— Платон, ты сейчас серьезно или у тебя весенний авитаминоз в стадию галлюцинаций перешел? — Ксения аккуратно положила половник на край кастрюли, в которой томились щи из свежей капусты.
— Ксюш, ну не заводись, — Платон старательно оттирал липкое пятно от варенья со стола, делая вид, что это самое важное занятие в его жизни. — Маме семьдесят. У нее на кухне шкафы еще при Брежневе вешали. Там дверцы на честном слове держатся, того и гляди, пришибут пенсионерку.
— И ради этих шкафов мы должны продать дачу, которую твой тесть, мой папа, строил двадцать лет? — Ксения почувствовала, как внутри начинает закипать что-то покрепче щей. — Шесть соток, сорок пять километров от города, где каждый куст смородины меня в лицо знает? Ты в своем уме, Платон?
— Далеко ездить, Ксюх! Бензин нынче знаешь сколько? Как слеза единорога стоит. А ремонт у мамы — это святое. Она же нас вырастила.
Ксения посмотрела на мужа. Платон, пятидесятидвухлетний мужчина с легкой сединой и тяжелым чувством сыновнего долга, выглядел как человек, который только что предложил обменять фамильное серебро на пучок петрушки. В апреле воздух в их двухкомнатной квартире на окраине города был пропитан не столько весной, сколько запахом хлорки — Ксения как раз затеяла генеральную уборку. На подоконнике теснилась рассада перцев в стаканчиках из-под сметаны, тонкие стебельки тянулись к бледному солнцу, не подозревая, что их «грядка» вот-вот уйдет с молотка ради кухонного гарнитура из МДФ.
— Вырастила она тебя, — хмыкнула Ксения, — а теперь хочет, чтобы ты ее еще и «отремонтировал». Елена Викторовна в своем репертуаре. У нее же талант: создавать проблемы там, где достаточно подкрутить одну петлю.
В коридоре послышался грохот. Это Дима, их старший, двадцатилетний «студент-философ» с вечным поиском смысла жизни в холодильнике, вернулся из университета. Следом за ним ввалилась Вероника, восемнадцатилетняя студентка колледжа, которая считала, что любая домашняя работа — это насилие над личностью.
— О чем спорим? — Дима с ходу залез в кастрюлю, выудил кусок хлеба и начал его жевать. — Опять геополитика на шести сотках?
— Папа решил, что дача — это лишний балласт, — отчеканила Ксения. — Хочет продать и отдать деньги бабушке на кухню.
— О, крутяк, — подала голос Вероника, бросая кроссовки прямо посреди узкого коридора. — А можно мне тогда на эти деньги курсы дизайна оплатить? А то дача — это все равно только комары и рабство на грядках. Я туда больше не поеду, у меня там интернет не ловит.
Ксения вздохнула. Конфликт поколений в их семье обычно решался путем того, что Ксения всех кормила, а потом все расходились по углам. Но тут вопрос стоял ребром. Дача была ее местом силы. Там, среди старых яблонь и покосившегося забора, она чувствовала себя королевой, а не обслугой трех взрослых людей, которые не могут найти чистые носки в пустом шкафу.
— Значит так, — Ксения вытерла руки о фартук. — Дачу продавать не будем. Елена Викторовна может подождать со своей кухней. Если ей так дует из старых шкафов, пусть заклеит их скотчем.
— Ксюша, не будь мегерой, — Платон наконец-то сел за стол. — Мама уже мастера вызвала. Он замер сделал. Сказал, что там все гнилое. Цена вопроса — триста тысяч. Как раз столько, сколько нам сосед по даче за участок предлагал в прошлом году.
— Сосед твой, Палыч, спит и видит, как наши яблони спилить и там бассейн поставить, — Ксения села напротив мужа. — А ты ему в этом помогаешь. Триста тысяч за кухню? Она там что, из чистого золота будет обедать? У нас холодильник «Стинол» еще с твоей первой премии пашет, и ничего, не жалуемся.
— У мамы давление, Ксюш. Ей нужен уют.
«Ей нужен не уют, а контроль над ситуацией», — подумала Ксения, но вслух не сказала. Елена Викторовна была женщиной монументальной. В свои семьдесят она обладала энергией маневрового тепловоза и способностью убеждать окружающих, что ее личное удобство — это вопрос выживания человечества.
На следующее утро, в субботу, Ксения решила провести рекогносцировку. Она поехала к свекрови, взяв с собой баночку соленых огурцов — как символ мира и средство для развязывания языка.
В квартире Елены Викторовны пахло старыми книгами и лавандовым мылом. Сама хозяйка, в накрахмаленном халате, встретила невестку с видом олимпийского чемпиона, ожидающего награждения.
— Ксюшенька, проходи. Платон тебе сказал? Как я рада, что он наконец-то взялся за ум. Дача — это же такая обуза. Столько сил, столько денег... А я тут выбрала фасады. «Ванильный туман» называются. С позолотой.
Ксения зашла на кухню. Кухня как кухня. Да, дверцы немного провисли, линолеум протерся до дыр в районе плиты, но в целом — чистенько. Как в фильме «Служебный роман», только без Новосельцева.
— Елена Викторовна, а может, мы просто петли поменяем? — осторожно предложила Ксения. — Платон в следующие выходные приедет, подкрутит всё. И линолеум новый постелим. Зачем же дачу-то продавать? Дима с Вероникой там летом отдыхают...
— Ой, Ксюша, не смеши меня! — Свекровь картинно приложила руку к сердцу. — Твои дети там только вай-фай ищут. А Платон там спину рвет. Ради чего? Ради ведра мелкой картошки, которую в магазине за копейки купить можно? Нет, дорогая, пора жить цивилизованно. Я уже и задаток мастеру обещала дать. В понедельник.
— Какой задаток? — Ксения похолодела. — Откуда деньги?
— Платон обещал занять у кого-то до продажи дачи. Сказал, что вопрос решенный.
Ксения вышла из подъезда свекрови, ощущая, как апрельский ветерок забирается под куртку. «Вопрос решенный», значит. Без нее. За ее спиной. Платон, который без ее одобрения даже туалетную бумагу в магазине не выбирал, вдруг решил проявить гусарскую удаль за счет семейного имущества.
Дома была тишина. Дети разбрелись по своим делам. Платон сидел в комнате и смотрел телевизор, делая вид, что очень увлечен передачей о жизни пингвинов в Антарктиде. Ксения зашла в комнату, молча выключила телевизор и села на диван.
— Платон, ты занял деньги?
Муж вздрогнул.
— Ну... перехватил немного. У Юрки из гаражей. Ксюш, ну пойми, маме плохо. Она плакала. Говорила, что ей стыдно подруг пригласить, что у нее кухня как в бараке.
— А мне не стыдно, что мои дети будут лето в пыльном городе проводить? — Ксения говорила спокойно, и это пугало Платона больше всего. — Ты понимаешь, что если мы продадим дачу сейчас, в апреле, мы потеряем всё? Мы даже рассаду еще не высадили.
— Посадим на балконе, — буркнул Платон. — Далась тебе эта рассада. Пойми, шкафы — это навсегда, а укроп твой — на один укус.
— Хорошо, — вдруг сказала Ксения. — Продавай.
Платон даже рот приоткрыл от неожиданности.
— Правда? Ксюх, ты серьезно? Я знал, что ты у меня умница!
— Серьезно, — Ксения встала и направилась к шкафу. — Только раз ты у нас такой самостоятельный делец, давай и дальше сам.
Она достала из шкафа старый чемодан, который они брали в отпуск в Анапу пять лет назад, и начала методично скидывать туда вещи Платона. Носки, которые вечно валялись под кроватью, его любимый засаленный халат, три пары джинсов и ту самую футболку с надписью «Лучший папа», которую ему подарили дети и которую Ксения тайно мечтала сжечь.
— Ты что делаешь? — Платон вскочил с дивана. — Ксюша, ты чего?
— Переезжаешь к маме, — Ксения даже не обернулась. — Будешь контролировать установку «Ванильного тумана». А то вдруг мастер обманет пенсионерку? А я тут пока подумаю, как нам с детьми на триста тысяч долга жить, который ты на нас повесил.
— Ксюх, ну это же временно! — Платон пытался перехватить ее руку, но Ксения ловко увернулась. — Ну что ты за комедию ломаешь?
— Никакой комедии. Чистый бытовой реализм. Ты продаешь дачу — я продаю твой покой. Иди, Платон. Там у Елены Викторовны как раз диван в гостиной свободный. Заодно обои переклеите, раз уж пошла такая пьянка.
— Да я никуда не пойду! Это и мой дом тоже!
— Твой, — согласилась Ксения. — Но холодильник в этом доме мой. И плита моя. И еда в кастрюлях — тоже моя. А ты теперь инвестируешь в мамину кухню. Вот там и питайся. Ванильным туманом.
Ксения выставила чемодан в коридор. Дети, привлеченные шумом, высунулись из своих комнат.
— Мам, вы чего? — Дима выглядел растерянным.
— Отец уезжает в командировку по спасению бабушкиного интерьера, — отрезала Ксения. — Платон, дверь закрой с той стороны. Ключи оставь на тумбочке.
Когда за мужем захлопнулась дверь, Вероника спросила:
— Мам, а мы правда дачу продадим?
— Нет, — Ксения подошла к подоконнику и нежно погладила листочек перца. — Мы ее не продадим. Мы ее сейчас спасать будем.
Она взяла телефон и набрала номер своей лучшей подруги Веры, которая работала в налоговой и знала о «серых» схемах всё, даже если эти схемы касались покупки кухонных шкафов.
— Верочка, привет. Тут такое дело... Мне нужно узнать, кто у нас в районе делает кухни под кодовым названием «Ванильный туман» и сколько они на самом деле стоят. И еще — есть ли у нас способ быстро заблокировать сделку по недвижимости, если один из собственников временно... вышел из строя?
Ксения слушала Веру, и на ее лице медленно расплывалась улыбка, которая не предвещала Платону и его маме ничего хорошего.
— Значит так, — сказала Ксения, вешая трубку. — Дети, завтра едем на дачу. Будем красить забор.
— В какой цвет? — уныло спросил Дима.
— В цвет победы, — ответила Ксения. — И захватите побольше старых тряпок. Нам нужно устроить Елене Викторовне такой «перформанс», чтобы она про свою кухню забыла до следующего тысячелетия.
В воскресенье вечером Платон позвонил. Голос его был жалобным, на заднем плане слышались властные указания Елены Викторовны о том, где именно должен стоять холодильник.
— Ксюх, ну прости... Я тут подумал... Может, не надо дачу?
— Поздно, Платон, — Ксения прихлебывала чай, глядя на закат из окна. — Я уже нашла покупателя. Причем такого, что ты даже обрадуешься.
— Кого? — в голосе мужа послышалась надежда.
— Увидишь завтра. Приходи на дачу к десяти утра. И маму возьми. Ей будет полезно свежим воздухом подышать перед установкой гарнитура.
Ксения положила трубку и посмотрела на детей. Те сидели за столом и с интересом наблюдали за матерью. Они еще никогда не видели ее такой... вдохновленной. Ксения знала: лучший способ победить в бытовой войне — это не крики и скандалы, а грамотно организованный абсурд.
Но Платон и представить не мог, какого «покупателя» на самом деле привела его жена и какой сюрприз ждет Елену Викторовну прямо среди кустов смородины.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...