Есть на планете место, где история сделала почти невозможное: взяла тысячелетние залежи птичьего помёта и превратила их в нефть. Не метафорически — буквально. И этот же помёт, только уже в виде пустых карьеров и разбитых надежд, стал финалом одной из самых странных историй в летописи человечества.
Остров Науру. Двадцать один квадратный километр посреди Тихого океана. Для сравнения — это меньше, чем многие московские районы. Но в 1970-е годы этот крохотный клочок земли был официально самым богатым государством на душу населения в мире. Богаче Саудовской Аравии. Богаче Кувейта. Богаче любой европейской страны.
Рядовой полицейский мог позволить себе Lamborghini.
Если машина ломалась — её просто выбрасывали и покупали новую. Любой житель острова мог в любой момент сесть в самолёт, улететь в Австралию к личному стоматологу и вернуться обратно. Перелёт в одну сторону — четыре с половиной часа. Деньги значения не имели.
Каждый коренной науруанец получал от правительства от сорока до пятидесяти тысяч долларов в месяц. Просто так. За факт своего существования на острове.
Но сначала — про помёт.
Науру заселили около трёх тысяч лет назад выходцы из Микронезии и Полинезии. Когда первые переселенцы ступили на берег, перед ними открылась картина, скажем прямо, не слишком приветливая. Большая часть острова была покрыта толстым слоем птичьего помёта. Фрегаты жили здесь постоянно, перелётные птицы останавливались на отдых веками. Результат был соответствующий.
Новые жители пожали плечами, устроились на краешке поприличнее — там, где были родники и кокосовые пальмы, — и начали жить. Рыба, кокосы, птица. Науруанцы даже приручили фрегатов ловить рыбу, что само по себе заслуживает отдельного восхищения.
Так прошло почти две тысячи лет. Ничего особенного. Тихий океан, тихая жизнь.
Потом пришли немцы. В конце XIX века Германия активно строила свою колониальную империю в Тихоокеанском регионе — Маршалловы острова, Каролинские острова, Науру. Об этом почти не говорят в школах, хотя немецкие колонии в Океании существовали вполне официально. Науруанцы перешли под протекторат Германской империи в 1888 году, и до поры до времени жизнь особо не изменилась.
А потом на остров приехал геолог.
1900 год. Альберт Эллис, сотрудник британской компании «Джон Т. Арундел», высаживается на Науру с совершенно конкретной целью — проверить один занятный факт. В офисе компании много лет стоял тяжёлый камень, который использовался как дверная подпорка. Эллис случайно обратил на него внимание и выяснил, что камень этот — с Науру. И что он богат фосфатами.
Дверная подпорка. Вот с чего началось.
Эллис нашёл то, что искал, с лихвой. Под слоем птичьего помёта, который тысячелетиями спрессовывался и минерализовался под тропическим солнцем, лежали колоссальные залежи фосфоритов — одного из самых ценных удобрений в мире. Это было состояние, буквально выросшее из ничего. Из помёта морских птиц, которые веками летели над океаном и выбирали именно этот остров для отдыха.
Британская компания выкупила у немцев права на добычу. Несколько лет — и остров превратился в сплошной горнодобывающий комбинат. Приехали рабочие с соседних островов. Потекли инвестиции. Фосфориты грузили на корабли и везли на поля Австралии, Новой Зеландии, Японии. Науру кормила половину Тихоокеанского региона — в буквальном смысле, потому что именно фосфорные удобрения давали урожай на тощих австралийских почвах.
Добычу прерывала только Вторая мировая. В 1942 году остров оккупировала Япония. Это было страшное время — науруанцев депортировали на другие острова, население сократилось почти вдвое. Но потом война закончилась, и фосфориты снова пошли в дело.
Настоящий золотой век наступил в 1968 году, когда Науру получила независимость. Впервые в истории жители острова стали получать доходы от добычи своих собственных ресурсов. И доходы эти были колоссальными.
Правительство начало раздавать деньги. Бесплатное образование, бесплатная медицина, субсидии на всё подряд. ВВП на душу населения взлетел до небес. По некоторым оценкам начала 1980-х, Науру входила в пятёрку самых богатых стран мира.
И вот тут история делает кое-что очень интересное.
Люди перестали работать. Зачем? Деньги приходили сами. Школьники бросали учёбу. Зачем получать профессию, если правительство и так заплатит? Всё, что раньше требовало усилий — рыбалка, огородничество, элементарный физический труд — отошло на второй план. За жителей работали мигранты, привезённые для добычи фосфоритов.
Науруанцы пересели на автомобили — на острове длиной девятнадцать километров. Стали есть консервы и импортные сладости вместо свежей рыбы. Закурили — массово, как будто сигарета стала символом достатка.
Это не осуждение. Это закономерность. Когда человеку не нужно прикладывать усилий для выживания, он теряет навыки, которые тысячелетиями были смыслом жизни. Это случалось с разными народами в разные эпохи — просто у Науру всё произошло с невероятной, почти экспериментальной скоростью.
А потом фосфориты кончились.
Не сразу — постепенно, с 1990-х годов добыча становилась всё менее рентабельной. К началу 2000-х основные запасы были исчерпаны. Компании свернулись. Мигранты уехали. Деньги перестали поступать.
Центральная часть острова к тому моменту выглядела как лунный пейзаж: торчащие из земли коралловые pinnacles — известняковые столбы высотой до пятнадцати метров — и пустые карьеры. Ни деревьев, ни почвы, ни воды. Восемьдесят процентов территории острова стали непригодны для жизни. Всё население сгрудилось на тонкой прибрежной полосе.
Правительство пыталось найти выход. Науру сдавала свой телефонный код +674 разным компаниям. Продавала паспорта. Открыла офшорные банки, которые быстро превратились в инструмент отмывания денег и были закрыты под международным давлением. В начале 2000-х страна фактически обанкротилась.
Потом нашли новый источник дохода — печальный. С 2001 года Австралия платит Науру за размещение на острове центра содержания беженцев. Людей, которые пытаются добраться до Австралии на лодках, перехватывают и отправляют на Науру ждать рассмотрения документов. Иногда годами.
Маленький остров, который сам когда-то был заселён людьми, приплывшими на утлых лодках в поисках лучшей жизни, теперь служит тюрьмой для тех, кто делает то же самое.
Сегодня Науру — одна из беднейших стран Тихоокеанского региона. Зависимость от импорта абсолютная: еда, топливо, техника — всё привозится. Собственного сельского хозяйства почти нет, потому что земли нет, а навыки утрачены. По данным Всемирной организации здравоохранения, Науру занимает первые строчки мировых рейтингов по ожирению — больше шестидесяти процентов взрослого населения. Диабет второго типа стал массовым явлением.
Науруанцы не виноваты в том, что с ними случилось. Они не просили ни колонизаторов, ни фосфоритовую лихорадку, ни нефтяное изобилие, свалившееся им на голову в одночасье. Их история — это история о том, что ресурсное богатство без институтов, без образования, без культуры труда не спасает, а разрушает.
Это случалось и с другими. Нигерия. Венесуэла. Ряд ближневосточных государств переживают похожие процессы, просто медленнее и с большим запасом прочности.
Но нигде это не видно так отчётливо, как на двадцати одном квадратном километре посреди Тихого океана.
Птичий помёт тысячелетиями копился под тропическим солнцем. Потом он дал людям всё, о чём можно было мечтать. А потом забрал у них кое-что, что не покупается ни за какие деньги: умение кормить себя самим.
Фрегаты всё ещё летают над островом. Им на это всё глубоко безразлично.