С пониманием было бы легче. Даже если больнее и обидней. Непонятное же нас страшно пугает. Надпочечники не знают, чего бояться, и продуцируют очищенный вселенский ужас. Лимбическая система не распознаёт, что оплакивать, и рыдает за всё про всё и ещё немного про запас. Уж лучше чужому человеку заплатить, чем с родными лоскутами от собственной порванной души рассчитываться. Нельзя эксплуатировать чувства и подавать ложные надежды. У нас ведь все всё всегда обо всех знают! А если и не знают, считают чуть ли не святым долгом узнать! Или, как минимум, убедить остальных, что узнали. А что и про кого – здесь, как водится и говорится, вопрос десятый. Любопытство сильнее страха. Чем отличается лошадь от мамы? Мама не устаёт! Нескончаемое чувство вины неконструктивно. Откровение было мощным. Напрочь лишённым эйфории. Мощным, ясным, коротким – и навсегда. Если Бог есть – Он разговаривает с людьми именно так. Без слов. Без мыслей. Без ощущений. Просто сразу транслируя совокупность всего пря
С пониманием было бы легче. Даже если больнее и обидней. Непонятное же нас страшно пугает. Надпочечники не знают, чего бояться, и продуцируют очищенный вселенский ужас. Лимбическая система не распознаёт, что оплакивать, и рыдает за всё про всё и ещё немного про запас.
Уж лучше чужому человеку заплатить, чем с родными лоскутами от собственной порванной души рассчитываться.
Нельзя эксплуатировать чувства и подавать ложные надежды.
У нас ведь все всё всегда обо всех знают! А если и не знают, считают чуть ли не святым долгом узнать! Или, как минимум, убедить остальных, что узнали. А что и про кого – здесь, как водится и говорится, вопрос десятый.
Любопытство сильнее страха.
Чем отличается лошадь от мамы? Мама не устаёт!
Нескончаемое чувство вины неконструктивно.
Откровение было мощным. Напрочь лишённым эйфории. Мощным, ясным, коротким – и навсегда. Если Бог есть – Он разговаривает с людьми именно так. Без слов. Без мыслей. Без ощущений. Просто сразу транслируя совокупность всего прямо в душу.
Откровения живут в нас недолго. Слова – несовершенны. Память об откровениях недоступна разуму. Ощущаются они не корой головного мозга. И лишь след их слегка чуется неизведанными глубинными подкорковыми структурами. И пусть движет любовь солнце и светила, чтобы могли и дальше послушными отлаженными шестерёнками катить и катить колесо. По возможности – ровно. А первоначальная, первоосновная любовь уже навсегда в тех, кто испытал её откровение.
Откровения – очень мощные штуки. Они задевают отражённым светом всех. Особенно – детей и животных.
Совсем не грустящая и постоянно счастливая женщина – это уже автомат с газировкой!
Любовь – это основание. Основа всего. Любовь не рассуждает. Любовь не взвешивает. Любовь не рефлексирует. Любовь ничего не боится.
Жареные пирожки с вишней – отменное быстродействующее средство от неудовлетворённости собой. Жаль, действие короткое и тяжкий откат наступает стремительно.
Привычка к тому, что всё делают за тебя, рождает леность характера. А леность характера творит инертную судьбу.
Мы сегодня собрались здесь не потому, что нам делать нечего. Нам всегда есть что делать. Не всегда мы, что правда, что-то можем сделать с тем, с чем уже ничего не сделаешь, но с этим уже ничего не поделаешь, дамы и господа!
Смириться - это, наконец, начать делать то, что должен! И перестать спрашивать, что дальше!
Умный мужик всегда предпочтёт лишний раз промолчать. Потому что лишний раз сказать – куда фатальней!
У мужиков сплетни называются "суровыми пацанскими разговорами".
Меня на том свете черти в аду поджаривать не будут. Они сядут в кружок и целую вечность будут слушать, рты раскрыв.
В нашем простейшем из миров всё – либо не то, либо не так, либо не с теми. Либо не то и не так – не с теми! Последнее можно считать квинтэссенцией нашего бытия. Отцентрифугированными его форменными элементами.
Подлец – всегда подлец. И будучи кому-то чем-то обязанным, подлецом быть не перестаёт. У подлеца тех регистров, куда чувство признательности и благодарности записывают, нет в помине.
Все, даже самые отличные и мудрые мамаши, имеют риск стремительной манифестации и тяжелейшего озлокачествления ханжества, когда речь идёт о собственном кровном «онжеребёнке!».
Красота – это не только черты! Это динамика, живость… То, что и называют обаянием.
Наверное, когда у тебя всё хорошо, то и мир уже не выглядит таким страшным.
По-настоящему добрых людей всегда смущают благодарные взоры и восторженные панегирики.
Не поддаётся Откровение протоколированию.
Всё проходит. Или меняется. Или не меняется, но проходит.
Любовь – это когда тебя принимают, не понимая.