Сегодня хороший вечер. Настолько хороший, что мне досталась нижняя боковая полка в плацкарте. А на столике… о чудо из чудес! Трафарет шахматной доски! Прямо как в настоящем турнирном зале, только вместо кресел — полки, а вместо люстры — тусклый светодиодный светильник, который мигает в такт колёсам.
Верхнее место пустует, никто не свисает сверху бородой. Соседа, с которым можно было бы разыграть Северный гамбит, нет. Да и фигур нет. Ну, без фигур гамбит — это просто разговор сам с собой. Итак, ближайшие пять часов я буду занят важными делами. Во-первых, разобраться, что скрывается за словом «фирменный» применительно к поезду. Во-вторых, понять, где мне провести ночь в незнакомом городе. И, может быть, попутно выяснить, в честь какого героя назвали этот состав. Потому что просто так, по щучьему веленью, имена поездам не дают.
Начнём с того, что интернет — великий источник лжи. Говорят, у фирменных поездов более удобный график и утренний кофе в постель. Отправляешься в ночь, просыпаешься — а ты уже на месте, свежий как огурец и готовый покорять достопримечательности. Но это, как вы понимаете, для избранных. Для тех, кто взял билет до конечной станции, а не до какой-то там промежуточной. Сегодняшняя «фирма» довезёт меня до моего пункта назначения аккурат к полуночи. То есть я буду не выспавшимся огурцом, а зомби с рюкзаком, который на автопилоте ловит такси. Или, если повезёт, идёт пешком. В темноте. По незнакомому городу. С трубкой в зубах. Что может пойти не так?
Второй плюс, который мне особенно нравится: фирменные поезда мчат без очереди. Их пропускают другие, менее фартовые, этакие железнодорожные неудачники. Представьте себе картину: состав 109Ж гордо летит по магистрали, а на запасных путях стоят простые смертные поезда и плачут. Смотритель станции машет флажком: «Давай, давай, фирмач, проходи! А эти пусть подождут, они не фирменные». Звучит как анекдот, но я готов в это поверить, потому что мы действительно ни разу не тормознули там, где тормозят все. Или мне просто кажется?
Ещё в интернете обещают горячее питание, туалетные принадлежности и какие-то «другие блага». Пока что я видел только розетку, которая не работает, и проводницу, которая сказала, что «горячее питание — это если вы в СВ, а у вас плацкарт, молодой человек». Мне уже не двадцать, но она назвала меня «молодым человеком». Это, наверное, и есть то самое благо.
А теперь, внимание, барабанная дробь и вопль отчаяния. Я еду в фирменном поезде 109Ж/110Ж. Буква «Ж», как мне кажется, означает «жёсткий». Жёсткий график, жёсткие полки, жёсткий разговор с проводницей. И мой вагон — №3 — не фирменный. Вообще. Но название-то — фирменное!
В честь кого назван поезд? Спрашиваю у проводницы. Она говорит: «А я не знаю, вы в интернете посмотрите». Спасибо, мать. Смотрю в интернете. Связь ловит два символа из пяти. Удаётся разобрать, что поезд 109Ж/110Ж курсирует между… нет, не скажу. Потому что это будет спойлером. Скажу только, что название, судя по всему, географическое. То есть в честь какого-то города или реки. Или, может быть, в честь героя войны? Или в честь начальника РЖД?
Ладно, хватит ворчать. Поезд носит имя человека, которого стоит помнить и чтить. В 2020 году составу присвоили имя Героя Советского Союза Андрея Пантелеевича Тульникова. Уроженец Астраханской области — оттуда же, кстати, поезд и стартует. Он прошёл всю войну. Курская дуга, ранения, Берлин. Всё как в учебнике, только учебники не пахнут порохом и потом.
Звание Героя он получил весной 1945-го за операцию на Одере. Группа бойцов под его командованием захватила плацдарм на правом берегу. Звучит как строчка из сводки, но за ней — ледяная вода, свинец и то самое упрямство, которое не прописано в уставах. Потом был Бреслау, нынешний Вроцлав. Награды: Золотая Звезда, орден Ленина, Красное Знамя, Отечественная война, Красная Звезда, Слава III степени и три медали «За отвагу». Долгое время Тульников оставался единственным Героем в Астраханской области и на Приволжской железной дороге, где он потом проработал 37 лет. Представляете: человек форсировал Одер, а потом всю жизнь трудился в железнодорожной конторе. Наверное, ему было не страшно ни начальство, ни отчёты. Что там начальник, если ты Берлин видел?
Ушёл из жизни в 2015-м. Прожил долго. Имя его носит школа в селе Пришиб, какой-то завод (или депо, точно не помню) и, конечно, этот поезд. Он ходит из Астрахани в Санкт-Петербург. Из родной степи в город, который помнит блокаду. Две судьбы, спаянные сталью.
Я зачитался в планшете — и не заметил, как мы подкатили к Мичуринску.
Сорок пять минут - «Фирменная остановка». Можно раскурить трубку и обойти половину Мичуринска. Шутка. Сегодняшним вечером изучим лишь вокзал и копнем немного истории.
Вокзал здесь — штука старая. Настолько старая, что, кажется, помнит ещё те времена, когда пассажиры боялись не опоздать на поезд, а встретить в пути разбойников. Всё началось в 1866 году. Тогда станция называлась «Козлов», и первый поезд пришёл сюда по Рязанско-Козловской дороге. Идея проложить рельсы через эти места принадлежала барону фон Дервизу. Фамилия звучит как заклинание из немецкой сказки. Наверное, барон носил монокль и щёлкал каблуками, но дорогу построил — спасибо ему.
Первое здание было деревянным, маленьким, как скворечник. Но пассажиров становилось всё больше, и в 1872 году на его месте вырос каменный монстр. Который, кстати, дожил до наших дней почти нетронутым. Это вам не современные ТЦ с гарантией ровного стояния в три года. В XIX веке строили на совесть.
Здание длинное, двухэтажное, с подвалом. Крыша — вальмовая, что бы это ни значило (звучит как название болезни, но на самом деле архитектурный термин). Форма не прямоугольная, а с какими-то выступами и раскреповками. Я даже выговаривать это боюсь, а не то что рисовать. Но на глаз — красиво. Игра объёмов, как в театре теней.
Северный фасад, тот, что выходит на площадь, — главное «лицо» вокзала. Оно разделено на пять частей, как симфония на пять актов. Центральная часть выделена ризалитами — это такие выступы, чтобы здание не казалось скучным. Три высоких арочных дверных проёма, широкая лестница, а сверху — аттик. Аттик совсем не имя древнегреческого философа, на деле просто стенка над карнизом.
Стиль — поздний классицизм с элементами эклектики. Стены первого этажа рустованы — то есть сделаны «под камень», чтобы казаться суровыми. Карнизы мощные, как брови уставшего профессора. Окна первого этажа арочные, с замковым камнем — будто прищуренные глаза. Второго — прямоугольные, строгие. В целом, здание смотрит на мир с лёгкой надменностью, как и подобает старому вокзалу, повидавшему и царей, и комиссаров, и беженцев, и туристов с селфи-палками.
Внутри — отдельный разговор. Зал ожидания отделан мрамором. Мрамор в провинциальном вокзале! Сейчас такое только в дворцах увидишь. Атмосфера прошлого — густая, как табачный дым. И главный артефакт, от которого у меня глаз загорелся: действующая советская камера хранения. Она принимает монеты номиналом 15 копеек. Портал в СССР. Ещё в здании есть выставка моделей паровозов. Маленькие, но такие же серьёзные, как настоящие. Стоят и молчат.
Выходишь на площадь — и сразу натыкаешься на бронзового Ивана Мичурина. В шляпе. Смотрит куда-то вдаль, на свои сады. Между прочим, именно в честь него город Козлов переименовали. Раньше был просто Козлов — звучало как фамилия купца. А стал Мичуринск — загадочно и плодово-ягодно. На площади фонтан — круглый, а в центре огромное яблоко. Бронзовое или каменное — не разобрал в сумерках. Но оно там точно есть. Символ города-сада. И, знаете, есть в этом что-то мистическое. Будто сам Илья Ильич (как его там по батюшке? Иван Владимирович) вывел не только новые сорта яблок, но и сорт города. Город-гибрид. Козлов скрестили с яблоней — получился Мичуринск.
Я докурил трубку (в отведённом месте, разумеется, не нарушая правил), стряхнул пепел в урну и оглянулся на вокзал. В окнах горел жёлтый свет. Где-то внутри, в зале ожидания, может быть, прятался дух старого Козлова — бородатый мужик в лаптях, который не понимает, почему его город назвали в честь садовода.
Пора возвращаться в вагон. Еще три часа пути, короткие остановки. Я сяду на свою полку, положу руки на нарисованные шахматные клетки, сверху — голову. Под стук колёс можно и подремать. И, может быть, мне приснится та самая партия с Северным гамбитом или Сицилианским. С призрачным противником. И фигуры у нас будут — из старого, доброго, ушедшего времени.