Анна лежала на старой больничной койке, укрытая двумя одеялами. Лицо её пылало, губы потрескались, дыхание было тяжёлым, хриплым. Рядом сидела мать Сергея, вытирая слёзы краем платка.
— Что случилось?! — выкрикнул Сергей, бросаясь к жене.
— Ты уехал, а на следующий день поднялась температура, — тихо ответила мать. — Я сразу сказала: в райцентр надо, в больницу. А он…
Она помолчала с полминуты, глотая слезы. Потом тихо, полушепотом рассказала.
Как оказалось, отец ее болезнь всерьез не воспринял, а на просьбы жены ответил так:
— Чего орать-то, руки заламывать? Жаропонижающее местный фельдшер дал. Чай с мёдом пусть пьёт. Всё обойдётся. Не впервой. Хозяйство на мне. Коровы не подоены, овцы не кормлены. На кого я все брошу и поеду в райцентр? Да и машина не на ходу, - соврал он под конец.
Машину он купил с рук, старый Москвич, который доживал свой последний день и час. Но все же, пыхтя, ездил.
Фельдшер, старый дядя Коля из соседнего дома, приходил дважды. Каждый раз качал головой, мерил температуру и повторял одно и то же:
— В больницу её надо. Срочно. Это не простуда, это воспаление. Лёгкие уже хрипят. Я ей уколы сделал, но без капельниц и кислорода не вытянем. А «скорых помощей» не допросишься. Лучше сами везите.
Отец только отмахивался:
— Пои чаем с мёдом, Анфиса. Всё обойдётся. Городские сразу в больницу бегут, а мы и без них жили. И ничего, никто не помер. Я вон в девяностые как болел, помнишь? Оклемался без районных светил.
Но Анфиса перестала слушать его нравоучения, стала бегать по деревне, кто помочь сможет.
К концу недели из села наконец пошёл грузовик — за запчастями в райцентр. Мать умоляла, соседи уговаривали. Отец сдался только тогда, когда увидел, что жена его Анфиса сама готова лечь рядом с невесткой от горя. Анну укутали в одеяло, уложили в кузов на солому и отправили. Свекровь поехал с ней, держа её слабую руку в своей.
Когда Сергей вбежал в палату, Анна уже почти не говорила. Только смотрела на мужа огромными, полными боли глазами и шептала:
— Вовочку… береги…
Лечить несчастную женщину было уже поздно. Организм, ослабленный родами и кормлением, тяжёлой работой на ферме и постоянным напряжением, не выдержал. Воспаление лёгких перешло в критическую стадию. Так под капельницей, она к вечеру тихо угасла, даже не попрощавшись.
Сергей был не в силах поверить в случившееся. В голове крутилось только одно: «Если бы он сразу отвёз… ненавижу, ненавижу этого изверга!» Мать, конечно же рассказала ему вкратце, что и как произошло, но картину он себе представил целиком, зная своего беспощадного отца.
Похоронить Аню Сергей решил в городе. Друг Миша помог со всем: нашёл место на небольшом кладбище на окраине, договорился с перевозкой, собрал институтских знакомых. Проводили Анну в последний путь.
Отец даже не приехал. Мать приехала одна, добралась кое-как, вся в чёрном, Анфиса еле ступала, сжимая в руках тросточку. Вову оставили у соседей. После похорон Сергей вернулся в село только раз — забрать сына и попрощаться с матерью. На пороге он сказал отцу прямо в лицо:
— Забудь, что у тебя был сын. Больше ноги моей здесь не будет. Никогда.
Отец только усмехнулся:
— И не надо. Ферма и без тебя прокормит.
Мать тогда ещё держалась. Но когда сын уехал насовсем, забрав внука, горе сломало её. Ноги стали отказывать. Она слегла, перестала ходить. Врачи говорили — нервное, от стресса. Анфиса Петровна целыми днями лежала в своей комнате, глядя в потолок, и тихо плакала.
Ухаживала за ней добродушная соседка, она же выхлопотала для нее ходунки, которые обеспечивали максимальную устойчивость и безопасность при ходьбе. Иногда на несколько дней она забирала Анфису к себе.
Отец же был занят хозяйством и только. В окрестных селах начался падеж овец, нужно было делать прививки, следить за своими подопечными. Не до жены тут.
Прошли годы. Сергей работал как проклятый. Из диспетчера вырос до заместителя директора той самой фирмы по сантехнике. Зарплата позволила купить небольшую двухкомнатную квартиру в новом доме.
Вова ходил в садик, рос крепким, весёлым мальчишкой, был послушным сыном. Сергей никогда не жаловался. Просто жил. Ради Вовки, ради его будущего.
Иногда приходили весточки от мамы, что жива здорова, только ноги болят. Но это он и раньше знал, а вот про инвалидность свою умалчивала. И соседке запретила писать сыну.
— Хватит с него горя, - говорила она.
Сергей и не ехал в деревню. Жалел мать, переживал за нее, но из-за отца не мог переломить себя, и все откладывал эту поездку «на потом». Посылал матери письма и фото внука, его рисунки, рассказывал о себе и обещал… обещал навестить.
Но после этого визита отца на сердце стало как-то неспокойно. Неспроста он явился, весь какой-то побитый жизнью, дряхлый и с глазами как у просящего пожрать пса. Нет, голоден он не был, а вот годы брали свое. Кому же ферму-то отдавать?
А мать писала ему, что там один бык, две телочки и пяток овец и осталось от его фермы. Куры и поросенок не в счет.
Вот и собрался Сергей в дорогу наконец. Неспокойно как-то было на душе. Собрал Вову, небольшую дорожную сумку, сели они в машину и поехали «к бабушке с дедушкой» в гости. Мальчик радовался. Для него это было необычное путешествие.
Отца дома не оказалось, но дверь была не заперта. Они вошли в дом, Вову Сергей посадил на скамейку и сказал, чтобы сидел и ждал, не бегал по комнате. А сам вошел в мамину спальню. Увидел её, худую, седую, полусидящую в постели. Рядом стояли ходунки, и он все понял! Ноги у мамы не просто болят, она уже с трудом передвигается.
Прибежала соседка, засуетилась вокруг.
— Дмитрий-то в район уехал, за кормом, - сказала она. – Давайте я вас накормлю с дороги, сейчас пирожков принесу.
Они сидели за столом, пили чай, ели румяные пирожки, Володя помалкивал, сидя рядом с бабушкой и исподтишка поглядывая на нее. Но когда она обращалась к нему, он отвечал охотно. Мальчику было жаль ее…
А в конце чаепития Сергей заявил:
— Всё, мама. Поедешь с нами. Жаль, что я… раньше не побеспокоился. Прости меня.
Она заплакала, но не отказалась. Сергей собрал её вещи, уложил в машину ходунки, помог маме усесться и увёз. Вова на заднем сидении присматривал за бабушкой. Вернувшийся из района Дмитрий разорялся на всю округу! Проклинал сына и непутёвую жену, но вдогонку не отправился.
— Сама попросится назад. Нужна она ему там.
А вскоре и запил, и хозяйство запустил. Скот продал с молотка, соседи разобрали. И остался никому не нужным, немощным, у последней черты.
Анфиса Петровна жила с сыном и внуком. Сидела в кресле у окна, вязала Вове носки и варежки, шапку и шарфик. Иногда читала ему.
В дом приходила сиделка, мамина помощница. И по странному стечению обстоятельств ее тоже звали Анна. Профессионал своего дела, она оказывала неоценимую помощь Анфисе Петровне. Без нее Сергей бы не справился: и покормить вовремя, и помочь в житейских нуждах. С ее помощью мама уже стала выходить во двор на прогулку.
Как-то она призналась сыну:
— Спасибо тебе, Серёженька… Прости меня за всё. Что Анну не уберегла. Но Бог меня за это покарал уже.
— Я тоже виноват, мама, столько лет глаз не казал. Но не мог я переступить порог его дома, не мог. Давай забудем все. Завтра у тебя начинается сеанс физиотерапии. Будем надеяться на лучшее.
Тут к ним подошел Вова. Обычно в это время бабушка читала ему книжку. И мальчик вдруг спросил ни, с того ни с сего:
— Пап, а тогда, помнишь, дяденька старенький приходил с шоколадкой. Это был мой дедушка? Почему ты его не пустил?
Сергей увидел, как у мамы блеснули слезы в глазах. Он присел рядом, обнял мальчика за плечи и прижал к себе.
— Потому что некоторые вещи, Вова, не прощаются. Но знаешь что? У нас теперь всё хорошо. Бабушка Фиса с нами, - так ее всегда звал Вова. - Ты растешь. А я… я тебя никогда не оставлю.
— А я вас с бабулей, - ответил мальчик.
За окном уже совсем стемнело. По телевизору шла какая-то передача, в которой прозвучала фраза: время разбрасывать камни, и время собирать камни.
«Разбросал он их уже, пусть теперь попробует собрать», - подумал Сергей про отца.
Он достал из холодильника бутылку пива, но тут же поставил обратно. От дурных привычек, в частности накачиваться пивом по вечерам, он решил наотрез отказаться.
К тому же нужно проводить Анну. Он теперь часто это делал. Иногда отвозил на машине, иногда шли до ее дома пешком. И какой-то слабый огонёк или искорка уже зажглась между ними. Пока неясная, еле ощутимая, но теплая и волнующая душу.
Сергей вернулся домой, уложил свое семейство спать и подумал, что жизнь, несмотря ни на что, продолжается. И в ней есть место для тепла. Даже после такого арктического холода, который ему пришлось пережить.
- Как написал в своем комментарии мой читатель Alex, "Почитание родителей это заповедь, но не слепое подчинение" - и был прав.
- Почитание подразумевает уважение, благодарность, заботу, внимание, поддержку в старости, сохранение доброй памяти. Но ничто из перечисленного нельзя отнести к Дмитрию.
- Всем спасибо за прочтение это невесёлой истории. Поделитесь своим мнением в комментариях, дорогие читатели. Буду рада отзывам и лайкам.