Перечитывала недавно письма княгини Татьяны Кирилловны Голицыной к сыну Александру Михайловичу Голицыну, написанные в 1753-1756 годах. И хотела бы представить выдержки из них как образец бытового языка русского дворянства середины XVIII века.
ТАТЬЯНА КИРИЛЛОВНА ГОЛИЦЫНА: РУССКАЯ СТАРИНА В КРОВИ
Татьяна Кирилловна Голицына родилась в 1704 году в старомосковской семье. Ее отцом был Кирилл Алексеевич Нарышкин – троюродный брат матери Петра IНатальи Кирилловны Нарышкиной, а матерью – княжна Анастасия Яковлевна Мышецкая, дочь стольника, воеводы и дипломата князя Якова Ефимовича Мышецкого. Кирилл Алексеевич Нарышкин в 1686 году служил комнатным стольником Петра, затем ближним кравчим. Участвовал в Азовских походах и был генерал-провиантмейстером при флоте, затем его поставили воеводой в Псков. В 1702 году укреплял больверк в только что захваченной крепости Нотебург (Шлиссельбург); в 1703 году, когда в Санкт-Петербурге строили Петропавловскую крепость, один из её бастионов стал в его честь Нарышкинским. А в год рождения дочери Татьяны Нарышкин «перехватил» (явно не совсем честно) у рода Плещеевых владение Свиблово, где в 1709-1709 годах возвел чудесную церковь во имя Живоначальной Троицы, сохранившуюся до сих пор. С 1710 по 1716 год Нарышкин побывал губернатором Санкт-Петербурга, а с 1716 по 1719 год – губернатором Москвы. Не стало его в 1723 году.
В Государственной Третьяковской галерее хранится портрет Анастасии Яковлевны Нарышкиной, урожденной княжны Мышецкой, со старшей дочерью Александрой Кирилловной и младшей дочерью Татьяной Кирилловной (справа), написанный не ранее 1709 и не позднее 1716 года. Потому что 27 сентября 1716 года Анастасия Яковлевна скончалась, промучившись неделю после родов последнего, седьмого ребенка – дочери Натальи. Посмотрите на портрет, где мать и дочери одеты по последней моде того времени.
В 1722 году отец выдал 18-летнюю Татьяну Кирилловну за 37-летнего, недавно овдовевшего, князя Михаила Михайловича Голицына-младшего, представителя одной из четырех ветвей древнего и обширного княжеского и боярского рода. На тот момент князь Михаил Михайлович Голицын был морским офицером, соратником Петра I, заслуженным участником Северной войны. В будущем он станет известен как генерал-адмирал и инициатор строительства знаменитого Никольского собора в Кронштадте.
В 1723 году Татьяна Кирилловна родила первого из восьми своих детей – сына Александра. Вот ему-то, уже взрослому, она и писала те письма, которые я собираюсь цитировать.
Скончалась княгиня Татьяна Кирилловна Голицына в июне 1757 года, от чахотки, мучавшей ее несколько дет. Похоронили ее на Лазаревской кладбище Александро-Невской Лавры – почетном месте упокоения петербургской знати. Муж же пережил ее на семь лет, но был похоронен не рядом, а в родовой усыпальнице Голицыных в московском Богоявленском монастыре.
«АЛЕКСАНДРА, ДАРАГОЙ»
Интересно, как княгиня обращается в письмах к сыну: «Александра дарагой, здравствуй на множество лет!», «Александра, дарагой мой, здравствуй!» Старинное, еще предыдущего века, выражение «здравствуй на множество лет» сочетается с не менее старинным обращением «Александра» к Александру. Как, например, обращались «Михайла» к Михаилу. Завершала же княгиня письма так: «Божия милость буди с табой».
Ну а теперь – неповторимые строй, стиль, образность речи писем и их орфография.
«Историю тебе хачу написать. Березин наш женился. 500 душ за женой взял. И так взбесился, что наш дом везде бранит. И тебе дастается. Што бутто, что мы не имеем, то все чрез ево к нам милостивое претстателство (еще одно старинное слово – «предстательство», с одним из значений «покровительство»). А мы все дураки, сами не можем без нево ничево зделать. А тебя асаблива, что твои чины все ево особливою милостию ты дастал. Ета истино не сносно, от такова человека иметь не благодарность. Каторой, так многа одалжон, к нам в дом пришол».
«У нас начелись маскарады. Толко неохотно мне ездить по моей дряхлости, что непрестанные дажди и весма сырая пагода. З два месица, как ета пагода стоит». «Дряхлой» княгине на тот момент – 50 лет.
«Я не имею времени многа писать. Еду абедать к етману. Он сево дни именинник». Гетман – Кирилл Григорьевич Разумовский, с 17446 года президент Академии Наук, с 1750 года малороссийский гетман; брат фаворита императрицы Елизаветы Петровны Алексея Григорьевича Разумовского.
«Ета была Вербная воскресенья».
О младшем брате Александра Михайловича Михаиле: «Тут же была рота конной гвардии, в каторой дасталась Мише ехать. В то время великой халодной ветер был. Он очень азяб. От Невскова манастыря да канцлерскова двара шла ета церемония. Оной в одном кавтане ехал. Слава Богу, что ему прашло.
Совет: «Ты багат знатными людми. Умей с ними обходитца».
Александр Михайлович служит в Лондоне, а родители посылают ему время от времени что-то из Санкт-Петербурга. «Роспись от тебя, в каторой написано несколко скатертей купить и палотен, [получена]. Скатерти есть масковской работы, толко очень плохи. Также и халстина. Мы про себя оное покупаем во Гданске и Любике. Отнакош, я буду писать в Москву несколко скатертей и халстины купить. Токмо для твоево стала могут ли гадитца?! Что же по 8 аршин длины и ширины, таких не можно сыскать. Как атец (князь Михаил Михайлович Голицын) ездел в Персию, на силу нашли в 4 аршина очень посретственны. И те по 60 рублев]. Скатерть, также халстива — очень плаха. Никак не хадитца на пастелю, что очень ретка. Отнакош, буду старатца искать и к тебе отпишу».
Реакция на слух, что сын «обесщал женитца» на дочери одного из придворных. «Я не думаю, чтоб ты был так нерасудителен. Первое, не взяв от нас на то позволения. Другое, не знав невесты. Ежели ты по должности будешь следовать моим советом, и которые тебе будут спосителны. Понеже оные происходят от таково серца, которое твое благополучие предпочидает болше своево. Мне ета совсем не нравится. Оное совсем тебе неовантажна. Претставь себе, по твоим ли дастаткам тебе з женой жить в таком дарагом месте? (На службе в Лондоне, где финансирование из казны не покрывало всех расходов). А она не столка богата, чтоб ты ея даходоми мог себя содержать. От нас ждать нечева. Сам знаешь, что мы бедны. Для таво я тебе повелеваю ета дела совсем оставить, понеже оное нам совсем противно. Не зделай, дарагой мой, своим радителем в старости огорчения, в катором я потеряю своево любезнова сына, каторова очень дорога купила. Как во время твоево раждения, даже да сево часу, ты дорого мне стоешь. Отнакош, я не сумневаюсь, чтоб ты не вышел из границ своей должности. Конечно, не оставишь своево всегдашнова к нам послушания». И в следуещем письме обеспокоенная мать пишет так. «Я удивляюсь, что по се время не получила от тебя ответу на мое писмо, в катором я писала о происшетшем слухе о твоей невесте. Что значет твое молчание? Ано меня страшит. Храни Боже, чтоб ета правдою не была. Ета меня сокрушит, конечно, ежели ты не зделаешь нам в том должнова послужания. Ета фамилия, как тебе извесна, такой нам был приятел, что всякой беды искал. Ежели бы Бог и Ея Величества нас не засщитила, то бы ево намерения да краинева бы зладейства дашла. Етакие чувствителные абиды хотя со временем в забвения и приходят, а уже искренней любви быть не может никогда. Лутчея толко надобно удалятся от их койпании. А в ближнем свойстве и таво не можно убежать. Тех ради обстоятелств, надобно тебе в том зделать послушание. За ето тебя Бог благословит. И ежели зделаешь в том нам противное, то будешь причиной моей смерти. Бойся за то наказания от Бога. Светое Писания гаварит: «Малитва матернея обагасщает дом, а клятва да основания разаряет». Я себя лщу, что от такова сына достоинова не может быть такое огорчение совершено. Надеюсь, на твой добродетелной нрав. Что ты всегда будешь старатца меня утешить своим должным послушанием». Но Александр Михайлович мать успокоил. «Писмо от тебя палучила, в катором с великим удаволствием усмотрела, что пронесшаися слух об тебе не оснавателен. И тем нахажу в вас даистоинова сына, каторой не забыл свою должность и почтения к сваим радителем. За ето Бог тебя благословит исполнить твои желании. Я не без основания х тебе писала. Весь город о етом гаварил. Также их ратня.... Я таперь спакойна, получа твое писмо, что ета неправда».
О состоянии семейных дел. «Что же тебе невозможно себя содержать, я серцом сожелею и истинно крушусь. Да ето ш мое сожеление безполезно, что мы не в состоянии тебе помочь.... Да, што нам делать. Вить и едят пятеро (три брата и две сестры Александра Михайловича, живущие с родителями в Санкт-Петербурге), да нас двое. Откуда што взять? Мы себя толко и садержим, что жалованья три тысечи. Как же нам вас всех ис такой малой суммы содержать? Ты сам знаешь наших богатство. Сестры бедные по сех пор у нас на руках, что мы не в состоянии их зделать благополучными. А после нас по миру хадить?»
«Бога ради, неумешкав, пришли отшет (отчет-ответ о делах), выведи меня из огорчения».
«В прошлой почте я паслала два обрасца тавт (тафты). Пажалуй, неотмено (неотменно, в данном случае – обязательно) купя, пришли. Я не укосня с них денги переведу.
«Сожелею, что так давно к тебе не писала за своим худым здаровьем»; «старым людем инова нечева ожидать, кроме балезней». И, больная, пеняет: «И письма весьма ретко пишешь. Не скучаи етой кореспонденциею, в упованиии, может быть, оная недолго продолжитца. Со временем, может быть, и желеть будешь, что не с кем ея иметь».
«При том (в значении «кроме того») надобно поблагадарить Григорья Никалаевича Теплова. Ево старанием оные книги я дастала. Он палковник. Надобно учтива к нему писать. Здесь всякая тварь требует к себе учтивости!» Григорий Николаевич Теплов – близкий друг, свояк и наставник графа Кирилла Разумовского, глава гетманской Канцелярии в Малороссии с 1751 года.
Шестого апреля о погоде в Санкт-Петербурге. «Здесь у нас 2 нынешнего месеца река вскрылась и время стаит изрядное. Мы балные ласкаем себя ползаватца летнем погодой. Еще в источниках XIII века «ласкание» – изъявление любви, уважения, приязни. А второе, более древнее, значение – лесть. И выражение, например, «ласкаюсь, что время проведем приятно» имело значение «льщу/тешу себя надеждой». Но выражение «ласкаем себя ползаватца летнем погодой», которое употребила княгиня Татьяна Кирилловна Голицына, можно «перевести» как «мы наслаждаемся летней погодой.
Про карьеру при дворе. «При Ево Высочестве камер-юнкором тот Измайлов, что, в бытность твою в Галандиии, приежал куриером. Он женат на дочери Александра Лвовича Нарышкина. По тому случью он дастал етот чин. Что же о братьях пишешь, ане этому не дастойны. Умные люди не саветуют на себя то брать, чево снести не может. Ети места знатные. В них надабно быть людем разумным или случайным. А у нас в етом недастаток. Им очень и то многа, что ане гвардии афицеры. Ета почтеная дарога для дваренина». Княгиня злесь употребляет слова «случай» и выражение «люди случайные». В XVII еще веке «случаем» называли прецедент, имевший место со старшим родственником в прошлом, на который ссылался его потомок при заявлении на более высокий пост государевой службы, по сравнению с другим претендентом. Например, «а по случаем, государь, князь Федор сам менши князя Захарья Сугорсково».
Рассуждения о русском языке и правописании. «Что же у вас (в Англии) не имеетца исправных писцов в руском езыке, надеюсь и здесь весьма немнога. Етаму причина, что росиские почьти все не учется по ортографии росиской писать. А паче дварянство х таму прилежание не имеют. Потьячие (подьячие) не по науке, болше по практике исправно пишут... А тебя асуждал Алцуфьев, что на руском езыке некоторые фоты («фоты» – галлицизм, от fautes –ошибки) есть, толко дружески нам гаварил, сожелея, что росиские своево езыку не знают, а паче те, каторые в маладых летах отлучаются ис своево отечества». Между тем сама княгиня как слышит, так и пишет, и, скорее, всего, воспроизводит старинный акающий московский говор, привычный с детства многим людям из ее окружения.
О гостинцах от сына. «Присланные от тебя свежие яблаки и протчие фрукты в уксусе 8 банак получены в целости. Пива и сыры, за каторая тем болше благодарна, что от тебя получено. Я великая ахотница да пива. Прежде моей нынешной балезни, всякой абед по рюмки пила, а ныне для грутной моей балезни, мне запресщено ево употреблять...P. S. (обычно княгиня писала письмо несколько дней) А пива от тебя присланое окисла. В бутылках сюда не возят, что портется. Обыкновенно в бочках возят».
ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ
В Государственной Третьяковской галерее хранится портрет князя Александра Михайловича Голицына – «дарагого» для матери-княгини сына «Александры». Дмитрий Григорьевич Левицкий написал парадно-официальный портрет князя в 1772 году, когда тот находился на пике карьеры, занимая посты вице-президента Коллегии иностранных дел и вице-канцлера.