— Открывай немедленно!
Кулаки барабанили по железной двери с такой силой, что мелкая дрожь передавалась по косяку. Рита отложила ноутбук, нехотя поднялась с дивана и подошла к глазку. На лестничной клетке бушевала Лариса Сергеевна.
Рита провернула задвижку.
— Какого черта ты сменила замки?! — сходу пошла в наступление свекровь, врываясь в прихожую.
Женщина с шумом втянула воздух. Дорогое драповое пальто расстегнуто, на шее сбился шелковый шарф, а в руках она сжимала огромную пустую сумку в клетку. С такими обычно ездят на оптовые рынки за товаром. Явно пришла собирать добро.
— Здравствуйте, Лариса Сергеевна, — сухо ответила Рита, преграждая путь в коридор. — Разувайтесь, если зашли.
— Я не чаи гонять пришла! — гаркнула свекровь, но на коврик все же наступила, брезгливо стягивая сапоги.
— Где ключи Витеньки? Ребенок вчера приехал за зимней резиной, а ключ не подходит! Ты что себе удумала?
Рита только хмыкнула.
Витя, тот самый «ребенок» тридцати шести лет от роду, собрал вещи ровно месяц назад. Заявил, что быт его съел, жена перестала вдохновлять, и вообще он встретил истинную любовь. Любви было двадцать два года, она работала баристой в модной кофейне у бизнес-центра и носила смешные шапки. Рита плакать не стала. Выдала мужу два чемодана, помогла утрамбовать туда свитеры, выставила за дверь и на следующее утро вызвала слесаря.
— У Вити больше нет ключей от этой квартиры, — ровно произнесла Рита.
— И резины зимней у него тоже нет. Он машину мне оставил в счет невыплаченного кредита. Мы это обсудили.
— Как это нет ключей? — возмутилась Лариса Сергеевна, отодвигая невестку плечом и по-хозяйски проходя на кухню.
— Это его дом! Семейное гнездо! Он имеет право приходить сюда, когда захочет.
— Он свой выбор сделал месяц назад. Пусть вьет гнездо в кофейне.
Свекровь уперла руки в бока. Сумка с шуршанием сползла на кафельный пол. Лариса Сергеевна цепко прошлась взглядом по столешнице, задержалась на дорогой кофемашине и перевела глаза на микроволновку.
— Ах ты дрянь меркантильная! Значит, как мужика выгнать — так первая, а как квартиру делить — так замки поменяла? Не выйдет!
Рита прислонилась плечом к дверному косяку. Ситуация окончательно прояснялась. Видимо, все эти годы Витя рассказывал маме красивую сказку о том, как он, главный добытчик, вложился в ипотеку и тащит на себе семью.
— Квартира в браке куплена, Витенька на нее горбатился! — продолжала чеканить свекровь, расхаживая по кухне.
— Половина — его! Он благородно ушел с одним чемоданом, пожалел тебя. А ты даже мультиварку ему забрать не даешь!
— Ему есть где готовить.
— У них там на съеме плита старая! Витеньке питаться нормально надо, у него гастрит со студенчества!
Лариса Сергеевна шагнула к кухонному гарнитуру и потянула на себя шнур от той самой мультиварки.
— Положите на место, — бесцветно отозвалась Рита.
— И не подумаю! Это сын покупал!
— Лариса Сергеевна, вы ошибаетесь. И насчет техники, и насчет квартиры.
— Это ты ошибаешься! — перебила женщина, повышая тон так, что звякнули чашки на сушилке.
— Я сейчас полицию вызову, мы эту дверь с петлями вырвем! Думаешь, я законов не знаю? Совместно нажитое делится пополам!
Спорить с женщиной, которая свято верит в непогрешимость сына, было бессмысленно. Рита знала эту породу. Лариса Сергеевна всю жизнь носилась с Витей, отмазывая его то от армии, то от алиментов первой жене. Теперь история повторялась.
— Мы на тебя в суд подадим! — не унималась свекровь.
— Завтра же найму адвоката!
— Нанимайте. Только деньги зря потратите.
Рита отлепилась от косяка, прошла в коридор, выдвинула ящик комода и достала синюю пластиковую папку. Она заранее подготовила документы, зная, что этот визит неизбежен.
— Что ты там ковыряешься? — выглянула из кухни свекровь.
— Ключи давай! И кофемашину мы сегодня вывезем. Бариста эта его... Лерочка... она кофе хороший любит. Не из пакетиков же им пить!
Рита вернулась на кухню. Вытащила из папки сложенный вдвое лист бумаги с синей печатью и положила на стол прямо перед свекровью.
— Читайте.
Лариса Сергеевна недоверчиво зыркнула на невестку. Достала из кармана пальто очки в роговой оправе, водрузила на нос и склонилась над столом.
— Что это за писулька?
— Это выписка из ЕГРН. А под ней — копия договора дарения, — пояснила Рита.
Свекровь забегала глазами по строчкам. Густая краска на ее щеках начала стремительно бледнеть. Она перевернула лист, потом еще один, вчитываясь в синие штампы.
— Какое дарение? — пробормотала она, теряя весь свой агрессивный напор.
— При чем тут дарение?
— Обыкновенное. От моего родного дедушки. За полтора года до того, как я имела глупость выйти замуж за вашего сына.
— Но Витя говорил… — голос Ларисы Сергеевны дал сбой.
— Он же сказал, вы ипотеку платите… Он по тридцать тысяч каждый месяц отдавал!
— Витя много чего говорил. А отдавал он эти тридцать тысяч за свой потребительский кредит, который брал на покупку мотоцикла.
— Какого мотоцикла? — опешила женщина.
— Который он потом благополучно разбил в соседнем дворе. Мотоцикла нет, а кредит остался. Ипотеки здесь отродясь не было.
Лариса Сергеевна застыла, судорожно перечитывая бумагу. Идеальный сын оказался не просто изменщиком, но еще и сказочником, который годами пускал пыль в глаза матери, припеваючи живя на территории жены.
— Но как же… — Лариса Сергеевна ухватилась за край стола, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.
— Вы же семья были. Мы же ремонт тут делали! Обои клеили в коридоре! Сантехнику меняли! Это по закону улучшение жилищных условий! Ему доля положена!
Рита усмехнулась. Свекровь явно нахваталась верхушек из телевизионных шоу.
— Ремонт оплачивал мой отец. У меня в этой же папке лежат все чеки из строительных магазинов, и оплачены они с моей банковской карты.
— Витя плитку сам клал в ванной!
— Витя во время ремонта лежал на диване и жаловался на аллергию на строительную пыль. Плитку клала бригада, договор тоже на мое имя.
Лариса Сергеевна молчала. От прежней уверенности, с которой она выбивала дверь пять минут назад, не осталось и следа. Она медленно стянула очки и сунула их обратно в карман.
— Мультиварка… — слабо попыталась защититься свекровь, кивая на прибор.
— Подарена мне коллегами на юбилей. Чеки на телевизор и стиральную машину тоже показать?
— Не имеешь права так разговаривать со старшими! — попыталась она сохранить лицо, одергивая шарф.
Вышло жалко и неубедительно.
Рита достала из кармана домашних брюк телефон и посмотрела на экран.
— Лариса Сергеевна. Вы сейчас находитесь на моей частной территории против моей воли. Либо вы берете свою клетчатую сумку и уходите сами, либо я звоню в полицию.
Свекровь окинула невестку тяжелым, полным ненависти взглядом. Попыталась найти слова, чтобы уколоть напоследок, доказать, что Рита останется старой девой с кошками, но аргументов не нашлось. Бумаги крыли любые истерики.
Она молча подхватила с пола свою пустую сумку, развернулась и пошла в прихожую. Свирепо втиснула ноги в сапоги, даже не застегнув молнии.
— Подавись ты своей квартирой! — донеслось уже с лестничной клетки.
— Витенька себе лучше найдет! С нормальным характером!
Рита молча захлопнула дверь и провернула замок на два оборота.
Тишина в квартире казалась оглушительной и очень приятной. Рита вернулась на диван, открыла ноутбук и спокойно продолжила работу.
Ближе к вечеру зазвонил телефон. На экране высветилось «Папа».
— Ну как ты там, дочь? — раздался в трубке басовитый голос отца.
— Замки поменяла?
— Поменяла, пап. Сегодня уже проверка боем была. Лариса Сергеевна приходила, с баулом. Хотела половину техники вынести и ключи для Вити требовала.
Отец на том конце провода тяжело хмыкнул.
— Я же тебе говорил, что эти чеки на стройматериалы надо хранить. Знал я эту семейку. Что сказала?
— Ничего особенного. Показала ей документы. Она расстроилась, что сын ей пять лет врал про ипотеку, пока кредиты за свои игрушки выплачивал.
— Правильно. Ты там держись. Если этот хлыщ сам заявится — сразу мне звони, я приеду, поговорю с ним по-мужски.
— Сама справлюсь, пап. Спасибо.
Прошло четыре дня.
Рита возвращалась из супермаркета с двумя плотно набитыми пакетами. На улице противно моросил ноябрьский дождь, ветер забирался под воротник куртки. Подходя к своему подъезду, она заметила знакомую сутулую фигуру на лавочке под козырьком.
Витя сидел, втянув голову в плечи, и курил. Рядом с ним стоял знакомый серый чемодан — один из тех двух, с которыми он месяц назад триумфально отбыл в новую жизнь.
Рита вздохнула, поставила пакеты на мокрый асфальт и достала магнитный ключ.
— Ритуль! — Витя подскочил, торопливо отбрасывая окурок в лужу.
— Привет. А я тебя жду.
— Вижу. Что надо?
Он попытался улыбнуться своей фирменной виноватой улыбкой. Раньше она безотказно работала, когда он проигрывал деньги на ставках или забывал забрать ее с корпоратива. Но сейчас он выглядел просто помятым и жалким.
— Поговорить надо. Пустишь? Холодно тут, продрог весь.
— Мы все обсудили месяц назад. Говори здесь или я пошла.
Витя переступил с ноги на ногу, косясь на свой серый чемодан.
— Ритуль, ну я оступился. С кем не бывает? Бес в ребро и все такое. Я же понял, что совершил огромную ошибку.
Рита скрестила руки на груди, игнорируя холодные капли, падающие за шиворот.
— Что случилось, Витя? Лерочка оказалась не такой вдохновляющей?
Он поморщился, как от зубной боли, и махнул рукой.
— Да молодая она еще, глупая совсем. Ей только тусовки нужны да кафешки.
— Готовить вообще не умеет, дома вечный бардак, вещи разбросаны.
— Я ей говорю — уюта хочу, домашнего тепла, борща нормального. А она мне про какие-то выставки современного искусства чешет.
— Какая трагедия.
— Еще и аренду за квартиру потребовала пополам платить! Прикинь? — искренне возмутился бывший муж.
— Говорит, раз мы партнеры, то и скидываемся на равных. А у меня откуда сейчас? Я же тебе машину оставил, на автобусах мотаюсь.
— Действительно, — сухо отозвалась Рита.
— И ты решил вернуться в бесплатный санаторий с трехразовым питанием.
— Ну зачем ты так грубо? — Витя сделал шаг вперед, пытаясь заглянуть ей в глаза.
— Мы же родные люди, столько лет вместе прожили. Я к маме сунулся вчера, а она мне скандал закатила на весь подъезд.
— Неудивительно.
— Говорит, я ее опозорил перед тобой с этой квартирой. Ты зачем ей выписку показывала?
— Она теперь со мной не разговаривает, трубку бросает. Говорит, иди туда, где прописан.
— А я у отца в деревне прописан, там печку топить надо!
— Я показывала выписку, чтобы она мою мультиварку в свою клетчатую сумку не уперла.
— Ритуль, ну давай забудем все? — заканючил он, не обращая внимания на ее иронию.
— Я вещи привез. Я изменился, честно тебе говорю. Больше никаких Лерочек, никаких гулянок.
— Будем жить как раньше, душа в душу. Я даже работу новую начну искать, прям с понедельника.
Рита смотрела на этого взрослого мужика. В свои тридцать шесть лет он продолжал прятаться от ответственности то за юбку матери, то за жену, то за молоденькую баристу. Он не изменился ни на грамм. Он просто искал место, где теплее, где кормят и где не нужно платить за аренду.
— Как раньше больше не будет, Витя.
— Ну Ритуль, ну не руби с плеча. Я же твой муж!
— Бывший. Заявление в ЗАГСе, через две недели нас разведут официально.
— Да ты не понимаешь, что творишь! — Витя резко сменил тон.
Виноватая улыбка исчезла, уступив место привычному раздражению.
— Упрямая дура!
— Вот это уже больше похоже на правду.
— Кому ты нужна будешь в тридцать четыре года? — сорвался он, брызгая слюной.
— С твоим-то тяжелым характером! Ты же пилишь постоянно! Пожалеешь еще, приползешь просить, чтоб вернулся!
— Обязательно, — кивнула Рита.
— Прямо завтра начну ползти.
Она подняла свои пакеты с асфальта.
— У тебя там, в чемодане, зимняя куртка оставалась. Надень, а то простудишься. К маме поедешь или к друзьям — дело твое. Но сюда ты больше не зайдешь.
Рита приложила ключ к домофону. Дверь пискнула и открылась.
Она шагнула в теплый, ярко освещенный подъезд, оставив бывшего мужа стоять под дождем рядом с серым чемоданом. Дверь за ее спиной плавно закрылась, отсекая шум улицы.
Поднимаясь в лифте, она думала о том, что надо бы купить новую турку для кофе. Старая совсем облезла, а пить хороший кофе по утрам, не слушая чужое нытье про тяжелую жизнь, оказалось удивительно приятно.
