Решила я слегка реанимировать свой канал (вдруг кому-нибудь меня покажут?) и опубликовать здесь тексты, которые я писала на литературный конкурс. Участие в этом слегка странном конкурсе я приняла случайно, просто увидела рекламу и подумала: "Почему бы и... да!" Почему я назвала конкурс несколько странным? Да потому, что судей, как таковых, не было, а были некие читатели. Потому как призы тоже не были обозначены. А участников набралось аж 2 тысячи или даже больше. Конкурсантам дали 5 заданий (то есть нужно было написать 5 рассказов), по одному на сутки. Дополнительные 2 задания тоже выдавались, но я не стала их "зарабатывать". Я так и не поняла, кто выиграл этот конкурс, но точно не я. Меня потом звали в сообщество, которое конкурс и проводило, обещали научить гениально писать, но я отказалась, так как когда мне говорят на какую тему и как мне нужно писать, у меня наступает полное отупение всей головы и апатия. Конкурсные задания забрали у меня столько сил, что я до сих пор слегка не в себе. А если меня начнут учить правильно творить... Тут уж я ни строчки не напишу.
Конкурсные рассказы я публиковала на своей странице вконтакте (так требовалось) и в телеграме. А сейчас решила показать их вам.
Итак, 5 заданий. В первом я должна была "обнаружить" героя в необычной локации, в которой он и должен был оставаться всё время. Во втором напугать героя, но не явно, исподволь. В третьем должно было обнаружиться, что герой не такой уж и лапочка и что есть на его совести тяжкий грех. В четвёртом задании мне было велено сказать герою, что он моя выдумка. А в пятом я вольна была делать всё, как захочу! Получилось ли у меня? Думаю, да!
1.
— Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь...
— Слышу, уже встаю, минуточку, — мысленно ответил на телефонный звонок Олег Андреевич Ангел («Ангел не профессия, а фамилия», — так он объяснял новым знакомым, но вид при этом имел такой важный и загадочный, что собеседник всерьез начинал полагать, что этот солидный мужчина действительно прислан на Землю из высших сфер).
— И в гостиной при свечах он танцевал как Бог, — не унимался Кипелов, то есть некий желающий поговорить с Олегом Андреевичем.
«Сейчас», — подумал Ангел и провалился в глубочайший сон, даже беспамятство, на дне которого полыхала одна лишь мысль: какой чёрт дернул меня открыть эту клинику.
День у Олега Андреевича выдался тяжелым, насыщенным. С утра плановые операции, к счастью, без потерь и неприятных неожиданностей. А вот после обеда начался хирургический ад: Ангел стоял у стола, уставший, измученный, обессиленный (сам того не осознавая, он часто лишь своей волей крепко удерживал за хвосты собачьи и кошачьи жизни, не давая им пересечь последнюю черту) и делал разрезы, и удалял ненужное, и зашивал, а потом утешал плачущих владельцев и нетерпеливо поглядывал на часы. Когда же этот сумасшедший день закончится? Но время, издеваясь над Ангелом, текло слишком уж неторопливо, давая шанс больным, и Олег Андреевич снова вставал к столу, надевал перчатки и кидался в бой.
Если бы не та огромная кавказская овчарка, наверняка день Ангела бы закончился предсказуемо и не интересно. Но в девять вечера, когда клиника готовилась к закрытию, привезли эту огромную псину, которая никак не могла разродиться. Она-то и высосала из Ангела последние силы, абсолютно все. И Олег Андреевич впоследствии не смог даже вспомнить, как поднимал огромную собаку на стол, как реанимировал почти захлебнувшихся щенков, как беседовал с зарёванной хозяйкой и рассказывал, что ей теперь делать.
— Наташа, я в клинике немного посплю и приеду, не смогу сейчас вести машину, — Ангел, не слушая ответ, бросил телефон на стол, а сам повалился на кушетку, стоявшую в комнате отдыха.
— Этот парень был из тех, кто просто любит жизнь... — снова настойчиво запел телефон, и Олег Андреевич наконец-то проснулся.
— Сейчас. Уже бегу, — пробормотал он, не открывая глаз, ловя последние секунды неги и покоя. — Кому я там понадобился в такую рань!
Рань? Ангел по привычке протянул руку к тумбочке, что была рядом с кроватью, но вместо привычного прикосновения к телефону, рука его влезла во что-то мокрое и липкое.
«Что такое? Ах, да! Я же в клинике заснул! Что пролили на кушетку? И почему подушка такая твёрдая?» Ангел окончательно проснулся, унюхал аромат кофе и сдобы («Странно, откуда эти запахи в клинике?») и наконец-то открыл глаза и увидел старый деревянный стол.
— Мне нравится твоя форма! — прозвучал чей-то голос, сиплый, неприятный. — Весьма забавная. Никогда не думал, что черепа могут быть настолько... весёлыми. Ты в морге работаешь?
— В ветеринарной клинике, — машинально ответил Ангел, поднял голову со стола, служившего ему подушкой, и осмотрелся.
Помещение, в котором оказался Олег Андреевич было тусклым, мрачным, унылым, немного зловещим. Это было то ли кафе, то ли придорожная забегаловка. Забытый богами общепит, обшарпанный, увядающий.
— Что это? — глупо спросил Ангел.
— Что именно?
Ангел смущённо посмотрел на собеседника — мрачного, небрежно одетого человека, стоявшего за стойкой бара.
— Вот это всё! Куда я попал?
— О, путник! Ты попал в самое лучшее место на этой планете! Добро пожаловать в таверну «Брошь и собачка»!
2.
— Не ведьма, не колдунья ко мне явилась днём...
«Интересно, когда я успел поменять мелодию звонка. Главное, зачем?» — подумал Олег Андреевич Ангел, но просыпаться не стал, решив досмотреть привидевшийся кошмар до самого конца.
И приснится же такое! Что он, вроде бы, оказался в старой таверне, разговаривал с хозяином, потом ужинал (или завтракал? да какая разница!), наверняка ему посулили мягкую постель и полный покой. А что было позже? Не сожрали ли его злые волки? Обязательно нужно донырнуть до дна этого сна, чтобы оттолкнуться от него и воспарить ввысь, в привычную реальность, где Олег Андреевич — успешный владелец ветеринарной клиники «Хвостатые ангелы», где жизнь течёт своим чередом, преподнося сюрпризы не то, чтобы ожидаемые, но вполне объяснимые.
А Беркут тем временем всё рассказывал и рассказывал свою историю, то есть кто-то настойчиво пытался пробудить Олега Андреевича телефонным звонком.
— ... Зашла случайно смерть!
Короткое, страшное слово впилось ядовитым жалом в сознание Олега Андреевича и мгновенно пробудило его.
Сердце Ангела (ах, как же красиво звучит эта фраза!) билось часто, гулко, словно песня провидела события, которые должны были произойти.
— Здоров же ты спать! Даже до каморки не добрался!
Олег Андреевич недоумённо осмотрелся. Всё верно. Та самая старая таверна, унылая, угрюмая, слегка зловещая. Хозяин за стойкой елозит грязным полотенцем по щербатым тарелкам и ехидно лыбится.
— Говорю, сморило тебя снова. Хотел было дотащить тебя до кровати, но одному не с руки, велик ты, ветеринар с черепами.
«Наверняка меня опоили какой-то гадостью. Зачем? Что им нужно? Деньги? Мои услуги? Или...»
— Наташа! Что с ней?
— Откуда же мне знать! Кто это вообще? Жена? Подружка?
— Невеста.
— Аааа... никогда у меня не было невест. Что ж, поздравляю.
— Спасибо, — ответил Олег Андреевич, внимательно всматриваясь в лицо хозяина. Не выдаст ли он себя нервным тиком, жестом или словом. — Я здесь не потому что... С Наташей ничего не случилось? — хрипло, напугано спросил Олег Андреевич и тут же, очень не к месту и не ко времени понял, почему страх называют липким.
«Потому что он словно плёнка, прилипающая к коже. Тонкий, жуткий целлофан, не дающий тебе дышать», — весьма некстати подумалось Ангелу, а его сердце, устав биться часто, ухнуло в пятки и затрепетало в нервной агонии.
— Забавный ты! Откуда же мне знать, что там произошло или не произошло с твоей невестой? Может быть она сейчас с подружками сплетничает, а может лежит на диване и мается головной болью. Я тебе не предсказатель, я лишь хозяин таверны. Хочешь расскажу свою историю?
— Нет! Я хочу домой!
— В этом я тебе не помогу. Сам пришёл, сам и выбирайся отсюда, — абсолютно спокойно, словно речь не шла о жизни и привычной жизни, ответил хозяин.
— Как не поможешь? Что же мне делать?
— Не знаю. Можешь позавтракать и рассказать о своей Наташе. Можешь с Призраком в гляделки сыграть. Можешь перекинуться в картишки с гостями. Дел полно!
— Дел? Это ты называешь делами?
Олег Андреевич пытался разозлиться, ведь злоба, точно направленная на объект неприятностей, вполне может его разрушить, а если это не удастся, то боевой дух поднимет в любом случае. Но ни крупицы этого бодрящего чувства не нашёл он в своей душе. Ни злобы, ни отваги, ищи, не найдёшь. Страх сковывал всего Олега Андреевича, держал оборону, не позволяя ни единому чувству разбить прочные оковы ужаса.
— Так что там с твоей невестой? Давно знакомы?
— Пять лет, — с трудом ответил Олег Андреевич. Истеричная дрожь прокатилась по его телу и надёжно умостилась в измученном сердце.
— И почему до сих пор не поженились? — хозяин таверны, сам того не ведая, изо всей силы пнул Олега Андреевича по самому чувствительному месту.
— Наташу почему-то животные боятся, — неохотно ответил Ангел. — Она добрая, хорошая, чуткая, заботливая. Но знаешь, когда она идёт по улице, её даже бродячие собаки стороной оббегают.
— Хм...
— И вот ещё, — Ангел помолчал, собирая в себе всю отвагу, всю храбрость, — вот ещё... Я никому этого не говорил... Кошки и собаки признают Наташку лишь тогда, когда им приходит черёд...
—... Зашла случайно смерть! — вдруг завопил телефон, и душу Олега Андреевича Ангела заполонил чёрный, космический ужас.
3.
— Я свободен, словно птица в небесах! — неожиданно заорал телефон.
Олег Андреевич испуганно дёрнулся, моргнул, тем самым проиграв Призраку в гляделки, и тут же две мысли пронзили разум Ангела. Первая была сожалеющей. И, если бы мысль могла это сделать, она бы вырвала все волосы на голове Олега Андреевича в наказание за то, что он не прислушался к словам хозяина таверны, вернее, не воспринял их всерьёз. Вторая же мысль была угрожающей и сулила негодяю, менявшему мелодию звонков на телефоне Ангела, всяческие неприятности вплоть до отрывания головы и шаловливых ручонок. Но мгновение спустя эти мысли испарились, и душу Ангела затопила боль воспоминания, которое, как оказалось, он надёжно спрятал в недрах памяти, убедив себя, что ничего такого не было... И навалилась тоска, и будь Олег Андреевич послабее духом, он бы чёрт знает что мог бы с собой сотворить. Ведь вина за смерть родной матери — тяжкий крест.
А день начинался так славно! Олег Андреевич с аппетитом выспался (его любимое выражение) и позавтракал, потом помог хозяину таверны с уборкой (и гордо, не скромно отметил, что с его, Ангела, приходом грязная таверна стала чище и приветливее), потом рылся в старых вещах, загромождавших чердак и нашёл книгу, изданную в 2056 году, усмехнулся, подумав, что это не оригинальная и весьма дорогостоящая шутка, отбросил томик в сторону, потом обнаружил старые, почерневшие кастрюли, заинтересовался ими, но тут же позабыл о находке, потому как почувствовал непреодолимое желание выпить чашечку кофе. И вот именно за этой чашечкой Ангел и вспомнил, что хозяин таверны предлагал ему поиграть в гляделки с Призраком.
Не успел он отделаться от этой мысли, как Призрак, почуяв забаву, медленно приблизился к барной стойке.
— Хороший мальчик! — приветствовал его Ангел и с трудом сдержался, чтобы не погладить по голове призрачного пса. Был он огромен для овчарки, глаза его казались умными, понимающими и, скорее всего, будь он из плоти и крови, цены бы такой прекрасной собаке не было.
— Прекрасный мальчик! — ехидно дополнил хозяин. — Он хочет с тобой поиграть в гляделки. Согласен?
— Жалко, что он умер, хотел бы я...
— С чего ты взял, что его уже нет в живых? И ты не ответил на мой вопрос.
— Он же призрак! Значит...
— Значит, что он сейчас где-то шляется со своим хозяином. А Призрака оставил здесь, чтобы знать, что происходит в таверне. Любопытный мальчик!
— Погоди, он раздвоился, что ли? Так бывает?
— Раздвоился, растроился... Вопрос терминологии, какая тебе разница! Ты играть будешь? Но учти, если проиграешь, будет плохо.
— А если выиграю?
— Уцелеешь, — хозяин подмигнул Призраку, а тот раззявил пасть в немом лае.
— Если проиграю, будет плохо. Что ты имеешь в виду?
— Призрак вытащит из твоей памяти твоё самое ужасное воспоминание, можно сказать, твоё величайшее преступление.
— Ничего такого я не совершал!
— Ха! Можно подумать, ты — ангел во плоти!
— Ангел! — Олег Андреевич умудрился голосом выделить заглавную «А». — И ничего я не боюсь! Эй, Призрак, готов играть?
Призрак беззвучно гавкнул, и игра началась.
Глупо было ввязываться в состязание с Призраком, но Ангел был в себе уверен и знал: не родился на свете ещё тот пёс, который смог бы вынести взгляд уверенного в себе и опытного ветеринара. Так бы наверняка и произошло, если бы не неожиданный звонок, повлекший за собой жуткое воспоминание.
Олег Андреевич уже работал ветеринаром (о своей клинике он ещё и не мечтал), когда его мама попросила избавить её любимую кошку Мусю от всех детородных подробностей, дабы стала Муся милой, домашней кошечкой, любящей исключительно свою хозяйку, которая уже не знала, кому предлагать милых котяток, поставляемых Мусей регулярно: два раза в год. Ангел сказал, что операция эта плёвая, что он вмиг всё устроит и пусть мама не волнуется. А мама верила в него, отчаянно верила каждому сыновнему слову! И даже не расслышала страшные слова Олеженьки: «Мама, прости! Я сделал всё правильно, абсолютно правильно! Но она не вышла из наркоза». «Кто куда не вышел? Ты о чём, сынок?» «Твоя Муся. Её больше нет. Прости меня, мама!»
Если бы Ангел знал, что мать загадала на эту Мусю, что не очень серьёзный диагноз был уже маме поставлен, и операция назначена. Плёвая операция, так сказали врачи маме! И мама зачем-то загадала: если с Мусей всё будет хорошо, то и у неё самой дела пойдут отлично! Ведь у них обеих плёвые операции! Если бы Ангел знал об этом. Он бы ни за что не взялся оперировать Мусю до мамы! Он бы сказал, что всё это глупости! Он бы даже пообещал пристраивать всех котят, пусть даже кошка котится без всякого передыха! Он бы сделал абсолютно всё, чтобы мама жила... чтобы Муся жила...
Отец рассказал об этой страшной маминой задумке уже после её похорон. Мама, как и её любимая кошка, просто не проснулась после плёвой операции. Ушла туда, за черту утешать Мусю, играть с ней в гляделки и поить молоком. Отец не обвинил сына, не сказал ему и слова осуждающего, но Олег видел, как отец стал смотреть на него. С отвращением и почти ненавистью. Если бы не кошачья смерть, если бы не самоуверенность Олега, всё было бы по-другому.
Этот жуткий, выносящий вердикт взгляд Олег и спрятал на чердаке своей памяти, закидал его мелкими обидами, расстройствами и неприятностями. И сделал вид, что его нет. А любимая мама умерла потому, что слишком рано пришло её время. Но Призрак добрался до самого дна воспоминаний, расковырял рану, и Олег Андреевич завыл, заново переживая смерть матери и свою призрачную вину.
— Надо мною тишина,
Небо полное дождя,
Дождь проходит сквозь меня,
Но боли больше нет.
4.
— Спит земля. Укрыты дымкой облаков поля и города...
— Знаешь, мне кажется, твой телефон живёт своей собственной жизнью. Звучит банально, но так и есть! — недовольно сказал хозяин таверны Олегу Андреевичу, когда неожиданный звонок перебил его вдумчивые рассуждения о сортах сыра.
— Отключу к чёртовой матери! Самому надоели эти звонки! Хотел бы я знать, кто так надо мной издевается!
— Обернись и узнаешь! — раздался звонкий голос.
Олег Андреевич мгновенно повиновался и увидел, что в таверне объявилась посетительница. За одним из столов сидела самая обыкновенная дамочка и приветливо махала рукой.
— Иди сюда, поговорим!
— Мы знакомы? — вежливо спросил Ангел и послушно сел за стол, на котором лежало всё дамочкино добро: блокнот, пара ручек, телефон, вазочка с конфетами и кружка с ярким рисунком.
«Земляничный воришка», так называется этот рисунок. Автор Уильям Моррис. Чёрт побери, откуда я это знаю?» — подумал Олег Андреевич весьма не к месту и не ко времени.
— Мы знакомы? — повторил Ангел.
— Конечно!
— Я лечил вашего кота или собаку? Или, возможно, попугая?
— Я расскажу тебе историю, — дамочка улыбнулась Ангелу. — Недавно у меня заболела кошка, перестала есть и пить, и я...
— Нужно было немедленно везти её к ветеринару! Когда вы у меня были? И как звали кошку? Видите ли, у меня профессиональная деформация: я запоминаю животных, а не их хозяев, поэтому...
— Не перебивай меня! У нас мало времени. Так вот, поехала я в новую клинику, она недавно открылась в моём городе, называется... — дамочка улыбнулась и съела конфету, а Олегу Андреевичу почему-то стало очень не по себе, да что там! Он боялся слушать продолжение! Почему? Откуда же ему знать? Просто интуиция! — Называется клиника «Ангел и хвостики».
— Надо же, почти также как и моя клиника! — воскликнул Олег Андреевич, и ему стало ещё немного страшнее.
— Я приехала к самому открытию, немного постояла перед дверью и вот представь: вижу я как ко мне быстро идёт энергичный, высокий, очень симпатичный молодой мужчина. В руках у него ноутбук, а на нём лежит хирургическая шапочка с весьма забавным и абсолютно не подходящим рисунком: на синей ткани лыбятся весёленькие, разноцветные черепа.
Олег Андреевич опустил глаза на свою рабочую «пижаму». Тёмно-синяя, с черепами.
— А звали его Олег Ангелов.
— Это или очень мерзкая шутка, или у меня есть двойник!
— Ты хотел знать, кто каждый день меняет мелодии звонком на твоём телефоне, верно?
— Погодите! Что вы меняете темы разговора! А тот ветеринар? Вы зачем про него мне рассказали? И кстати, он вылечил вашу кошку?
— Вылечил, он оказался великолепным специалистом! Таким же знающим, как и ты! Вернее, ты такой же как и он! Не спросишь, почему?
— Потому что ответственно учились! — огрызнулся Олег Андреевич и подумал, что лучше бы ему помочь хозяину с уборкой, чем тратить время на эту странную мадаму.
Дамочка улыбнулась. Почему-то очень грустно.
— Знаешь, я стараюсь не причинять людям боль, я даже на хамские комментарии не отвечаю в том же духе и всегда тщательно выверяю слова. Мне очень жаль, что приходится говорить тебе это, но я должна. Мне дали такое задание.
— Кто дал?
— Какая разница. Ты всё равно не поймёшь. «Кривые зеркала», если настаиваешь.
Ангел вообще-то не настаивал и этот ответ действительно не прояснил ситуацию.
Дамочка тяжело вздохнула и тихо сказала:
— Я придумала тебя, Олег! Ты — моё творение, моя гордость! Всё, что ты делал, всё, что ты чувствовал — это мои мысли и мои фантазии.
— Неправда! Я вам не верю! Да и вообще, вполне возможно и вас тоже кто-то выдумал! И настанет день и час, когда и вам расскажут, что жила-была такая седая дамочка, которая и стала вашим прототипом!
— Вполне возможно, я и не спорю.
— А я спорю и не намерен слушать все эти ваши глупые придумки! Вот вам, вот! — Ангел швырнул свой телефон от стену, туда же полетела вазочка с конфетами и ручки (кружку он решил пощадить, как и саму дамочку, женщина, всё-таки, не драться же с ней). — Эй, хозяин! Найдётся для меня одежка? — крикнул Олег Андреевич и, не дожидаясь ответа, стянул с себя «пижаму». — А это сжечь! Немедленно! Я лучше замёрзну, чем буду послушной пешкой!
— Значит, будешь непослушной! — расхохоталась дамочка.
Ангел хотел придумать слова, которые придушили бы эту ведьму, остановили бы её, но увы. Сначала смеющийся хозяин таверны выдал ему старые джинсы и свитер, потом вдруг Призрак завыл страшны голосом, и огонь в очаге вспыхнул миллионами искр. От всего этого у Олега закружилась голова, и ему пришлось сесть на стул, чтобы успокоиться и прийти в себя.
— Выпей, станет не так чтобы легче, но веселее, — хозяин таверны поставил перед Ангелом рюмку вишнёвой наливки — густой и ароматной.
Олег Андреевич послушно принял лекарство, мир немного утихомирился, дамочка исчезла, а разбитый телефон задушевно пропел:
— Есть точка невозврата из мечты.
5.
— Давайте негромко, давайте вполголоса, давайте простимся светло! — действительно негромко пел хозяин таверны, с интересом поглядывая на игральные карты, лежащие на барной стойке, и рьяно натирая застиранным полотенцем старую, щербатую тарелку. — Неделя, другая — и мы успокоимся. Что было — то было. Прошло! — хозяин присмотрелся к картам, удостоверился, что рисунок начал блёкнуть и громко крикнул:
— Прошло! Эй, лети сюда!
Призрак, гонявший мышей по пыльному чердаку таверны, немедленно явился на зов.
— Игра заканчивается, пора паковать сундук! — хозяин потёр руки и глянул на Призрака. — Тебе понравилась эта партия? Как они сыграли, а? Я верил в них! Я всегда верю и никогда не ошибаюсь!
«Роль Наташи была слишком короткой и невнятной», — подумал Призрак.
— Ах, да! Твоя подружка! — хозяин таверны взял карту, масть которой определить было невозможно, настолько эта карта была древняя. Настолько древняя, что лишь фигура в центре карты оставалась хорошо видна. И, кстати, она и не думала выцветать.
На карте была изображена Смерть, но не та, что косит человеческие ряды, а, так скажем, её младшая сестрёнка, в чьи обязанности входило препровождение в радужные чертоги всех четверолапых, крылатых, хвостатых и прочих не человеческих тварей. Вид эта Смерть имела самый обыкновенный, то есть была она скелетом то ли кошки, то ли собаки (черепа Смерть любила менять; были они у неё парадные — кошачьи, повседневные — собачьи и для особых случаев имелся даже череп опоссума), облачённом в чёрный плащ, усеянный улыбающимися черепами (как черепа могут улыбаться спросите у самой Смерти, мне подобное знание пока не открыто). Черепа, черепа, черепа... Слишком много этого слова, но и без него никуда, согласны? Так вот. Когда приходила пора забирать чью-то душу, Смерть вставала на задние лапы, а в передней у неё появлялся мячик. Да, да, самый обыкновенный мячик(хотя, зачем мне вас обманывать? мячик был абсолютно необыкновенный!). Эта Смерть страсть как не любила острую косу, поэтому предпочитала души из тел выманивать. Бросит мячик, свистнет иногда, и душа вмиг вылетает из тела, чтобы всласть поиграть с хозяйкой потустороннего мира.
— Наташа! Надо же! Почему она решила так назваться? — хозяин покрутил карту и умилённо посмотрел на маргаритковую вязь, из которой и складывалось имя: Наташа. Вязь эта была нежно-розовой и окаймляла череп в капюшоне радостным веночком. — И жениха она себе выбрала забавного! Ветеринар! Шерочка и машерочка, иначе не скажешь!
«Жизнь и Смерть?» — предположил Призрак.
— Нет, это было бы банально, предсказуемо, кроме того, у этой седой дамочки — любительницы кошек всех мастей и таких же собак — уже есть такое предположение. Писала она когда-то о двух весёлых старушках-сестрёнках — Жизни и Смерти. Зачем же повторяться? — хозяин взял в руку карту, на которой была изображена та самая писательница, придумавшая Олега Андреевича Ангела. — Дама пик. Насколько я помню, она всегда была дамой червей и вот вдруг сменила масть. Интересно. Если её карта ещё раз выпадет, я, пожалуй , помогу ей. Забавная она, весёлая! Да все они такие! Что у них в головах творится, ты и представить себе не можешь!
«Я как раз таки и могу!» — обиженно подумал Призрак.
— Один из них называл меня Кукольником, помнишь?
«Да».
— Он долго у меня гостил, исчеркал тонну бумаги, мучился, сомневался, но роман у него получился, слов не подберёшь, таким невероятным он получился! Помнишь?
Призрак раздраженно и беззвучно гавкнул и подумал цитатой:
«Ах, vanitas vanitatum! Кто из нас счастлив в этом мире? Кто из нас получает то, чего жаждет его сердце, а получив, не жаждет большего?.. Давайте, дети, сложим кукол и закроем ящик, ибо наше представление окончено».
— Лучше и не скажешь! Прекрасный финал, верно? Он тогда долго искал верные слова, я немного помог ему, но совсем капельку. Да, славные то были времена... Что ж, представление действительно закончено! Пора собираться в дорогу! Пора открывать новую таверну в новом месте!
Хозяин таверны свистнул, прислушался, а когда раздался топот множества лапок, удовлетворённо кивнул. Сундук, шляющийся по всем мирам и временам, всё также верен своему хозяину. Раньше, до того как в таверну заглянул мрачный тип в чёрной шляпе, хозяину приходилось таскать тяжеленный сундук самому, но тот тип придумал лучше. «Что если у твоего сундука вырастут ножки или лапки? Да не скупись с количеством! Пусть их будет много! Десятки! И Сундук будет бежать за тобой туда, куда ты ему велишь!» Гениальная то была идея! Тот писатель подобный сундук и себе сотворил, вернее, своему герою. Только у писательского сундука были ножки, а хозяину таверны были милее ежиные лапки. Их-то он и приёжил к верному сундуку.
Нетерпеливо фыркающий сундук с готовность раззявил крышку, и в его нутро полетели и карты, и полотенце, и тарелка, и Призрак, а потом хозяин таверны вышел за порог и в компании нервно подпрыгивающего сундука дождался, пока таверна не скукожилась до размеров игрушечного домика. Швырнул этот домик в сундук, захлопнул крышку и неторопливо, не оглядываясь, пошёл по тропинке. Хозяин таверны никогда не оглядывался, прекрасно зная, что какая-то мелочь всё равно забудется, и, вполне возможно, кто-то её найдёт и удивится ей.
Хозяин таверны и сундук почти исчезли из вида, когда в жухлой траве, на том самом месте, где когда-то стояла таверна «Брошь и Собачка» ожил разбитый телефон Олега Андреевича Ангела. Ожил и возвестил миру следующее:
«Реки времен — отраженье миров,
Реки времен, в них шагнуть ты готов,
Чтобы там вновь увидеть себя.
И разгадать, что хотела судьба».
Конец
Мои читатели в телеграме прекрасно знакомы с таверной "Брошь и Собачка", она немного отличается от описанной здесь, оно и понятно: Хозяин таверны не любит долго оставаться на одном месте и никто не знает, где и какую именно таверну он откроет. Я с удовольствием и огромным интересом слежу за историей таверны и кто знает, возможно когда-то из этих конкурсных рассказов родится нечто большее.
А пока я всё еще нахожусь на творческом больничном и ничего не пишу. Как только натворится что-то новенькое, я вам обязательно скажу! До встречи!