— Влад, ты мне сейчас напоминаешь Паниковского с его гусем, только вместо гуся у тебя в руках паспорт твоей мамы, — Карина с хрустом откусила свежий огурец, купленный за какие-то несусветные деньги в «Лавке у дома». — Положи документ на место.
— Карин, ну ты как маленькая, честное слово, — Владислав нервно пригладил редеющие волосы. — Жанне Витальевне нужна прописка в городе, чтобы поликлиника была нормальная и пенсия с московской надбавкой. Тебе что, жалко квадратных сантиметров в пустой квартире?
— Мне не жалко сантиметров, мне жалко своих нервных клеток, которые у меня не восстанавливаются со времен нашей свадьбы, — Карина обвела взглядом кухню.
Апрель за окном задорно гнал по асфальту пыль и прошлогодние фантики, а на подоконнике грустно чахла рассада перцев, которую Жанна Витальевна притащила «для пользы дела». Квартира, в которой они жили, была Карининым приданным — крепкая сталинка с высокими потолками, где каждый скрип паркета был родным. Новая же «двушка» в новостройке на окраине, купленная в ипотеку на двадцать лет, пахла бетоном, надеждой и будущей свободой детей. План был прост: Миша доучивается, Тоня заканчивает институт, и вот оно — гнездо для старта.
— Она там жить не будет, клянусь, — Влад подошел к жене, пытаясь изобразить на лице честность кавказского долгожителя. — Просто штамп в паспорте. Она в своем поселке так и останется, к своим грядкам привязанная.
— Ага, «Гюльчатай, открой личико», — хмыкнула Карина. — Знаю я эти «просто штампы». Сначала прописка, потом «ой, мне до кардиолога пять минут на трамвае», а потом я обнаружу её халат на крючке в ванной новостройки. А там, между прочим, кафель чешский, я на него полгода копила, во всем себе отказывая. Даже сапоги новые не купила, в старых дохаживаю.
— Карина, не начинай про сапоги, — поморщился муж. — Ты их не купила, потому что влюбилась в ту раковину-чашу, которая выглядит как корыто для умывания в деревне, а стоит как подержанная иномарка.
— Это дизайнерское решение! — Карина встала и начала громыхать тарелками, загружая их в посудомойку. — И вообще, Влад, квартира оформлена на нас обоих, но платим мы из общего бюджета. А твоя мама палец о палец не ударила, чтобы нам помочь. Только советы дает, от которых у меня изжога.
В этот момент в кухню шоркая тапочками зашел Миша. В свои пятнадцать он выглядел как вопросительный знак — длинный, худой и вечно голодный.
— Мам, а в новой квартире интернет будет оптоволоконный? — спросил он, заглядывая в холодильник. — А то у бабушки Жанны в деревне даже телефон ловит только на березе.
— В новой квартире, Мишенька, будет заповедная зона, — отрезала Карина. — Без интернета, без бабушек и, судя по настроению папы, без моего спокойствия.
— Мама Жанна завтра приезжает, — Влад произнес это так, будто объявлял о начале ледникового периода. — С вещами. Она решила, что в апреле в городе дышится легче.
Карина замерла с грязной вилкой в руке.
— В смысле «с вещами»? У нас и так в трешке повернуться негде. Тоня в своей комнате забаррикадировалась чертежами, у тебя инструменты в коридоре, я скоро спать в ванной буду.
— Она поживет пару недель, пока мы документы на прописку подаем, — Влад старался не смотреть жене в глаза. — Ну, Карин, она же мать. «Мама — это святое», как в фильмах говорят.
— В фильмах мамы обычно живут в других городах и присылают посылки с вареньем, а не вваливаются в новостройку, которую я планировала сдавать, чтобы ипотеку гасить быстрее, — Карина вытерла руки полотенцем. — Ты понимаешь, что если мы её туда пропишем, выписать её потом можно будет только через Гаагский трибунал?
Вечер прошел в атмосфере холодного вооруженного нейтралитета. Тоня, старшая, пришла из университета поздно, кинула в углу рюкзак и сразу направилась к чайнику.
— Опять воюете? — лениво спросила она. — Пап, если бабушка Жанна переедет в новостройку, я туда не поеду. У неё специфическое представление о порядке. Она мои кисти для макияжа в стаканчик из-под йогурта поставила и помыла их хозяйственным мылом.
— Это она от заботы, — буркнул Влад из-за газеты, которую читал чисто для того, чтобы не поддерживать диалог.
— Такая забота, Тонюшка, в уголовном кодексе называется «порча имущества», — вставила Карина. — Но твой отец считает, что мы должны превратить нашу инвестицию в дом престарелых.
Утром Жанна Витальевна явилась как гром среди ясного неба, причем в семь утра. В руках у неё было два баула, перевязанных шпагатом, и ведро соленых огурцов, которые пахли на весь подъезд так, будто где-то вскрыли склад с уксусом.
— Кариночка, деточка, не спишь? — бодро пропела свекровь, просачиваясь в прихожую. — А я вот, пораньше, чтобы пробок не было. Владюша, помоги чемодан занести, там у меня самое ценное — банки и постельное на первое время.
Карина стояла в халате, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев.
— Жанна Витальевна, доброе утро. А что, в поселке уже все огурцы доели, решили городскими заняться?
— Ой, Кариша, ну что ты всё шутишь, — свекровь уже по-хозяйски снимала пальто, вешая его на единственный свободный крючок. — Я слышала, вы там в новостройке ремонт закончили. Владюша сказал, там стены голые, неуютно. Я шторки привезла, еще от моей мамы остались, добротный крепдешин.
— В той квартире скандинавский стиль, — процедила Карина. — Там стены цвета «пыльная роза» и серый ламинат. Крепдешин там будет смотреться как седло на корове.
— Скандинавский — это когда всё бедно и холодно? — Жанна Витальевна сочувственно покачала головой. — Ничего, я обживу. Главное — прописочку оформить. Влад обещал сегодня в МФЦ сходить.
Влад материализовался в коридоре, пряча глаза. Он быстро чмокнул мать в щеку и пробормотал что-то про срочное совещание.
— Ты куда? — Карина преградила ему путь. — А как же завтрак? А как же обсуждение стратегии нашего выживания?
— Карин, ну разберитесь сами, вы же женщины, — Влад проскользнул в дверь. — Мам, чай на полке, сахар в тумбочке. Я вечером буду!
Оставшись один на один с «великим инквизитором» в юбке, Карина поняла, что мирные переговоры зашли в тупик. Жанна Витальевна уже вовсю инспектировала холодильник.
— Сырок-то у вас просроченный, Карина. На два дня. Выкину, пожалуй. И зачем вы столько колбасы берете? Это же сплошная химия. Я вот сальца привезла, своего, домашнего.
— Жанна Витальевна, — Карина прислонилась к косяку, — давайте на берегу договоримся. Квартира в новостройке — это будущее детей. Мы её планировали сдавать. Если вы туда пропишетесь, стоимость аренды упадет, потому что никто не хочет жить в квартире с прописанной чужой бабушкой.
— Какая же я чужая? — свекровь театрально схватилась за сердце. — Я мать твоего мужа! Я, может, последние годы хочу в цивилизации дожить. Чтобы лифт работал, чтобы аптека за углом. А вы меня в поселке гнить оставляете? Ипотеку они платят... А кто Владюшу на ноги поставил? Кто ему на первый костюм деньги копил?
— На костюм он сам заработал, когда в стройотряде впахивал, — напомнила Карина. — А вот на квартиру мы пашем вдвоем. И я не позволю превратить новостройку в склад старых вещей и запаха нафталина.
— Ну, это мы еще посмотрим, чья возьмет, — вдруг абсолютно спокойным и даже стальным голосом произнесла Жанна Витальевна, перестав копаться в холодильнике. — Владюша уже все документы подготовил. И собственность у вас долевая. Его половина — его право.
Весь день Карина ходила сама не своя. На работе всё валилось из рук. Она представляла, как её любовно выбранные обои в мелкий цветочек в спальне новостройки заклеиваются календарями с котятами и иконами, а на кухне вместо модной кофемашины воцаряется эмалированный чайник с накипью.
Вечером дома её ждал сюрприз. Влад сидел на диване, сияя как начищенный самовар.
— Всё, Карин! Сдали документы. Через неделю у мамы будет городская прописка. И знаешь, что она придумала? Чтобы нам легче было ипотеку платить, она свою комнату в поселке сдаст какой-нибудь приличной семье, а сама пока в новостройке поживет. Приглядит за порядком, чтобы трубы не лопнули.
Карина медленно села на стул. Тоня и Миша переглянулись. В воздухе пахло не только мамиными огурцами, но и грандиозным семейным переломом. Жанна Витальевна из кухни победоносно крикнула:
— Кариночка, я там твою кастрюлю помыла, а то дно совсем закоптилось. Металлическим ершиком терла, еле отчистила!
Карина посмотрела на свои руки. На них не было ни капли крема, зато была решимость, которой позавидовал бы Наполеон перед Бородино. Она поняла: если сейчас не нанести ответный удар, её жизнь превратится в бесконечный сериал «Свекровь в большом городе».
— Значит, сдаст комнату и переедет к нам в новостройку? — тихо переспросила Карина.
— Да, — радостно подтвердил Влад. — Здорово же, правда? Помощь под боком.
— Очень здорово, Владюша. Просто великолепно. Я даже не ожидала от тебя такой прыти.
Она встала, прошла в спальню и достала из сейфа папку с документами, о которой Влад, в силу своей мужской забывчивости и вечного «авось», давно не вспоминал. Это была дарственная от её собственной тетки на старый, но крепкий гараж в ГСК прямо за этой самой новостройкой и еще кое-какие бумаги, касающиеся их общего брачного договора, который они подписали пять лет назад «на всякий случай».
Карина вернулась в комнату с загадочной улыбкой, которая обычно не предвещала ничего хорошего для мужской части населения.
— Раз так, — сказала она, — то и я внесу свой вклад в наше семейное благополучие. Жанна Витальевна, а вы знаете, что у нас по закону, если в квартире прописан пенсионер, налог на имущество считается иначе?
— Правда? — свекровь высунулась из кухни, вытирая руки полотенцем, которое Карина берегла для гостей. — Ну вот видишь, какая я полезная!
— Еще какая, — кивнула Карина. — Поэтому я завтра же займусь вопросом «уплотнения».
Но муж и представить не мог, что удумала его жена.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜