— Не позорь меня, уборщица!
Слава резко дернул рукой.
Бокал с вишневым соком со звоном отлетел в сторону. Осколки брызнули по дорогому паркету ресторана. Красные капли испачкали низ Олиного старого синего платья.
Вокруг играла тихая музыка. Коллеги мужа, стоявшие неподалеку, разом обернулись на звон.
Оля застыла.
Она посмотрела на красные пятна на подоле. Потом перевела взгляд на мужа.
— Ты в своем уме?
Она спросила это тихо, без вызова. Просто с глухой усталостью.
Слава шагнул вплотную. Его лицо пошло некрасивыми пятнами от злости. Новый синий костюм, купленный на днях с кредитки, смешно топорщился на напряженных плечах.
— Это ты в своем уме?
Он ядовито прошипел это ей прямо в лицо. Нервно оглянулся на коллег.
— Тебя русским языком просили молчать!
— Слав, угомонись.
— Улыбаться и помалкивать!
Муж не слушал. Он суетливо поправлял галстук.
— А ты что несешь при людях?
— Правду, — обыденно ответила Оля.
Спорить не было сил. Она потянулась к сумочке, достала упаковку влажных салфеток. Профессиональная привычка мыть и убирать сработала быстрее любой обиды. Оля присела на корточки, собирая крупные стекляшки. Принялась вытирать красную лужу.
— Брось это немедленно!
Слава схватил ее за локоть и грубо дернул вверх.
— На нас люди смотрят! Ты понимаешь, какой это уровень?
Люди и правда смотрели. Корпоратив по случаю юбилея компании проходил в пафосном загородном ресторане. Слава устроился сюда начальником небольшого отдела всего три месяца назад.
И эти три месяца дома только и разговоров было, что про элиту и соответствие статусу.
Сам Слава своему статусу соответствовал в основном за Олин счет. Четыре года назад его фирма по установке окон прогорела с треском. Остались потребительские кредиты и огромная ипотека за трешку в спальном районе. Слава тогда лег на диван искать себя.
А Оля пошла работать.
Сначала мыла подъезды в их же районе. Потом устроилась в крупную клининговую компанию. Брала ночные смены в бизнес-центрах, днем драила туалеты в районных поликлиниках. Ипотека не ждала.
Слава морщился, когда она приходила под утро, пропахшая дешевой химией, но деньги на сигареты и бензин с тумбочки брал исправно.
Все началось еще вчера вечером.
Оля вернулась с очередной смены. Гудели ноги. Она тяжело опустилась на пуфик в прихожей.
— Завтра идем в ресторан.
Слава заявил это безапелляционно. Он крутился перед зеркалом, примеряя новый пиджак.
— Слав, какой ресторан?
Она начала расшнуровывать кроссовки.
— Я работаю завтра. У меня две поликлиники на подмене.
— Отменишь.
Он поправил воротник.
— Там генеральный будет. Он ценит семейные ценности. Сказал всем начальникам отделов быть со вторыми половинами. Это обязательно.
— Мне не в чем идти.
Она кивнула на вешалку.
— У меня только старое синее платье, ему лет пять. А на новое свободных денег нет, мы вчера за ипотеку внесли.
— Сойдет и старое!
Муж отрезал раздраженно. Повернулся к ней, смерил недовольным взглядом.
— Только прошу тебя, ради бога. Если кто из моих коллег спросит, ты — менеджер по клинингу. Звучит солидно. Поняла? Менеджер!
— Я обычная уборщица, Слава.
— Не позорь меня перед людьми!
Он с досадой взмахнул руками.
— Я только в элиту пробиваться начал. У нас там уровень! Там люди с достатком, а не со швабрами.
Оля тогда только головой покачала.
Этот «уровень» Слава купил с новой кредитной карты. И закрывать ее Оля будет сама, стирая руки в резиновых перчатках.
И вот теперь они стояли в центре сверкающего зала.
Минут пятнадцать назад Слава отошел за напитками и оставил ее у колонны. К Оле сразу же подошли коллеги мужа. Две ухоженные фифы из отдела кадров с бокалами шампанского и какой-то щегол в узких брюках.
Слово за слово, начали знакомиться. Спросили Олю, чем она занимается.
— Работаю в сфере чистоты.
Оля попыталась ответить так, как велел муж.
— О, у вас своя клининговая компания?
Кадровичка наигранно оживилась. Ощупала взглядом дешевое платье Оли.
— Вы владелица бизнеса? Вячеслав говорил, вы там главная.
— Нет.
Оле вдруг стало тошно от этого вранья. Стыдиться честной работы она не собиралась.
— Я обычная уборщица. Поликлинику на Южной знаете? Вот там первый этаж мой. Мою полы.
Фифы переглянулись. Едва скрыли усмешки. Щегол откровенно хмыкнул и отпил шампанского.
Именно в этот момент и подошел Слава с бокалами сока.
Он побледнел так, словно Оля прилюдно призналась в воровстве. Быстро извинился перед коллегами, схватил жену за локоть и уволок за колонну. Где и выбил этот злосчастный бокал.
— Ты специально меня топишь?
Слава продолжал сжимать ее локоть. Он нервно оглядывался на коллег.
— Я из кожи вон лезу, чтобы в люди выбиться! А ты со своей шваброй меня на дно тянешь! Убожество!
Оля смотрела на мужа.
На его зализанные волосы, на красную шею над тугим модным воротничком.
— На дно?
Она переспросила бесцветно. Аккуратно высвободила руку из его хватки.
— Слава, ты этот костюм на мои деньги со швабры купил. И ипотеку мы платим с моих туалетов. Хватит уже.
— Замолчи!
Он снова повысил голос, переходя на ядовитый шепот.
— Уходи отсюда. Просто иди домой. Видеть тебя не могу, позорище.
Оля медленно выдохнула.
Спорить не хотелось вообще. Навалилась такая глухая усталость, что хотелось просто лечь и спать. Она кивнула, развернулась и пошла к выходу, обходя красную лужу на полу.
— Подождите, девушка, осторожно!
Раздался громкий, уверенный голос.
Наперерез Оле шел крупный седой мужчина. Ворот дорогой рубашки был по-простому расстегнут, пиджак накинут на одно плечо. За ним послушно семенили два заместителя.
Мужчина остановился перед лужей от сока. Поднял взгляд на Олю.
Сзади коршуном подлетел Слава.
— Пётр Николаевич!
Муж защебетал заискивающе, мгновенно сменив тон на сладкий. Попытался загородить Олю спиной.
— Прошу прощения, тут такое недоразумение. Супруга не удержала бокал. Нервничает. Не привыкла к такому уровню, сами понимаете.
Пётр Николаевич проигнорировал Славу. Он смотрел на Олю, чуть прищурившись.
— Оленька?
Генеральный директор вдруг громко ахнул. Сделал шаг вперед.
— Дочка Ивана?
Оля опешила. Лицо седого мужчины показалось смутно знакомым. Память подбрасывала картинки пятнадцатилетней давности. Старая дача, шашлыки у мангала, отец жарит мясо, а рядом с ним громко смеется дядя Петя.
— Дядя Петя?
Она неуверенно мотнула головой.
Генеральный директор расплылся в широчайшей улыбке. Он отдал свой пиджак ближайшему заместителю и шагнул к Оле.
— Батюшки! Да ты же совсем не изменилась!
Он радостно обнял ее за плечи. Совершенно не смущаясь публики и пятен на ее платье.
— Сто лет тебя не видел! Вот так встреча! Как Ваня? Как мама?
— Папы не стало два года назад.
Оля опустила глаза.
— Сердце.
Улыбка мгновенно сошла с лица Петра. Он горестно покачал головой.
— Эх, Ваня, Ваня...
Он тяжело вздохнул, глядя куда-то в сторону.
— Хороший был мужик. Золотой. Если бы не твой отец тогда, в нулевых, я бы по миру пошел с протянутой рукой. Вытащил он меня из такой долговой ямы... Я ж ему по гроб жизни обязан.
Слава стоял рядом, как соляной столб.
Его рот был приоткрыт. Он переводил ошарашенный взгляд с генерального на жену. Мозг Славы явно отказывался переваривать информацию.
— Пётр Николаевич.
Муж робко подал голос. Попытался выдавить улыбку.
— Вы знакомы с моей женой?
Пётр наконец обратил внимание на своего нового начальника отдела.
— Знаком ли я?
Генеральный усмехнулся.
— Вячеслав, так? Мы с Олиным отцом этот бизнес из гаража вместе поднимали. Он мне первый крупный кредит поручителем закрыл, своей квартирой рисковал. А ты, значит, муж?
— Да.
Слава торопливо приосанился. Расправил плечи.
— Вячеслав. Мы вот пришли вместе, как вы и просили...
— А что тут случилось?
Пётр кивнул на осколки и красную лужу на паркете.
— Чего Оленька такая бледная? Кто посуду бьет?
Слава мелко замялся. Суетливо поправил галстук.
— Да это... Случайность. Супруга выронила от волнения.
— Не выронила.
Раздался звонкий женский голос. К ним подошла та самая кадровичка, перед которой Слава пытался пустить пыль в глаза.
— Пётр Николаевич, Вячеслав сам бокал у жены из рук выбил.
Она пожала плечами. Глянула на Славу с брезгливостью.
— Еще и обозвал при всех.
— Как обозвал?
Пётр нахмурил густые брови.
— Уборщицей, — спокойно доложила кадровичка. — Сказал, что она его позорит своим видом и работой. И назвал убожеством.
Пётр Николаевич медленно повернулся к Славе.
Вся его добродушность испарилась за секунду. Взгляд стал тяжелым, колючим.
— Это правда?
Генеральный спросил сухо, чеканя слова.
Слава мгновенно покрылся испариной.
— Пётр Николаевич, вы не так поняли!
Он лихорадочно замотал головой.
— Это семейное недопонимание... Оля просто...
— Оля просто тянет на себе семью и все твои долги.
Оля ровно перебила мужа. Смотрела ему прямо в глаза.
— Пока Вячеслав ищет себя в элите.
Генеральный директор долго смотрел на Славу. Оценивающе, как на бракованную деталь на конвейере.
— Значит, позорит.
Пётр медленно протянул эти слова. Повернулся к своему заместителю.
— Игорь, а кто у нас клининг в новом офисном центре забирает?
— Подрядчики пока не найдены, Пётр Николаевич. Конкурс идет.
— Вот и отлично. Конкурс закрыт.
Генеральный снова посмотрел на Олю. Тон снова стал теплым.
— Оленька, завтра в десять жду тебя у себя в приемной. Поговорим о контракте. Хватит тебе на чужих дядей спину гнуть. Будешь работать на меня.
— Пётр Николаевич, у меня же нет своей фирмы.
Оля растерялась.
— Откроешь. Помогу с юристами, — отрезал Пётр.
Он снова перевел ледяной взгляд на мужа Оли.
— А с тобой, Вячеслав, мы отдельно поговорим. В понедельник зайдешь в отдел кадров. Человек, который стесняется честного труда своей жены, для меня не имеет ни статуса, ни уровня. Это хамство, а не элита.
Он развернулся и пошел к своему столу.
Слава стоял пунцовый. Коллеги откровенно перешептывались, глядя на него со всех сторон. Весь его старательно выдуманный лоск слетел за пару минут.
Остался только сутулый мужик в пиджаке явно не по карману.
Оля посмотрела на осколки бокала. Потом на мужа.
— Ну.
Она сказала это обыденно, как о погоде.
— Ты хотел в элиту. Радуйся, заметили твой уровень.
Она развернулась и пошла к дверям. Слава что-то жалко крикнул ей вслед, но она даже не обернулась.
Пришлось смириться. Впереди было очень много работы.
Ближе к лету Оля оформила ИП.
Пётр Николаевич слово сдержал — отдал ей обслуживание двух небольших офисов для начала. Пришлось нанять двух женщин в помощь, самой крутиться с утра до ночи, разбираясь с налогами и графиками. Но деньги пошли совершенно другие.
Слава в компании не продержался. После корпоратива с ним перестали здороваться даже кадровички. Повышения не случилось, премий его лишили. В итоге он уволился по собственному желанию. Обвинив во всем, ясное дело, бывшую жену.
Развели их быстро.
Детей не было, но Слава решил упереться из-за квартиры. Он нанял адвоката и заявил, что трешка куплена в браке, а значит, половина по закону его. И неважно, что платила только Оля.
Оля спорить не стала. Она пришла на встречу вместе с юристом, которого посоветовал Пётр.
— Все верно, Вячеслав. Квартира общая.
Юрист Петра спокойно кивнул. Положил на стол пухлую папку.
— Статья тридцать девятая Семейного кодекса. Делим пополам.
Слава победно задрал подбородок.
— Я же говорил! Закон есть закон!
— Безусловно.
Юрист поправил очки.
— Но по той же тридцать девятой статье общие долги супругов при разделе имущества распределяются пропорционально присужденным им долям.
Слава напрягся.
— Какие еще долги?
— Остаток по ипотеке — три с половиной миллиона.
Юрист начал монотонно перечислять, глядя в бумаги.
— Ваша доля долга — миллион семьсот пятьдесят тысяч. Плюс три ваших личных потребительских кредита, снятые наличными в браке. Вы ведь не докажете, что потратили их не на нужды семьи? Оля готова признать их общими в суде. Это еще семьсот тысяч.
Юрист поднял на него глаза.
— И долг по кредитной карте за ваш костюм. Итого, вместе с долей в квартире вы получаете долговое бремя на сумму больше двух миллионов рублей. Банк уже в курсе. Будем судиться?
Слава сдулся прямо на стуле.
Выплачивать два миллиона долгов ради призрачной половины квартиры без стабильной работы он был явно не готов. Весь его гонор испарился.
В итоге подписали мировое соглашение. Оля забрала на себя весь остаток ипотеки и мелкие кредиты, а Слава официально отказался от своей доли в квартире. И быстро съехал на съемную однушку на окраине.
Недавно общие знакомые рассказали, что он снова в активном поиске.
Ищет работу своего уровня. Чтобы статус был и не стыдно людям в глаза смотреть. А пока перебивается случайными заработками.
Оля только пожала плечами, когда услышала это.
Ей было не до чужих статусов. У нее две бригады на больничном, а на носу сдача нового крупного объекта. Работы непочатый край.
