Анны, а лишь наклонился, чтобы бросить свой телефон на сиденье, и в этот момент водитель, до этого стоявший неподвижно, вдруг захлопнул дверь.
Вадим дернул ручку — заперто.
В следующую секунду тишину элитного поселка разорвал вой сирен. Из-за поворота, сверкая проблесковыми маячками, вылетели две патрульные машины. Они резко затормозили, заблокировав выезд «Майбаху».
Люди в масках и форме спецназа выскочили из машин. Вадим отшатнулся от автомобиля, его лицо на экране стало белым как мел. Водитель «Майбаха» покорно поднял руки и вышел из-за руля.
Анна стояла в прихожей своего роскошного дома, не в силах пошевелиться. Лишь спустя час, после череды звонков своему начальнику службы безопасности, бывшему полковнику ФСБ, до нее дошел истинный смысл того, что на самом деле задумал ее супруг.
План Вадима был до дьявольского великолепен в своей простоте и жестокости.
Ее бизнес, сеть «Аура», оценивался в миллиарды. По брачному контракту, который они подписали в самом начале, при разводе Вадим получал лишь скромные отступные. Но последние месяцы он вел двойную игру. У него появилась любовница — не просто девушка, а юрист из конкурирующей фирмы. Вадим влез в огромные долги, играя на бирже, и ему срочно нужен был полный контроль над активами жены.
Убить ее было слишком рискованно. А вот посадить за решетку — идеально.
Начальник службы безопасности, оперативно получивший информацию от своих каналов в органах, доложил Анне леденящие душу детали. Под пассажирским сиденьем «Майбаха», именно там, куда должна была сесть Анна, лежал плотный пакет с огромной партией синтетических наркотиков. Водитель был подставным лицом, нанятым через третьи руки.
Если бы она села в машину первой, дверь бы заблокировалась. Вадим бы остался на улице — якобы ожидая, пока она устроится, или под предлогом того, что сам забыл телефон. В этот момент появилась бы полиция — наводка была сделана заранее, анонимно, с указанием конкретных номеров и времени выезда.
Ее бы вытащили из машины. Пакет находился бы точно под ее ногами. На пакете, как выяснилось позже, эксперты нашли бы отпечатки пальцев Анны — Вадим аккуратно перенес их с ее бокала для вина с помощью специальной пленки. Громкий скандал, арест, СИЗО. Пока она пыталась бы доказать свою невиновность, Вадим, как законный супруг и единственный опекун их дочери, получил бы генеральную доверенность на управление бизнесом. Он продал бы «Ауру» за бесценок нужным людям, забрал бы Машу и исчез за границей со своей новой пассией.
Маша. Маленькая, смышленая Маша, игравшая в прятки в кабинете отца, услышала, как он говорил по телефону: «Как только она сядет на пассажирское, двери блокируются. Сразу даешь отмашку своим. Я в машину не сажусь. Все должно быть чисто, пакет прямо под ее сиденьем». Девочка не поняла про пакет и полицию. Но она уловила интонацию отца, его злой, холодный тон, и поняла главное — садиться в машину опасно.
Анна медленно сползла по стене на мраморный пол прихожей. Изумрудный шелк платья разметался по камню. Она обхватила голову руками, ее била крупная дрожь. Слезы, долго сдерживаемые, наконец прорвались наружу, смывая идеальный макияж, смывая иллюзию ее безупречной жизни.
Она плакала не от страха. Она плакала от того, как близко была к краю пропасти. От предательства человека, с которым делила постель и стол. От того, что жизнь ей спасла ее пятилетняя дочь.
На экране монитора было видно, как на запястьях Вадима защелкиваются наручники. Полиция вскрыла машину и нашла пакет, но поскольку Вадим был единственным, кто приближался к открытой двери и бросал туда свой телефон, а Анны даже не было на улице, ситуация развернулась на 180 градусов. План дал сбой. Теперь ему предстояло очень долго объяснять следователям, откуда в арендованной им машине взялись запрещенные вещества. Начальник безопасности Анны уже позаботился о том, чтобы у следствия оказались записи с камер наблюдения, где четко видно, кто арендовал машину и кто нанимал водителя.
Анна поднялась. Колени все еще дрожали, но спина была абсолютно прямой. Она стянула с шеи тяжелое бриллиантовое колье — подарок Вадима — и брезгливо бросила его на тумбочку.
Она поднялась на второй этаж, в детскую. В комнате горел мягкий свет ночника. Маша не спала. Она сидела в своей кроватке, обнимая зайца.
Анна подошла, скинула туфли и прямо в своем роскошном, измятом платье забралась к дочери под одеяло. Она прижала к себе маленькое, теплое тельце, вдыхая запах детского шампуня и молока.
— Мамочка, ты не уехала? — тихо спросила Маша, прижимаясь к ней.
— Нет, моя родная. Мама никуда не уехала. И больше никогда не оставит тебя одну, — Анна целовала ее макушку, чувствуя, как ледяная броня, сковывавшая ее сердце все эти месяцы, тает, уступая место обжигающей, живой силе.
Завтра будут звонки адвокатам. Завтра будет скандал в прессе, разделение имущества, жестокая битва за опеку, которую она выиграет, потому что теперь у нее нет слабых мест. Завтра она вычеркнет предателя из своей жизни навсегда.
Но сегодня, в этой тихой детской комнате, она была просто матерью, которая обрела второе рождение благодаря шепоту своего ребенка. И впервые за очень долгое время Анна точно знала: теперь все будет по-настоящему хорошо.
