«– Чем же все это окончится? – Будет апрель.
– Будет апрель, вы уверены? – Да, я уверен.
Я уже слышал, и слух этот мною проверен,
будто бы в роще сегодня звенела свирель.
– Что же из этого следует? – Следует жить,
шить сарафаны и легкие платья из ситца.
– Вы полагаете, все это будет носиться?
– Я полагаю, что все это следует шить…», –
Так ещё под Новый год, среди морозов и ёлочных игрушек, Юрий Давидович Левитанский (1922-1996) уже слышал апрельскую свирель.
Наступил чудесный месяц – апрель, время, когда сама природа поёт и говорит стихами. Художники-пейзажисты, обращаясь к весне, находят в ней не только смену сезонов, а символ новой жизни, возрождения во всей её красоте. Их полотна передают не только внешнюю красоту – они отражают мысли и чувства автора, давая пищу для ума.
Советский период развития пейзажной живописи был временем острой борьбы направлений, но он же и обогатил культуру произведениями, воспевающими окружающий мир с потрясающим чувством. Пейзажи художников становились символами – то лирическим раздумьем, то тревожным предупреждением.
Поэты тоже не обошли стороной прелесть апрельских перемен. Они, как и живописцы, ловят тот миг, когда природа начинает меняться незаметно, словно по волшебству. Весенняя лирика раскрывается не в громких событиях, а во внутреннем свете, который зажигается в душе вместе с первым тёплым ветром. Приглашаю вас в апрель!
И начнём с картины Николая Михайловича Ромадина (1903-1987) «Розовая весна». Художник словно ухватил мгновение между зимой и летом: деревья ещё голы, но их ветви уже окутаны розовато-перламутровым туманом, который наполняет воздух теплом и надеждой. Вода в реке отражает небо, окрашенное в пастельные тона рассвета, а одинокая лодка с фигурой человека посреди этого спокойствия создаёт ощущение тишины, почти молитвенного единения с природой. Художник использует мягкие переходы оттенков – от бледно-розового до фиолетово-голубого – чтобы передать весеннюю хрупкость и красоту. Всё ещё спит, но воздух уже наполнен тем особым ожиданием, когда берёзы набираются сил перед скорым пробуждением.
Именно это чувство – тихое, трепетное предчувствие чуда – звучит в строках Александра Трифоновича Твардовского (1910-1971), который пишет, как после мартовских метелей в апреле вдруг розовеют березняки, как подсушен и взбодрён лесок, и даже зимний пень вот-вот «зальётся пеной розовой»:
Александр Твардовский
Как после мартовских метелей
Как после мартовских метелей
Свежи, прозрачны и легки,
В апреле –
Вдруг порозовели
По вербному березняки.
Весенним заморозком чутким
Подсушен и взбодрен лесок.
Еще одни, другие сутки,
И под корой проснется сок.
И зимний пень березовый
Зальется пеной розовой.
От этой розовой нежности переходим к импрессионистскому вихрю чувств и красок. На картине Фёдора Захаровича Захарова (1919-1994) «Начало апреля» снег ещё лежит, но уже тает, превращаясь в грязные лужи и блестящие потоки, а дома, теряя белые шубки, открывают свои яркие тёплые стены. Зелёная крыша становится первым сигналом новой жизни. Художник, ученик Аристарха Лентулова и Василия Чекмазова, мастерски передаёт динамику перехода от зимы к весне. Его широкие, энергичные мазки создают ощущение движения, шума капель, ветра, который уже не холодный, а влажный и живой. Природа будто вдыхает после долгого сна.
В этом хаотичном, звенящем, пахнущем мокрой землёй мире так естественно звучит поэзия Игоря Ивановича Кобзева (1924-1986), чьи строки, как и мазки Захарова, осыпают «надоевших снегов бахрому»:
Игорь Кобзев
Апрель
Барабанит капель. Осыпается
Надоевших снегов бахрома
И, как русые зимние зайцы,
Безнадежно линяют дома…
На земле – набухание почек,
Запах первых апрельских цветов
И – почти композиторский почерк
Опрометчивых звонких ручьев…
Хорошо, что тускнеют сугробы.
Хорошо, что окошки блестят.
Хорошо, что на землю не бомбы,
А большие сосульки летят!..
Более спокойное, но не менее глубокое по переживанию, изображение апреля мы встречаем в работе Александра Максовича Шилова (род. 1943) «Апрель. Федоскино». В ней каждый элемент говорит о пробуждении: золотистая трава ещё спит под остатками снега, но уже дышит теплом, как стражи стоят голые берёзы, а за ними – церковь с зелёным куполом, словно центр мира, вокруг которого всё начинает жить заново. Живописец, известный своей способностью улавливать едва заметные смены сезонов, не торопится – он даёт весне прийти постепенно, без шума, но с уверенностью. Это не бунт природы, а её мягкое, мудрое возвращение, и в этом спокойствии скрыта глубокая радость.
Такую тихую, всепроникающую радость, преображающую даже самых закостенелых, воспевает Николай Алексеевич Заболоцкий (1903-1958) в своей «Поэме», где весна – не время года, а огромная сила, что заставляет петь скрипки, танцевать стариков и превращать ассигнации «в листы засиявших на солнце акаций»:
Николай Заболоцкий
Поэма весны
Ты и скрипку с собой принесла,
И заставила петь на свирели,
И, схватив за плечо, повела
Сквозь поля, голубые в апреле.
Пессимисту дала ты шлепка,
Настежь окна в домах растворила,
Подхватила в сенях старика
И плясать по дороге пустила.
Ошалев от твоей красоты,
Скряга вытащил пук ассигнаций,
И они превратились в листы
Засиявших на солнце акаций.
Бюрократы, чинуши, попы,
Столяры, маляры, стеклодувы,
Как птенцы из своей скорлупы,
Отворили на радостях клювы.
Даже те, кто по креслам сидят,
Погрузившись в чины и медали,
Улыбнулись и, как говорят,
На мгновенье счастливыми стали.
Это ты, сумасбродка весна!
Узнаю твои козни, плутовка!
Уж давно мне из окон видна
И улыбка твоя, и сноровка.
Скачет по полю жук-менестрель,
Реет бабочка, став на пуанты.
Развалившись по книгам, апрель
Нацепил васильков аксельбанты.
Он-то знает, что поле да лес –
Для меня ежедневная тема,
А весна, сумасбродка небес, –
И подружка моя, и поэма.
От подмосковного Федоскино перенесёмся в более северный регион. Владимир Фёдорович Стожаров (1926-1973), начиная с 1956 года, совершал ежегодные творческие поездки в Костромскую и Ярославскую области. В своей картине «Апрель» он передал живое дыхание русской деревни в момент её пробуждения после зимы: вода ещё мутна от талых снегов, но уже отражает небо и деревья; лошади пасутся на берегу, чувствуя, что зима окончательно отступила, а крыши домов освещены мягким светом, который наполняет всю сцену теплом и покоем. Художник показывает не только внешнюю красоту апреля, но и внутреннее состояние природы – когда всё ещё влажно, грязно, но уже полно жизни, движения, ожидания. Это не парадная весна, а настоящая – с запахом мокрой земли, шумом ручьёв и тихим счастьем тех, кто живёт рядом с этой природой.
Такое же радостное чувство и то же единение мира, где скворцы поют, звёзды водят хороводы, а смородиновый лист пахнет обещанием, звучат в строках Николая Ивановича Поснова (1946-2005):
Николай Поснов
Апрель
Это – скворушки радостный свист,
Это – звёзд голубые поводья,
И душистый смородинный лист,
И безумство речных половодий.
Это – целого мира родство,
И любви и надежды сполохи,
Это – лунных ночей колдовство
И скамеек полуночных вздохи.
Это – яркая зелень и свет,
Это – жизнь на ветру откровений,
Когда душу сжигает поэт
Ради нескольких стихотворений!
Деревенская тема продолжается у Кима Николаевича Бритова (1925-2010), одного из основателей владимирской школы живописи. Его «Апрель» – это яркое, почти детское воспоминание о весне: небо – как вымытая бирюза с пушистыми облаками, земля – золотисто-охристая, ещё не зелёная, но уже тёплая, домики стоят скромно, будто только что проснулись, а река – синяя, живая, бегущая сквозь деревню, несёт в себе музыку капель и смех ветра. Художник умел делать обычное волшебным: его апрель не тихий, не задумчивый – он игривый, шумный, полный цвета и движения. Это весна, которая не стесняется быть собой – громкой, разноцветной, немного нелепой, но бесконечно живой.
Именно такую весну – юную, рыжую, в синей рубахе, пляшущую как цыган – видит и Юрий Давидович Левитанский (1922-1996):
Юрий Левитанский
Апрель
Еще апрель таился у запруд,
еще была пуста его купель,
а он не почитал уже за труд
усилья капель
складывать в капель –
в копилку,
по копеечке,
копил,
как скряга,
а потом на эту медь
себе рубаху синюю купил –
ни мне, ни вам подобной не иметь.
В рубахе синей,
конопат и рыж,
пустился в пляс,
как молодой цыган,
и все сосульки,
виснувшие с крыш,
запели,
как серебряный орган.
И тут уже поехало,
пошло,
а на вторые или третьи сутки,
в один из этих дней,
произошло
самоубийство мартовской сосульки,
которая,
отчаявшись,
упала
с карниза
и покончила с собой,
чего никто, конечно,
не заметил.
Апрель был юн,
он весел был и светел
и щеголял
в своей рубахе синей,
которая казалась голубой.
1977
А вот у Валентина Михайловича Сидорова (1928-2021) апрель наступает совсем по-другому. На его картине «Апрель наступил» мы видим деревенский двор, где весна вступила в свои права без шума и праздника: земля ещё влажная, местами грязная, но уже зелёная. Дом улыбается голубыми наличниками, как будто ждал этого момента годами, куры бродят у лужицы, а деревья только начинают наряжаться в первые листочки – и всё это под мягким небом, где облака плывут медленно, словно нехотя отпуская зиму. Художник с 1954 года жил и работал в родных местах своей матери – в деревне Коровино Тверской области. Здесь он нашел особую поэтическую тишину природы. Так в апрельском пейзаже мастер передаёт повседневную магию апреля: когда ничего особенного не происходит, но всё меняется. Весна просто приходит, и ты чувствуешь её в каждом шаге, в каждом луче света на стене дома.
Вот и у Людмилы Константиновны Татьяничевой (1915-1980) апрель вроде и незаметный, но неотвратимый, «парнишкой большеглазым», бегает по улицам и стучит в двери:
Людмила Татьяничева
То клёны, то седые вязы
То клёны,
То седые вязы
Ко мне всю ночь стучали в дверь.
И вот парнишкой большеглазым
Бежит по улицам апрель.
Он ладит жёлтые скворечни,
Пускает зайчиков в окно.
Неповторимым светом вешним
Его лицо озарено.
Ещё не песнями, а свистом
Скворцы отметили прилёт.
Апрель с усталым трактористом
Не спит все ночи напролёт.
При нём ровесницы-подружки
Вдруг отречённо замолчат:
Покуда лишь одни веснушки
Он замечает у девчат.
Но непоседа, пересмешник,
Он, сам не зная почему,
Завидев голубой подснежник,
Невольно тянется к нему.
Чуть более напряжённый апрель на картине Юрия Петровича Кугача (1917-2013) «Апрель в деревне». Небо ещё холодное, почти ночное, но уже наполнено движением – грачи кружат над берёзой, как чёрные точки на фоне пробуждающегося мира. Дом с голубыми наличниками стоит спокойно, словно хранит память о зиме, а вот грузовик добавляет картине движения, ведь пора готовиться к весенним работам. Мастер лирического пейзажа здесь передаёт не красоту весны, а её напряжение – когда всё ещё серо, но уже дышит, когда природа готовится к взрыву жизни, а человек – к новому дню. Это апрель – задумчивый, полный ожидания.
И в строках Степана Петровича Щипачёва (1898/99-1980) грачи становятся вестниками перемен, а окно раскрывается сразу во Вселенную:
Степан Щипачёв
Грачи прилетели…
Грачи прилетели,
Грачи прилетели!
Ворвался апрель
В синеве, в капели.
Я створки настежь. Не случаен
В моём окне Вселенной свет.
Стою, глазами ощущаю
Далёкий холодок планет.
А теперь отправимся в лес, где весна раскрывается особенно отчётливо. На картине Лидии Исааковны Бродской (1910-1991) «В апреле» берег ещё мокрый, местами грязный, но уже зелёный, тонкие берёзки стоят в воде и их ветви ещё голы, но на переднем плане кусты уже покрыты молодыми листьями, словно они первыми решились выйти из зимней спячки. Вода спокойна, отражает небо и деревья, создавая ощущение тишины, которая может быть нарушена лишь шумом ручья или пением птиц. Лидия Бродская, дочь художника Исаака Бродского и жена Фёдора Решетникова, умела передавать не только красоту, но и настроение природы – здесь оно тёплое, задумчивое, полное надежды. Её апрель с запахом влажной земли, с первыми лучами солнца, которые уже греют, но ещё не обжигают.
Не боится показать весну такой, какая она есть – с дождём, с воробьями, сдающими скворешни, с соснами, загоревшими от тепла, и Андрей Дмитриевич Дементьев (1928–2018). Поэт знает: даже если лес ещё «залатан» снегом, он уже жив, уже рад, уже поёт:
Андрей Дементьев
В лес весна нагрянула в апреле
В лес весна нагрянула в апреле
Шумная – от птичьей кутерьмы.
И стоят в весенних платьях ели,
Будто бы и не было зимы.
И ручьи, ожив от ветров вешних,
Песни разнесли по всем концам.
Воробьи покинули скворешни,
Чтобы сдать их нa лето скворцам.
Дождь стучится робкою капелью.
Первый дождь – предвестник майских гроз.
Так тепло, что сосны загорели
И открыты шеи у берёз.
Ожил лес – теплу и солнцу рад он.
Ничего, что выбравшись из тьмы,
В эту пору он ещё залатан
Белыми заплатами зимы.
Углубляемся в лес и попадаем в «Апрельский день» Николая Ивановича Кирсанова (1911-1969). На его картине нет ни кустов с молодыми листьями, ни оживлённой птичьей кутерьмы. Центр композиции занимает одинокая берёза с тонкими, ещё не распустившимися ветвями. За ней – холмы, кое-где припорошенные остатками снега. На переднем плане – лужи и едва заметные зелёные травинки. Всё здесь выглядит сдержанно, даже сурово. Но в этой сдержанности художник улавливает главное: жизнь уже пробивается. Земля ещё холодная, воздух сырой, однако первые ростки не спрашивают разрешения – они просто появляются.
Не идеализирует весну и Эльдар Александрович Рязанов (1927-2015): чавкает грязь под ногами, торчат поломанные стебли прошлогодних трав, плавают «на лужах ржавые иголки», но и у него жизнь уже готова вырваться наружу:
Эльдар Рязанов
Апрель
По грязи чавкают шаги,
шуршат о твердый наст подошвы,
в ручьях я мою сапоги...
Земля в лесу, как крик о прошлом.
Тут прошлогодних желтых трав
торчат поломанные стебли,
разбросан бурых листьев прах
и умирает снег последний.
Трухлявые сучки везде,
на лужах ржавые иголки...
И отражаются в воде
немые, сумрачные елки.
Жизнь представляется порой
какой-то конченой, далекой...
Но под березовой корой
пульсируют живые соки.
Согрет дыханием земным,
лес оживет без проволочки...
Как с механизмом часовым
дрожат на ветках бомбы-почки.
Где рядом почерневший снег,
продрались трав зеленых нити.
Лес замер, словно человек
перед свершением событий.
Не слышно натяженья струн.
Лес полон скрытого азарта,
как победительный бегун,
что сжат пружиной перед стартом.
Здесь бескорыстен птичий смех,
здесь все в преддверии полета...
Вдруг о себе напомнил век
далеким гулом самолета.
Я выпустил из рук тоску
в весенний ветер непослушный...
А по последнему ледку
скакали первые лягушки.
А вот на полотне Петра Тимофеевича Фомина (1919-1996) «Апрельская дымка» недавно прошёл дождь. Воздух ещё тяжёлый от влаги, но солнце уже пробивается. Голые стволы берёз кажутся прозрачными, их ветви тянутся вверх, словно ловят первые лучи. Сквозь туман едва угадываются холмы и река. Художник не стремится к броскости: его палитра неяркая, почти монохромная, но именно в этой приглушенности рождается особое очарование. Влажный воздух, рассеянный свет, едва различимые дали – всё это создаёт ощущение, что природа только что умылась и теперь просыпается медленно, не торопясь.
Те же капли «на голых веточках берёз», тот же свет после дождя мы находим у Самуила Яковлевича Маршака (1887-1964). Ему хватило только блеска на мокрой коре, чтобы передать апрельскую прелесть:
Самуил Маршак
Апрельский дождь прошёл впервые
Апрельский дождь прошёл впервые,
Но ветер облака унёс,
Оставив капли огневые
На голых веточках берёз.
Ещё весною не одета
В наряд из молодой листвы,
Берёзка капельками света
Сверкала с ног до головы.
Очень поэтичный берег реки мы обнаруживаем у Юрия Дмитриевича Либерова (1921-2008). На его картине «Апрельские серёжки» в холодной и глубокой воде отражается небо с такой чистотой, что кажется, будто сама природа смотрится в зеркало. А нежные молоденькие берёзки уже примерили «серёжки». Художник передаёт не шум весны, а её тихую уверенность, что всё идёт своим чередом. Этот апрель для тех, кто любит смотреть, слушать, чувствовать – когда каждый листок, каждая капля на воде становится событием.
Как гимн апрелю звучит стихотворение Николая Ивановича Глазкова (1919-1979). Поэт не боится купаться в холодной воде, слушать птиц, поющих мудрые песни, и «дышать раствором кислорода»:
Николай Глазков
Вешняя благодать (отрывок)
…
Апрель преобразил природу,
Летит зеленая весна.
Люблю такое время года,
Отрадное, как новизна.
Чудесны утренние воды,
Купаться радостно весьма –
Есть в этом удаль и свобода!
7
Растаял тяжкий снеголед
Авторитетно и отрадно,
И прояснился небосвод:
Сияет ясно и приятно.
Естественно Весна грядет!
8
Апрель ценю и понимаю,
Люблю его не меньше мая,
Его хвалю за добрый нрав.
Кто лесом побредет в апреле,
Сморчки найдет у старой ели,
Архиприлежно поискав.
Неплохо в это время года
Дышать раствором кислорода,
Резонно выйти на природу,
Она живет в родных лесах!..
В реке апрельской искупаюсь,
Не простужусь, не испугаюсь –
Есть в этом удаль и размах!
9
Стояло прохладное утро,
А птицы резвились и пели:
Весну они славили мудро,
Апрель прославляли в апреле.
Такие веселые птицы
Едва ли могли ошибиться,
Едва ли могли петь напрасно:
Весной унывать не годится,
Улыбка природы прекрасна!
А теперь взглянем на апрельское солнце в берёзовой роще. Борис Валентинович Щербаков (1916-1995) на картине «Апрельское солнце» изобразил стволы деревьев как колонны в храме природы: их тени растянулись по земле, покрытой и прошлогодней пожухшей листвой, и жёлтыми первоцветами. Солнце уже теплое, но не жаркое – оно льётся сквозь ветви, создавая игру света и тени, которая напоминает о том, что весна только начинается. Безлиственный лес уже наполнен ожиданием, а каждый луч солнца – это приглашение к пробуждению. Апрель – месяц для тех, кто умеет ждать и замечать, ведь природа не спешит, но движется вперёд, точно зная свой путь.
Философским размышлением о времени становится стихотворение Давида Самуиловича Самойлова (Кауфман, 1920-1990). Поэт призывает «не торопить» время и природу, а насладиться «этим странным часом обратного движенья»:
Давид Самойлов
Апрельский лес
Давайте каждый день приумножать богатство
Апрельской тишины в безлиственном лесу.
Не надо торопить. Не надо домогаться,
Чтоб отроческий лес скорей отер слезу.
Ведь нынче та пора, редчайший час сезона,
Когда и время – вспять и будет молодеть,
Когда всего шальней растрепанная крона
И шапку не торопится надеть.
О, этот странный час обратного движенья
Из старости!.. Куда?.. Куда – не все ль равно!
Как будто корешок волшебного женьшеня
Подмешан был вчера в холодное вино.
Апрельский лес спешит из отрочества в детство.
И воды вспять текут по талому ручью.
И птицы вспять летят... Мы из того же теста –
К начальному, назад, спешим небытию...
А когда в апрельский лес приходит вечер, то он становится совершенно сказочным, как на картине «Апрель. Вечернее солнце» Алексея Михайловича Грицая (1914-1998). День ещё не ушёл, но уже прощается: солнце, скрытое за стволами деревьев, льёт тёплый свет, окрашивая землю и весь окружающий мир в розовато-золотистые тона. А воздух кажется наполненным тишиной, запахами влажной почвы и тайной. Художник в эти годы работал на этюдах в Вологодской области, и где-то в лесах Вологодчины он нашел эту вечернюю задумчивость весны, когда природа сама замедляется, чтобы осмыслить своё пробуждение.
Так и Сергей Григорьевич Островой (1911-2005) подметил эти природные движения, когда в лесу «темнеет лишь в седьмом часу» и густеет «терпкий дух от влажных веток»:
Сергей Островой
Апрель
Пересекаются лучи.
Пересекаются ручьи.
И растекаются дороги,
Как звёздный паводок в ночи́.
Поёт берёза за бугром.
Заговорил ледовый гром.
И облака идут по не́бу,
Как по реке идёт паром.
Кабаньи радости в лесу.
Темнеет лишь в седьмом часу.
И терпкий дух от влажных веток
Легко густеет на весу.
Звенит апрельская вода.
Потом уходит без следа.
И, чётко врезанные в просинь,
От птиц провисли провода.
Сидят два зайца на стогу.
У одного – усы в снегу.
Другой сорвался мелким скоком,
Но я его подстерегу.
И всё красней горят лучи.
И всё звучней творят ручьи.
И растекаются дороги,
Как звёздный паводок в ночи.
Но пора из волшебного леса возвращаться в город, чтобы увидеть апрель совсем иным, но не менее поэтичным. Виталий Петрович Власов-Климов (1933-2004) на картине «Апрель» изобразил почти документальный портрет одного из самых узнаваемых мест Москвы 1960-х: выхода из станции метро «Кропоткинская», где сходятся Гоголевский бульвар, Пречистенка и Остоженка (в те годы – улицы Кропоткинская и Метростроевская). Здесь нет ещё памятника Энгельсу (он появится только в 1976 году), нет потока машин, нет спешки, а есть спокойный, почти провинциальный ритм жизни центра столицы. Мы видим фонарный столб, тумбу с афишами, палатку с мороженым и даже весы с гирями у уличного продавца. Художник создаёт ощущение времени, которое уже ушло, но так нам дорого, воссоздаёт светлую, тихую душу Москвы, наполненную ожиданием весны, когда даже город дышит иначе – медленнее, глубже, с надеждой.
Как на картине Власова-Климова люди создают общее весеннее настроение: тёплое и светлое, так и в строках Беллы Ахатовны Ахмадулиной (1937-2010), апрельские «изменения погоды объединяют всех людей с людьми»:
Белла Ахмадулина
Апрель
Вот девочки – им хочется любви.
Вот мальчики – им хочется в походы.
В апреле изменения погоды
объединяют всех людей с людьми.
О новый месяц, новый государь,
так ищешь ты к себе расположенья,
так ты бываешь щедр на одолженья,
к амнистиям склоняя календарь.
Да, выручишь ты реки из оков,
приблизишь ты любое отдаленье,
безумному даруешь просветленье
и исцелишь недуги стариков.
Лишь мне твоей пощады не дано.
Нет алчности просить тебя об этом.
Ты спрашиваешь – медлю я с ответом
и свет гашу, и в комнате темно.
1960
И завершим наше путешествие по апрелю в Коломне, на залитой солнцем террасе. Михаил Георгиевич Абакумов (1948-2010) запечатлел свой родной город на картине «Апрельское солнце». Чудесный вид открывается со старой террасы второго этажа. Солнечные лучи падают на пол и стены, рисуя причудливые узоры теней, а за перилами начинают зеленеть кусты и деревья. В этом сюжете нет ничего необычного: всего лишь терраса, всего лишь утро. Но живописцу удаётся написать то особенное чувство, когда стоишь на пороге весны, чувствуешь тепло на лице, слышишь ветер – и вдруг понимаешь, что всё начинается заново, причём прямо здесь, у стен твоего собственного дома.
Не просит у апреля великих чудес и Николай Иванович Рыленков (1909-1969), он хочет лишь самой малости: пригоршни талой воды, чтобы промыть глаза, и прямой дороги к неразгаданным тайнам:
Николай Рыленков
Улыбнись мне, Апрель…
Улыбнись мне, Апрель –
Золотые ресницы,
Принеси мне в ладонях
Водицы-снежницы.
Той чудесной водицей
Глаза я промою
И пойду за тобою
Дорогой прямою.
Не таюсь: в трёх шагах
От родного порога
Неразгаданных тайн
У меня ещё много!
Может быть, у Весны,
На её новоселье,
Подсмотрю я секрет,
Не открытый доселе.
Может, ты объяснишь мне
Несуетным словом,
Как природа извечное
Делает новым.
Почему, возвращаясь
На тропы былые,
Ждём нечаянных встреч
Мы опять, как впервые.
Как впервые, берёзка
Наряд примеряет,
И от счастья черемуха
Благоухает.
Как впервые, дымятся
Поля яровые.
Всё – как памятно с детства,
И всё – как впервые.
Видно, так мне всю жизнь
Вспоминать и дивиться…
Улыбнись же, Апрель –
Золотые ресницы.
Вот так: пятнадцать картин, пятнадцать стихотворений – и каждый раз апрель оказывается другим. Розовый и задумчивый, вихревой и шумный, тихий и мудрый. То он пахнет мокрой землёй и куриными лужицами, то –первыми листьями и влажной корой. В нём есть и напряжённое ожидание, и солнечная уверенность. А коломенская терраса приглашает нас просто остановиться и впустить свет. И каждый из поэтов находит свои слова для этого месяца. Вместе они доказывают: апрель не нуждается в громогласных определениях. Достаточно выйти на крыльцо, посмотреть на мокрые берёзы, вдохнуть ветер – и понять, что чудо уже случилось. Оно здесь, в каждом луче, каждой капле, каждой строчке. А значит, надо просто жить, «шить сарафаны и лёгкие платья из ситца», ведь апрель уже наступил.
С любовью, ваша Света В.
Мой Телеграм-канал, где вы найдете анонсы всех моих статей, а также каждый день замечательную картину в поэтическом сопровождении для позитивного настроения.
Мой новый канал в МАХ, где я дублирую (на всякий, как оказалось, очень даже необходимый, случай) контент из Телеграм
А эту и другие публикации с картинами и стихами о временах года и разных месяцах можно найти в подборке «Пусть падают листки календаря»