Весной 1859 года наместник Кавказа князь А. Барятинский пишет Государю, что у него «составлен план для будущего», который, он предпочёл бы изложить устно, «с картою в руках». А. Барятинский просит разрешения прибыть в Петербург. Император отвечает кратко и тепло, приглашает прибыть на встречу. В этих письмах нет патетики и громких ура-патриотических эмоций. Есть чувство ответственности за исход целой эпохи – политики Российской Империи на Кавказе. Вернувшись на Кавказ, Барятинский действует и предпринимает все от него зависящие, чтобы заключить мир с Имамом Шамилем. Несмотря на численный перевес и реальную возможность разгромить немногочисленных мюридов, сопровождавших Имама во время продвижения к Гунибу, А. Барятинский не только не нападает на них, а запрещает все военные действия в отношении Шамиля, чтобы не допустить гибели Имама. Можно достоверно утверждать, А. Барятинский жестко и решительно оберегает безопасность и благополучие Шамиля (чего стоит его приказ, а категоричной форме: