Поезд затормозил на станции крупного города, и вагон наполнился шорохом затаскиваемых баулов.
- Господи, пронеси! - прошептала я, предугадывая появление оптовых баульщиков, закупающихся на рынках больших городов. Но не пронесло!
Дверь в купе распахнулась, и мое прекрасное суточное одиночество и созерцательное настроение нарушилось появлением бойкой тетки, которая начала сновать к выходу и обратно, рассовывая на третьи полки свои многочисленные мешки. Одновременно она перекрикивалась с товаркой, которая оккупировала соседнее купе.
Обычно женщины, занимающиеся таким бизнесом, выкупали на двоих-троих целое купе в недорогих поездах, и забивали сверху-донизу баулами все пространство пассажирского закутка. Небольшая мзда проводнику улаживала возникающие при этом проблемы.
Но то ли в этот раз одного купе было маловато для их вещей, то ли не было в продаже отдельного помещения - краснолицые дюжие женщины, слишком тепло одетые для весны, обосновались в двух купе, потеснив и там, и там пассажиров.
Я вышла в коридор вагона и увидела пассажирку из соседнего купе, которая предложила мне "съехаться", отдав одно помещение торговкам. Но на наше, казалось бы здравое предложение, тетки резонно ответили, что в одном купе их баулы не поместятся. И нам пришлось разойтись в свои, забитые вещами сверху до низу, закутки.
Даже сойтись, чтобы вместе попить чаю и перекусить, торговкам было негде: для этого пришлось бы меня или вторую соседку из соседнего купе просить выйти прогуляться по коридору. До такой наглости они не додумались, и обе залегли на своих полках отдохнуть.
Мы с женщиной из соседнего купе опять выкатились в коридор, тихонько прикрыв двери в свои купе: теток реально было жаль.
Вот такое кукование в коридоре пришлось нам продолжать весь световой день, так как в обоих купе вдруг обозначился специфический запах чем-то обработанных не новых вещей: дышать реально было нечем.
Разговор между нами завязался по поводу опасений перед грядущей ночью: чем дышать будем и заснем ли в такой духоте и вони?
Светлана рассказала мне, что этот "новый" бизнес ей известен не понаслышке, так как в своем городке она уже ходила в некий подвал-гараж, где были разложены "вещички из Европы" типа секонд хенд, которые за ненадобностью европейцы сдают в пункты приема, а там их дезинфицируют и отправляют в бедные страны на продажу. В нашей стране одни торговки ездят за ними к оптовикам, а другие - устраивают распродажи для знакомых.
- Господи, пронеси, таким заниматься! - прошептала Светлана и добавила, - Хотя попадаются очень даже неплохие вещички, но их успевают схватить первые посетители или сами приемщицы оставляют для себя и своих близких.
Я с удивлением внимала эту информацию, так как еще не сталкивалась с такими "гаражными" распродажами.
- А я вот вам сейчас расскажу одну историю, которая связана именно с таким бизнесом, - оживилась моя товарка по несчастью, присев на приставное сиденье напротив наших купе.
--------------------------------
Она была хорошей девчонкой, но матери подружек и знакомых парней в голос твердили про нее: "Господи, пронеси!".
Что было не так - не понимали ни девочки, ни мальчики, ни сама Яна.
Она тоже с малых лет твердила про себя эту же фразу, которой ее научила бабушка, повторявшая ее в разных вариантах: "Господи, помилуй! Пусть меня минует чаша сия! Помилуй, Господи! Спаси, сохрани и помилуй!" и так далее.
Яна по молодости лет запомнила самый простой вариант: "Господи, пронеси!"
Прежде чем открыть обшарпанную дверь родительской квартиры, девочка всегда шептала эти слова три раза, не меньше. За дверью Яну могло ожидать что угодно, но чаще всего - мрачный взгляд пьяного отца, и всхлипывающая мать.
- Где шастала, шалава? - орал отец 10-летней Яне, которая, не мечтая об ужине, пыталась побыстрее прошмыгнуть в свою комнатку, задвинув дверной шпингалет. Спасением было то, что отец почему-то никогда не рвался в комнату дочери: главным было успеть там скрыться, исчезнуть с его глаз.
Пока бабушка со стороны отца была жива, Яна часто ночевала у нее, избегая пьяных скандалов в квартире родителей. Но когда бабуля умерла, мать с отцом, вместо того, чтобы подумать о будущем дочери, освободившуюся квартиру продали, а деньги быстро разошлись на "затыкание дыр" и на выпивку.
Яне ничего хорошего ждать от родителей больше не приходилось. Девочка попросила соседку по подъезду узнать о социальной службе их района, и отправилась туда сама, чтобы попроситься в детский дом.