Жили-были в городе Р. две родственные души. То есть они были родственные, пока любили друг друга, ребенка родили, но в ЗАГСе так и не были, ее звали Мария, его звали Петр. И была у них совместная дочь по имени Агния: девочка маленькая, беззащитная, хорошенькая и умненькая, вся в маму с папой.
Жили они сначала дружно, потом перестали жить дружно, затем разбежались. А ребенка жалко — куда его денешь? Вот и решили по-хорошему: девочка живет с мамой, а папа приходит, играет, водится, подарки дарит. Ну, как многие люди делают.
Так шло какое-то время. Но в один прекрасный день Петр говорит:
— Дай мне дочку на выходные. Побуду с ней, в зоопарк схожу, мороженое куплю. Ты же знаешь, я хороший отец.
Мария подумала: человек просит — почему не дать? Брал уже на день, а тут аж на два дня. Все же не чужой, родной отец.
— Забирай, — говорит. — Только к понедельнику верни: у нее в садик, занятия всякие.
— Конечно-конечно, — отвечает Петр. — Какие вопросы?
Уехал Петр с дочкой и пропал.
Наступает понедельник, Мария звонит Петру:
— Где Агния?
— Не верну, оставляю у себя. Так будет лучше а ты живи свободно, строй личную жизнь.
— Как не вернешь? Ты же обещал!
— Обещал, а теперь передумал. С тобой дочка пожила, теперь пусть со мной поживет.
- Я в суд пойду.
- Иди в суд, если что не так.
Мария ушам своим не верит, думает, что это абсурд какой-то, такое только в кино бывает. Звонит раз, звонит два, Петр трубочку бросает. Приезжает она к нему домой, дверь никто не открывает, пишет смс - молчок.
Так прошел месяц, другой месяц пошел.
Мария с ума сходит. У нее ребенок маленький, она его не видит, не знает, что с ним, в чем он ходит, что ест, не болеет ли. Ночью не спит, днем не ест. В милицию побежала, а там говорят: это гражданско-правовые отношения, идите в суд. В суд иск подала: бумажки ходят медленно, как черепахи с радикулитом.
А Петр тем временем тихо-мирно устроил дочку в детский садик, на свое имя, без мамы. И как ухитрился? Воспитателям объяснил: мама, мол, в командировке, я теперь за главного. Воспитатели и уши развесили: папа же, чего проверять?
Три месяца не видела Мария свою дочь, плакала и с ума сходила.
Наконец суд вынес решение: ребенка вернуть матери. Петр делать нечего, привел Агнию в садик и говорит воспитательницам:
— Забирайте, за ней сейчас приедут.
Но сам не остался, ушел по-английски, то есть не прощаясь.
Мария влетает в садик: глаза горят, руки трясутся. Увидела дочку - схватила, целует, плачет, а потом поворачивается к воспитательницам и говорит:
— Где Петр? Этот человек украл у меня ребенка, три месяца не отдавал. Я в полицию заявляла, я в суд ходила. Он вор!
Воспитательницы переглянулись. Одна говорит:
— Но он же отец, он девочку приводил, все документы были.
— Отец? Какой он отец, если чужого человека ребенка крадет?
Тут как раз Петр нарисовался, видимо, решил проконтролировать процесс. Слышит эти слова, глаза у него стали маленькие-маленькие, а зрачки большие-большие.
— Ах, я украл? Я, значит, вор? Ну, мать, ты ответишь.
И побежал писать заявление.
Заявление
Мировому судье судебного участка №1 такого-то района.
Я, Петр, обвиняю Марию в клевете. Она в присутствии сотрудников детского садика и сотрудника Росгвардии заявила, что я украл нашего общего ребенка. Это заведомо ложные сведения, порочащие мою честь и достоинство. Прошу привлечь ее к уголовной ответственности по части 1 статьи 128.1 УК РФ.
Подпись. Число.
Мировой суд
В суде Петр разошелся. Говорит:
— Как она смеет? Я отец, я имею право на ребенка, никого я не крал. Она сама добровольно отдала мне дочь, вот переписка, заверенная нотариусом. Она писала: «Забери дочь к себе навсегда». Понимаете? Навсегда! А теперь говорит, что я украл. Это же чистая клевета!
Судья надел очки, посмотрел переписку.
— Скажите, Петр, а после того, как Мария написала «забери навсегда», она еще что-то писала?
— Ну... писала.
— Что именно?
— Потом написала, что передумала, что я должен вернуть дочь. Но это потом! А сначала же написала «навсегда».
Судья вздохнул.
— То есть она сначала, в состоянии аффекта, написала одно, а потом одумалась и попросила ребенка вернуть. Вы не вернули, три месяца не отдавали. Так?
— У нас был судебный спор, там мы решали этот вопрос, — говорит Петр.
— Вы решали вопрос в судебном порядке, не давая матери видеть ребенка. Мать за это время обращалась в полицию, в опеку, в суд, она не спала ночей, приехала в садик, увидела дочку в первый раз за три месяца — и на эмоциях сказала, что вы украли ребенка. Вы считаете это клеветой?
— Клевета, прямой умысел был!
— Скажите, Петр, а вы сами, когда три месяца не отдавали ребенка, вы что думали? Мать радуется?
— Это не относится к делу!
Тут слово дали Марии. Она встала, губы трясутся.
— Какой умысел? Я сказала правду. Он взял ребенка и не отдал. Три месяца я его умоляла, просила, через суд добивалась. Что мне еще было думать? Что он в санаторий его увез на три месяца? Я ночами в потолок смотрела, не спала, думала, может, он ребенка вообще в другой город увез, может, продал. Я не знала ничего, а он смеется еще. Я сказала то, что чувствовала.
Воспитательницы в суде подтвердили: да, Мария приехала, очень нервничала, плакала, обвинила Петра в краже, но при этом, говорят, она была не в себе от переживаний.
Судья посмотрел на Петра, потом на Марию. Вздохнул вынес приговор.
— Марию оправдать за отсутствием в деянии состава преступления. Ибо не было у нее прямого умысла на распространение заведомо ложных сведений. Она искренне полагала, что ее ребенка украли, потому что его не возвращали три месяца. Это субъективное восприятие, а не преступление.
Петр побелел.
— Как так? — говорит. — А как же моя честь и достоинство?
— Честь и достоинство не страдают, когда вам говорят правдивые вещи. Не вернули ребенка матери, вот вам и украли.
Апелляция
Петр побежал в районный суд.
—Она меня вором назвала при людях, это на видеозапись попало. Это явная клевета.
Судьи районные посмотрели материалы, почесали затылки, вынесли постановление:
— Приговор оставить без изменения. Жалобу — без удовлетворения.
Петр не успокоился, пошел в кассацию.
Кассация
В кассационной жалобе Петр расписал все по пунктам: и про переписку, и про нотариуса (который заверял переписку), и про свидетелей. Всех вспомнил: и воспитательницу Веру, и воспитательницу Светлану, и сотрудника Росгвардии.
- Она понимала и осознавала ложность своих высказываний, сама же добровольно передала мне ребёнка. Она просила забрать навсегда, а теперь говорит, что я украл.
Суд кассационной инстанции собрался, выслушал, подумал и сказал:
— Гражданин Петр, вы путаете два понятия: ложь и субъективное мнение. Ваша бывшая сож ител ьни ца Мария была уверена, что вы украли ребенка, потому что вы его не отдавали. Вы, конечно, считаете иначе, но для уголовного дела важно не то, что вы считаете, а то, что думала она. Клеветы нет.
И добавили:
— Кассационную жалобу оставить без удовлетворения. Судебные решения — без изменения.
Петр вышел из суда, злился на Машу, ведь она сказала такое.
— Ну и суды у нас, преступницу оправдали.
Мимо проходила старушка с авоськой.
А Мария вернулась домой, обняла Агнию и думала: хорошо, что в России есть справедливость. Потому что, если бы не было, засудили бы за одно только слово.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Кассационное постановление Второго кассационного суда общей юрисдикции от 05.12.2024 N 77-3359/2024