Иногда мне кажется, что Австралия — это не столько страна, сколько очень спокойный, доброжелательный и хорошо обученный психотерапевт, который, не делая резких движений, не пытаясь немедленно вас «починить» и даже не особенно интересуясь, сколько именно внутренних драм вы принесли с собой, просто предлагает для начала выдохнуть, оглядеться и заметить, что мир, вообще-то, не всегда собирается на вас нападать.
Для человека, выросшего в наших краях, это переживание, надо сказать, не вполне очевидное. Внутри у такого человека обычно живет целая маленькая, но прекрасно организованная служба внутренней безопасности, где один сотрудник отвечает за настороженность, другой — за готовность к неприятностям, третий — за предчувствие подвоха, четвертый — за экономию радости на черный день, а пятый, самый заслуженный, вообще убежден, что если сегодня все спокойно, то это, скорее всего, потому, что вы просто еще чего-то не заметили.
И вот с этой сложной внутренней организацией вы попадаете в страну, где люди как-то удивительно естественно улыбаются, благодарят, извиняются, терпеливо стоят в очередях и, кажется, не видят в незнакомце потенциального врага, конкурента или хотя бы мелкого вредителя, с которым необходимо заранее обозначить границы территории. Сначала это вызывает недоверие, потом легкое подозрение, потом желание поискать скрытую камеру, а потом — что гораздо интереснее — начинаешь замечать, что сам понемногу расслабляешься, что плечи уже не все время подтянуты к ушам, что в магазине, на парковке или в разговоре с незнакомым человеком можно не держать круговую оборону, и что водитель, который тебя пропустил, сделал это не из слабости и не из хитрого расчета, а просто потому, что так тоже можно жить.
Я, конечно, не хочу идеализировать Австралию, потому что никакой рай на земле, к сожалению или к счастью, еще не построен. Здесь есть свои странности, свои нелепости, свои бюрократические приключения и свои цены, которые за последние пять-семь лет выросли так вдохновенно, что иногда, глядя на стоимость бензина, хочется не то философски принять непостоянство мира, не то спросить вселенную, не слишком ли она увлеклась. Но даже на фоне этих земных и вполне материальных обстоятельств у меня не исчезает одно важное ощущение: здесь почему-то легче помнить, что жизнь может быть не только напряженной, но и нормальной.
И вот это слово — нормальной — в какой-то момент начинает звучать почти исцеляюще. Не героической, не прорывной, не великой и не построенной на бесконечном преодолении, а просто нормальной, то есть такой, в которой не нужно ежеминутно ожидать удара, оправдывать свое существование, доказывать свою полезность и жить так, словно расслабиться — значит немедленно проиграть.
Пожалуй, именно здесь мне особенно ясно стало, что постоянное внутреннее напряжение, которое многими из нас долго воспринималось как признак зрелости, силы, ответственности и вообще достойного отношения к жизни, на самом деле нередко оказывается просто очень старой привычкой жить в мире, где расслабляться было небезопасно. Привычкой понятной, заслуживающей уважения и даже некоторого сочувствия, но все же привычкой, а не единственно возможным способом существования.
Когда попадаешь в более спокойную, более уважительную и менее истеричную среду, вдруг обнаруживаешь, что многие вещи можно делать без внутреннего крика, без лишнего надрыва и без постоянного ожидания катастрофы, причем делать их ничуть не хуже, а иногда даже лучше. Ты чуть меньше дергаешься по пустякам, чуть реже стремишься все контролировать, чуть спокойнее переносишь чужое несовершенство, чуть легче признаешь собственное, а заодно начинаешь понимать, что вежливость — это не лицемерие, мягкость — не слабость, а спокойствие — не признак того, что человек недостаточно серьезно относится к жизни.
Австралия в этом смысле действует очень любопытно: она не решает за тебя твои внутренние задачи, не лечит автоматически старые страхи и уж точно не выдает вместе с визой сертификат внутренней гармонии, но создает вокруг такое пространство, в котором ты, сам того не сразу замечая, начинаешь относиться к себе и к миру чуть бережнее, чуть добрее и чуть менее драматично. А это, как показывает практика, уже очень много.
Наверное, именно поэтому мне иногда и хочется назвать Австралию хорошим психотерапевтом: не потому, что здесь все идеально, а потому, что здесь у человека появляется редкая возможность постепенно перестать жить в режиме хронической обороны и, сохраняя взрослость, здравый смысл и способность оплачивать бензин без обморока, все же позволить себе чуть больше внутренней тишины.
А внутренняя тишина, как ни странно, тоже очень практичная вещь. Из нее почему-то легче думать, легче выбирать, легче строить отношения, легче работать и даже легче замечать, что жизнь — это не только набор задач, угроз, счетов и обязательств, но еще и довольно интересное место, в котором, при всех его странностях, иногда вполне можно чувствовать себя дома.
