Мать Ксюши умерла сразу же после родов, оставив девочку своему непутёвому мужу. Пётр испытал облегчение и даже обрадовался, когда свояченица, укутав малышку в тёплое одеяльце, увезла к себе в деревню. С молчаливого согласия молодого отца. Вдовец же, помотавшись по друзьям, оплакивая свою несчастную долю, вскоре исчез в неизвестном направлении…
- Эх, Лиза, бедная моя сестрёнка, - сокрушалась старшая сестра, - и сама толком не пожила на белом свете, и кроху свою осиротила.
Так вышло, что Катерина заменила Лизе трагически погибших родителей. Тогда, по дороге на покос, пьяный тракторист врезался в их мотоцикл и не оставил никаких шансов выжить. Старшая сестра, не раздумывая, оформила опеку.
К тому времени она была в разводе и в одиночку воспитывала малолетнего сына.
- Я желаю Лизоньке лучшей доли. Желаю найти истинное счастье.
После школы Елизавета перебралась в город. Поступила в колледж.
Старшая сестра искренне радовалась за неё:
- Пусть у меня не вышло учиться дальше. Но я сделаю всё, чтобы сестрёнка получила образование.
На втором курсе Лиза засобиралась замуж. Избранник учился курсом старше. И показался Катерине человеком легкомысленным и ненадёжным.
- Любит выпить и потусоваться с друзьями. Для семейной жизни такое неприемлемо.
Но, если в девичьих глазах блеск, а в сердце пылает огонь, разве станешь прислушиваться к чьим-то советам? На все разговоры один ответ: «Он хороший!»
Всё произошло стремительно. Как во сне. Свадьба. Медовый месяц. Обустройство семейного гнёздышка. И эта чудовищная несправедливость…
Лиза очень ждала свою малышку. Но насладиться материнством ей было не суждено.
- Жизнь продолжается, - Катерина крепко держала на руках крошечную племянницу. – У девочки есть я. В детский дом я её никогда и ни за что не отдам. Лизоньку вырастила и Ксению на ноги поставлю.
… Шли годы. Шустрая, смекалистая Ксюша рано стала помощницей в доме родной тётушки.
- У мамочки много разных дел, и я очень люблю ей помогать! - девочка проворно подметала пол, бегала с хворостинкой за гусями, перемывала посуду.
Подставив маленькую скамеечку к столу, она тщательно оттирала чашки и тарелки. И рассуждала вслух:
- Бабушка Федора не мыла посуду. Поэтому посуда от неё и убежала.
На озорничанье с соседскими ребятами оставалась ещё уйма времени.
В деревне детям – раздолье, волюшка вольная. Свежий воздух, природа и безграничная свобода.
Высоко задрав подол, Ксюша старательно шлёпала худыми загорелыми ногами по лужам, заглядывала в вечерние окна, совершала набеги на чужие огороды (чужой огурец всегда почему-то казался вкуснее).
Когда взрослые разъезжались на покос, заготовку ягод и грибов, девочку оставляли с двоюродным братом. Честно говоря, она его побаивалась. И было отчего. Парнишка был злым и лживым. Осознавая своё законное право в семье, он отравлял, как мог, жизнь сиротке.
Подкараулив за дверью, мог вылить ей на голову ведро воды. Делая вид, что хочет поджечь, связывал девочку скотчем. А ещё очень пугал и доводил до слёз, заглядывая в окно в вывороченном наизнанку тулупе.
- Пожалуешься мамке – убью!
А Ксюша вовсе не собиралась ябедничать. Её будто не существовало. Притихнув за печкой, она долго-долго плакала, пока сон не сморит её.
А однажды Тимофей достал из подполья кастрюлю сметаны, быстро уполовинил и, ставя обратно, бесстыдно заявил, что это она, Ксюша, съела, и что он скажет об этом матери.
Назавтра разгневанная Катерина призвала детей к ответу. Ксюша молча тёрла худенькими кулачками глаза и боялась даже пикнуть, страшась, как грозы, двоюродного братца.
- Мама, мамочка! – горько повторяла девочка.
- Какая она тебе мамочка? – Тимофей, нагло ухмыляясь, лежал на кровати и осколком зеркала гонял по стене «зайчиков».
Ксюша и без него знает, что тётя Катя – не мама ей вовсе.
Её родная мамочка живёт на радуге.
- Какой была моя мама Лиза? Расскажи! – девочка прижалась к Катерине крепко-крепко.
- Хорошая, добрая, ласковая. И красивая. Ты очень на неё похожа.
Катерина тоже добрая. И жалостливая. Посадит Ксюшу к себе на колени и гладит, гладит по головке.
Учит девочку разным домашним премудростям.
Недавно они вдвоём стряпали пирожки:
- Смотри, как можно красиво защипнуть пирожок!
У Ксюши нос и щёки в муке. Подбородку тоже досталось.
- У меня получилось! Смотрите, люди добрые!
Ей всего-то шесть лет, а она уже умеет держать иголку с ниткой.
- Когда я вырасту, буду шить красивые платья.
Её тётушка была мастерицей по части шитья. Она постоянно что-то шила-перешивала-штопала-перелицовывала. В ход шли её личные, уже устаревшие наряды. А гардероб племяшки пополнялся симпатичными платьицами, юбочками, сарафанами.
Ксюша давно приметила в их сельском магазине хорошенькую, с голубым крупным горошком, ткань:
- Вот бы мне такое платье! Все девчонки лопнули бы от зависти!
На самая её большая мечта – увидеть своего папу. Хоть ненадолго. Хоть краешком глаза.
Ксюша совсем ничего о нём не знала. Воображение рисовало русского богатыря из сказок. Сильного, ловкого, смелого.
- Узнал бы тогда Тимофей, что за меня есть кому заступиться.
И однажды тот объявился. Ранней весной, когда едва сошёл снег, Пётр постучался в знакомую калитку. Пришёл откуда-то издалека. Пропылённый дорогами, обвеянный ветрами.
- Явился-не запылился, - Катерина смотрела с прищуром и с явным недоверием.
- Я с дочкой повидаться. Можно?
Он долго и внимательно смотрел на девочку, стоявшую с широко распахнутыми глазами:
- Собирайся, дочь, пойдём с тобой в магазин. Куплю тебе обновок да гостинцев. Сама выбирай.
Не веря своим ушам, Катерина и Ксюша бросились к шкафу.
- Всё самое нарядное…пока не раздумал…
По улице шли молча. По сути, чужие друг другу люди.
Не поворачивая головы, Пётр спросил:
- Не обижают? Говори, не бойся. Я ведь отец!
- Нет, не обижают, - прошептала Ксюша.
Неожиданно горькая обида нахлынула волной, сдавила горло. Она хотела что-то сказать… и не смогла. От отцовского участия затрепетало её маленькое сердце. Захотелось так много сказать этому человеку. Хотя бы самое главное. Свою обиду за детство без родной мамы, без него, отца. Обиду за издевательства Тимофея. За горькие слёзы там, за печкой.
Весенний ветерок пробирался под тонкое пальтишко, заставлял ёжиться и подпрыгивать.
Но Ксюша не замечала непогоды. Её мысли были далеко. У того прилавка, где лежат аккуратно сложенные разноцветные куски материи.
Она так долго лелеяла эту мечту:
- Купим много-много материала. Чтобы хватило на оборки. А ещё пусть папа купит мне куклу.
Ксюша не могла равнодушно проходить мимо этой голубоглазой красавицы. И всякий раз завороженно, открыв рот, разглядывала в витрине розовую шёлковую шляпку, кудрявую головку, белозубую улыбку. Кукла манила, притягивала и заставляла забыть всё на свете.
… Их было трое. Они вышли из-за угла неожиданно. И лицом к лицу столкнулись с Петром:
- Какие люди!.. Сколько лет, сколько зим… Должок возвращать собираешься? – подошли ближе, окружили плотным кольцом.
Жестокий удар в лицо сбил его с ног.
Ксюша стояла ни жива, ни мертва. Она очень испугалась.
Пётр обмяк, скорчился, поджав под грудь руки, и затих.
И тогда девочка стрелой пустилась назад. Побежала, что было мочи.
- Мамочка, миленькая, спаси!
Катерина крепко прижала к груди детскую головку:
- Не бойся, кровиночка! Я с тобой…