Автор: Массимо Интровинье, 27 марта 2026 г.
Ключевой темой решения является дискредитированная псевдонаучная теория о том, что «секты» подвергают своих членов «ментальному манипулированию».
Статья 2 из 6. Читайте статью 1.
В первой статье этой серии я представил злонамеренную и карикатурную трактовку Церкви Объединения Высоким судом как коммерческой организации, а не истинной религии. Вторая центральная тема решения суда — манипулирование сознанием как основной инструмент, с помощью которого Церковь якобы преследует свои цели.
В решении Высокого суда эта тема повторяется в двенадцати различных абзацах, где неоднократно подчеркивается, что Церковь Объединения использует методы, «ограничивающие свободу воли» и ставящие своих «жертв» «в положение, в котором им сложно принять правильное решение». Суд считает, что эти методы настолько эффективны, что жертвам «трудно отказаться от доктрины истца [Церкви Объединения]». В конечном счете свобода воли верующего не просто «ограничивается», а «подавляется». Суд утверждает, что такой радикальный результат достигается с помощью специальных методов «психологического воздействия».
В решении суда не используется слово «промывание мозгов», но по сути оно воспроизводит ту же логику. Идея о том, что у некоторых религиозных групп есть таинственные методы, способные подавлять свободу выбора человека, имеет долгую и непростую историю. На протяжении веков ее использовали для дискредитации непопулярных меньшинств, и современная наука последовательно отвергает ее как псевдонауку. Тем не менее Высокий суд рассматривает ее как факт, как будто упоминание о манипулировании сознанием объясняет, почему тысячи японских граждан добровольно присоединились к Церкви Объединения и десятилетиями поддерживали ее.
Представление о том, что обращение в другую веру должно быть результатом какого-то скрытого принуждения, появилось задолго до современного антикультового движения. В XIX веке критики Святых последних дней утверждали, что ни один здравомыслящий человек не может принять мормонизм, если только он не находится под «месмерическим» влиянием. Задолго до этого римские авторы называли первых христиан жертвами колдовства, а китайские имперские чиновники обвиняли неуполномоченные религиозные движения в использовании черной магии для привлечения последователей. Средневековые европейские полемисты выдвигали те же обвинения в адрес групп, которые они называли «еретическими». Схема всегда одна и та же: когда религия кажется слишком непривычной, слишком требовательной или слишком опасной для устоявшихся институтов, ее последователей изображают скорее обманутыми, чем активными участниками.
Современная антикультовая идеология заменила магический словарь психологическим. После Корейской войны западные спецслужбы увлеклись идеей о том, что коммунистические режимы разработали методы насильственного «перевоспитания» заключенных. Сам термин «промывание мозгов» был придуман не учеными, а журналистом, имевшим связи в разведке, и вошел в обиход благодаря сенсационным публикациям, а не эмпирическим исследованиям. Позднее правительство США признало, что эти ранние теории были умозрительными и политически мотивированными. Тем не менее они послужили основой для последующих заявлений о том, что новые религиозные движения используют аналогичные методы.
В 1960-х и 1970-х годах антикультовые активисты возродили теорию «промывания мозгов», чтобы объяснить, почему молодые люди присоединяются к новым религиозным движениям. Их теории нашли отклик у обеспокоенных родителей и СМИ, но не выдержали юридической проверки. Решающий момент наступил в 1990 году, когда федеральный суд США рассмотрел научный статус теории «принудительного убеждения» в деле «Фишман». Изучив многочисленные экспертные заключения, суд пришел к выводу, что эти теории не имеют эмпирического обоснования. Суд постановил, что «теории о принудительном убеждении, применяемом религиозными культами, недостаточно обоснованы, чтобы служить доказательством в федеральных судах». Судья также отклонил показания экспертов, основанные на этих теориях, посчитав, что они не соответствуют минимальным стандартам научной достоверности.
Европейская судебная практика пришла к аналогичным выводам. В 2010 году Европейский суд по правам человека отметил, что «не существует общепринятого научного определения того, что представляет собой “контроль над сознанием”». Суд также обратил внимание на то, что многие проявления, которые приводят в качестве доказательств принуждения, — глубокая приверженность вере, почтение к лидерам, общинный образ жизни, активный прозелитизм — характерны для широкого спектра религиозных традиций. В 1981 году Конституционный суд Италии уже отменил закон фашистской эпохи о «плагио», который по сути был законом о «промывании мозгов», объявив его несовместимым как с научными знаниями, так и с религиозной свободой.
Эти правовые прецеденты важны, поскольку они отражают широкое международное признание того, что заявления о «психологическом манипулировании» в религиозном контексте слишком расплывчаты, идеологически ангажированы и легко могут быть использованы во вред, чтобы служить основанием для государственного вмешательства. Они позволяют судам подменять реальный опыт верующих собственными оценочными суждениями. Кроме того, они создают опасную асимметрию: считается, что основные религии привлекают последователей с помощью легитимных методов убеждения, в то время как религии меньшинств считаются манипулятивными, пока не будет доказано обратное.
Решение Токийского Высокого суда полностью соответствует этой схеме. Суд утверждает, что Церковь Объединения использует «психологическое воздействие». Однако он не дает определения этому термину, не объясняет, чем такое воздействие отличается от обычных религиозных увещеваний, и не доказывает, что члены Церкви были лишены возможности выбора. Вместо этого суд опирается на распространенное в антикультовом дискурсе предположение, что глубокая религиозность по своей сути подозрительна. Когда верующие делают щедрые пожертвования, суд интерпретирует это не как проявление веры, а как свидетельство манипулирования. Когда люди принимают теологические учения о жертвоприношениях, провидении, карме или почитании предков, суд рассматривает эти убеждения скорее как инструменты принуждения, чем как искреннюю веру.
Такой подход вызывает множество вопросов. Все религии поощряют благотворительность, часто в довольно жесткой форме. Многие из них подчеркивают духовную ценность самопожертвования, важность поддержки общества или моральный долг — вносить свой вклад в общее дело. Если рассматривать подобные призывы как «психологическое воздействие», то грань между законной религией и незаконной манипуляцией становится размытой. Аргументация Высокого суда в равной степени применима к протестантской десятине, католическим призывам жертвовать на «Петрову десятину» Ватикана, буддийским сборам на строительство храмов или синтоистским просьбам о пожертвованиях. Разница заключается не в методах, а в том, одобряет ли оценивающий ту или иную теологию.
Более того, анализ, проведенный судом, игнорирует основополагающий принцип свободы вероисповедания: взрослые люди имеют право брать на себя обязательства, которые другие могут счесть чрезмерными, иррациональными или непонятными. Государство не вправе заявлять, что те или иные убеждения слишком странные, чтобы быть искренними, или что те или иные формы религиозности несовместимы со свободой воли. Поступать так — значит считать приверженцев религиозных меньшинств менее самостоятельными, чем представителей большинства.
Таким образом, опора Высокого суда на «психологическое воздействие» является шагом назад, возрождающим дискредитированную концепцию, которая десятилетиями подвергалась критике как в академических, так и в юридических кругах. Она позволяет суду патологизировать религиозную приверженность, интерпретировать добровольные действия как совершаемые под принуждением и оправдывать радикальное вмешательство государства, основываясь на спекулятивных, ненаучных предположениях. Тем самым суд рискует подорвать сами основы свободы вероисповедания в Японии.
Правовая система, приверженная конституционным принципам, не должна опираться на теории, которые суды в других странах отвергают как псевдонауку. Решение Токийского Высокого суда, в котором используется формулировка «психологическое воздействие», пересекает черту, которую демократические общества давно считают опасной. Если эта аргументация не будет оспорена, последствия затронут не только Церковь Объединения.
Массимо Интровинье (родился 14 июня 1955 года в Риме) — итальянский социолог религии. Он является основателем и директором Центра изучения новых религий (CESNUR) — международной сети ученых, изучающих новые религиозные движения. Интровинье — автор около 70 книг и более 100 статей в области социологии религии. Он был главным автором Enciclopedia delle religioni in Italia (Энциклопедии религий Италии). Он является членом редакционной коллегии Междисциплинарного журнала исследований религии и исполнительного совета издательства Nova Religio Калифорнийского университета. С 5 января по 31 декабря 2011 года он занимал должность «представителя по борьбе с расизмом, ксенофобией и дискриминацией, уделяя особое внимание дискриминации христиан и представителей других религий» в Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ). С 2012 по 2015 год он был председателем Обсерватории свободы вероисповедания, созданной Министерством иностранных дел Италии для мониторинга проблем свободы вероисповедания во всем мире.
Источник: Bitter Winter