Замок в старой металлической двери всегда заедал на втором обороте. Инга знала эту особенность наизусть: нужно было слегка потянуть ручку на себя и только потом поворачивать ключ. Щелчок получился на удивление тихим. Девушка переступила порог прихожей, собираясь снять легкую накидку, но так и замерла с поднятыми руками.
В квартире пахло хлоркой и крепкой заваркой. Телевизор на кухне работал на минимальной громкости, бубня вечерние новости, но голоса Тамары Ильиничны и Вадима перекрывали диктора.
Инга вернулась домой на два часа раньше обычного. Утром она отпросилась с работы, чтобы съездить к юристу по вопросам наследства. Она планировала купить угощение, заварить свежий кофе и рассказать мужу, что их многолетние скитания по съемным углам и жизнь с его матерью подошли к финалу.
— Вадик, ты меня не слушаешь или притворяешься? — голос свекрови звучал сухо и деловито, сопровождаемый звоном чайной ложки о фарфоровую чашку. — Я тебе русским языком говорю: она с тобой не останется. Снимет квартиру в центре, купит машину и упорхнет. Ты для нее был просто удобным вариантом, пока у нее за душой ни гроша не было.
Инга медленно опустила руки. Вчера вечером она имела неосторожность обмолвиться мужу, что ее разыскивает нотариус по поводу дальней родни. Видимо, Вадим уже успел доложить об этом матери, добавив красок от себя.
— Мам, ну подожди ты, — неуверенно протянул Вадим. Скрипнула ножка табуретки по линолеуму. — Инга нормальная. Мы пять лет вместе. Если там реально какая-то недвижимость или счета, мы это в семью пустим. Дачу твою достроим, мне оборудование обновим.
— Господи, какой же ты доверчивый, — усмехнулась Тамара Ильинична. — Никто ничего в твою семью не пустит. Она с первого дня на меня смотрела свысока. Но упускать такие ресурсы мы не будем. Я все продумала. У меня в аптеке Рита работает, мы с ней вчера разговаривали.
— И что твоя Рита?
— «Мы подмешаем ей капли и оформим опеку», — шептала свекровь сыну. — Обычные капли. Будем добавлять ей в чай каждый вечер. Она станет вялой, начнет забывать, куда положила ключи, путать даты. Вызовем скорую раз, другой. Скажем, что у девочки на фоне стресса и внезапных новостей помутнение. Зафиксируем это документально.
В прихожей было прохладно, но Ингу пробрала дрожь. Она прижалась плечом к вешалке, стараясь не шуметь. Ей стало совсем хреново от услышанного.
— Мам... это подсудное дело вообще-то. Ты что предлагаешь? — в голосе Вадима слышался испуг, но не возмущение. Он не кричал. Он просто уточнял риски.
— Какое подсудное? — фыркнула свекровь. — Как только ты получишь официальный статус и право распоряжаться ее счетами, мы прекратим ей это давать. Пропьет курс медикаментов и восстановится. Походит сонной пару месяцев, ничего с ней не станется. Зато ты всю жизнь будешь обеспечен. Или хочешь до пенсии на этом продавленном диване спать?
Инга стояла в метре от кухни и не могла сдвинуться с места. Муж, ради которого она вкалывала на двух работах, пока он искал себя, с которым она делила последний кусок хлеба, сейчас спокойно взвешивал: стоит ли делать из нее недееспособную ради денег.
Она не стала врываться на кухню. Не стала бить посуду и кричать о предательстве. Инга медленно, сантиметр за сантиметром, повернула замок обратно. Вытащила ключ, бесшумно прикрыла дверь и вышла в подъезд.
На улице начал накрапывать мелкий дождь. Инга села на скамейку под старым тополем. В сумке лежала папка с плотной серой бумагой — официальное уведомление. Мать, которая ушла из семьи, когда Инге было семь лет, оставила ей все. Оказалось, последние десять лет женщина жила на Кипре, владела тремя гостевыми домами и небольшим рестораном. Накоплений на счетах хватало, чтобы Инга больше никогда в жизни не смотрела на ценники в магазинах. Ее уход из жизни стал для дочери тяжелым испытанием, но и шансом на новую жизнь.
Инга достала телефон. Экран был холодным от сырого воздуха. Она набрала номер Дениса — того самого юриста, с которым общалась пару часов назад. Они вместе учились в институте, потом их пути разошлись, и вот сегодня встретились в его конторе.
— Денис, извини, что звоню на личный, — голос Инги звучал ровно, хотя пальцы подрагивали. — Мне нужна твоя помощь. Не как нотариуса, а как хорошего адвоката. И мне нужно, чтобы ты приехал с надежными людьми.
— Инга? Что случилось? — тон Дениса мгновенно стал серьезным.
— У меня в квартире осталось мое барахло: оригиналы документов, ноутбук и ценные вещи. Мне нужно их забрать сегодня же. Но одной туда идти нельзя.
Они встретились через час у торгового центра неподалеку. Денис приехал вместе с двумя крепкими парнями из логистической компании, с которой сотрудничала его фирма. Выслушав Ингу в салоне автомобиля, Денис долго молчал, постукивая пальцами по рулю.
— Значит так, — наконец произнес он. — Мы заходим вместе. Парни быстро собирают то, на что ты укажешь. Никаких эмоций, никаких долгих проводов. Если муж попытается препятствовать, я популярно объясню ему перспективы общения с правоохранительными органами.
Инга кивнула. Внутри у нее стало пусто и холодно. Осталась только решимость отрезать этот кусок жизни и выбросить его.
Они поднялись на этаж. Инга открыла дверь своим ключом и уверенно шагнула внутрь. Денис и грузчики вошли следом.
В прихожей тут же появился Вадим. Он был в домашних спортивных штанах и растянутой футболке. Увидев чужих людей, он растерянно заморгал.
— Инга? Ты чего так рано? И это... кто такие? — он попытался загородить проход.
— Пропусти, — коротко бросила Инга, отодвигая его. — Ребята, коробки в спальню. Собираем только мои вещи с верхней полки и технику со стола.
С кухни выскочила Тамара Ильинична. В руках она держала кухонное полотенце.
— Это что за цирк?! Вы кто такие, чтобы в чужую квартиру вваливаться? Вадик, звони в полицию! — заголосила свекровь.
Денис спокойно выступил вперед, доставая из внутреннего кармана пиджака удостоверение.
— Добрый вечер. Я представляю интересы вашей супруги. Мы забираем ее личные вещи. В полицию можете позвонить, но тогда нам придется обсудить статью о принудительном лишении дееспособности и сговоре с целью завладения имуществом.
Лицо Вадима вытянулось. Он перевел взгляд с Дениса на Ингу.
— Инга, ты чего? Какой сговор? Ты не так все поняла!
— «Мы подмешаем ей капли и оформим опеку», — Инга посмотрела мужу прямо в глаза, отчетливо повторяя его собственные слова. — Хороший план, Вадик. Надежный. Только звукоизоляция в этой квартире никудышная.
Тамара Ильинична открыла рот, но не смогла выдать ни звука. Полотенце выпало из ее рук на старый линолеум.
— Завтра утром мои юристы подадут документы на расторжение брака, — продолжила Инга, пока парни выносили в коридор две собранные коробки и чемодан. — Совместно нажитого у нас ничего нет, делить нам нечего. Не вздумай мне звонить или искать встреч.
Она повернулась и вышла из квартиры, не оглядываясь. В подъезде все так же пахло сыростью и старой пылью, но на душе было непривычно спокойно.
Прошел год.
Инга сидела на открытой веранде небольшого каменного дома, глядя, как солнце садится за горизонт. Соленый морской ветер трепал край скатерти. Управление гостевыми домами потребовало много сил, но дело приносило стабильный доход. Денис, ставший за это время не только ее главным юристом, но и близким другом, часто прилетал помочь с документами.
А Вадим с Тамарой Ильиничной остались в своей тесной квартире. Вадим так и не нашел нормальную работу, перебиваясь случайными заказами. Соседи рассказывали, что свекровь теперь жалуется всем подряд на коварную невестку, которая сбежала к богатому ухажеру. Но Ингу эти разговоры больше не заботили. Она пила свой вечерний чай без всяких капель и знала, что теперь всё будет по-другому.
Я буду рад новым подписчикам - уже пишу очень интересную историю, не пропустите!