Когда говорят об интернете в Северной Корее, многие представляют страну, где сеть просто «запрещена». Но реальность сложнее. Интернет там существует, однако для большинства жителей он почти недоступен в привычном для остального мира виде. Вместо открытого интернета в стране действует собственная закрытая внутренняя сеть, а доступ к глобальным сайтам получают лишь очень немногие — в основном представители элиты, отдельные чиновники, исследователи и иностранцы. У большинства населения нет доступа к мировому интернету, а число людей, которые вообще могут выходить на международные сайты, вероятно, составляет менее 100 тысяч человек.
Не интернет, а две разные сети
Главная особенность северокорейской цифровой системы в том, что там фактически существуют два разных уровня доступа. Первый — это обычный для граждан внутренний государственный интранет, известный как Кванмён. Второй — это настоящий глобальный интернет, который открыт для очень узкого круга пользователей и находится под жёстким контролем. Freedom House описывает такую модель как систему, где обычные пользователи мобильной связи и компьютеров могут пользоваться только государственной внутренней сетью, а международный интернет отделён от неё и доступен лишь немногим.
Именно поэтому, когда северокореец «сидит в сети», это вовсе не означает, что он может зайти на YouTube, Wikipedia, Telegram или зарубежные новостные сайты. Для большинства речь идёт о доступе к локальным страницам, учебным материалам, государственным сервисам, внутренним библиотекам и строго отобранному контенту, который уже прошёл цензуру. По сути, КНДР не отключена от цифрового мира полностью — она построила его собственную, изолированную версию.
Что такое Кванмён
Кванмён — это северокорейский национальный интранет, то есть внутренняя сеть без свободного выхода наружу. На нём есть местные сайты, электронные библиотеки, образовательные ресурсы, внутренние новостные страницы, отдельные формы электронной почты и даже ограниченные сервисы, напоминающие поисковики, форумы или социальные площадки. Исследователи описывают его не как «одну страницу с пропагандой», а как целую экосистему, только полностью замкнутую и контролируемую государством.
При этом Кванмён не равен свободному интернету даже технически. Значительная часть его содержимого либо создаётся внутри страны, либо импортируется из внешнего мира уже после отбора, проверки и цензурирования. То есть северокорейские пользователи могут видеть некоторую научную или техническую информацию из-за рубежа, но только в той форме, которую допустило государство. Freedom House и профильные исследователи подчёркивают, что сама логика системы построена не на свободном доступе к информации, а на фильтрации, изоляции и надзоре.
Кто может пользоваться настоящим интернетом
Полноценный выход в мировую сеть в Северной Корее — это привилегия, а не обычная услуга. Такой доступ есть лишь у немногих представителей правящей элиты и отдельных структур, связанных с государством, наукой или внешней деятельностью. Число людей, способных пользоваться международными сайтами, как менее 100 тысяч, причём заметную часть этой группы, вероятно, составляют иностранные дипломаты, сотрудники международных организаций и другие экспаты.
Это важный момент: даже там, где международный интернет формально есть, он не является средой личной свободы в западном смысле. Доступ выдаётся сверху, может отслеживаться и почти наверняка связан с постоянным наблюдением. Для северокорейского государства сеть — это не пространство самовыражения, а инструмент, который можно использовать только под контролем власти.
Мобильная связь тоже разделена
Отдельная особенность северокорейской модели — жёсткое разделение между внутренней и международной цифровой связью. Международные мобильные сервисы в стране строго разделены. Это означает, что даже наличие телефона не даёт человеку автоматического доступа к глобальному интернету. Обычный смартфон внутри КНДР — это не окно в мир, а, скорее, окно в разрешённую часть внутренней системы.
Кроме того, в стране регулярно сообщают о преследовании тех, кто пытается обходить ограничения при помощи китайских телефонов или приграничной связи. Граждане, использующие устройства китайского происхождения для несанкционированной связи, подвергались жёстким мерам. Это показывает, что для государства опасен не сам факт наличия техники, а возможность связи с внешним миром в обход официального контроля.
Насколько велика сама инфраструктура
Северокорейская международная интернет-инфраструктура очень мала по мировым меркам. Уже много лет аналитики описывают её как одну из самых узких и централизованных в мире. Ранее страна долгое время опиралась на связь через China Unicom, а с 2017 года получила дополнительный внешний маршрут через российскую TransTeleCom, что уменьшило зависимость от одной линии. Reuters и 38 North тогда сообщали, что российское подключение стало резервным и дополнительным каналом к уже существующему китайскому маршруту.
Даже сегодня эта система остаётся очень компактной. Kentik в 2025 году писал, что международные маршруты страны по-прежнему исходят через единственного провайдера Star JV, что хорошо показывает, насколько концентрирована вся северокорейская интернет-архитектура. Такая компактность удобна для контроля, но делает сеть уязвимой к сбоям и внешнему давлению.
Интернет в КНДР — это не свобода, а фильтр
В итоге интернет в Северной Корее устроен не как общественная услуга, а как иерархическая система доступа. Для большинства граждан существует закрытый Кванмён, где всё заранее отобрано и ограничено. Для узкой верхушки и иностранцев есть мировой интернет, но и он находится под постоянным наблюдением. Число реально подключённых к глобальной сети людей остаётся мизерным на фоне населения страны, а международный цифровой доступ остаётся одним из самых закрытых в мире.
Поэтому правильнее всего сказать так: в Северной Корее интернет не отсутствует, а разделён на «сеть для большинства» и «сеть для избранных». И именно это разделение лучше всего объясняет, как цифровые технологии могут существовать в стране, почти не разрушая её информационную изоляцию.