Тот четверг начался как обычный — и закончился как анекдот, который лучше бы не случался. А всё потому, что я вернулся с работы домой раньше обычного! Но обо всём по-порядку.
Работаю я электриком в небольшой бригаде, обслуживаем жилой фонд и мелкие конторы. График дёрганый: сегодня три адреса, завтра — десять, послезавтра — сиди и жди нового наряда. В тот день всё шло к большому заказу — должны были перепрокладывать проводку в складском комплексе на другом конце Коломны. Я уже закинул инструменты в машину, уже мысленно прикинул, на сколько часов работы. И тут звонит прораб: отбой до обеда, заказчик тормознул, бумаги в арендном отделе застряли.
Ну и ладно. Возвращаться на базу смысла не было. И я решил — дай заскочу домой, нормально поем хоть. Не всухомятку же сидеть весь день на лавочке.
Живём мы с Оксаной в частном доме на окраине — достался от моей матери, старый, скрипучий, зато с участком и большой верандой, где летом очень хорошо пить чай по вечерам. Оксана там посадила всякую всячину — малину, клубнику, три яблони. Она вообще любит возиться в земле.
Когда я притормозил у калитки и вышел из машины, первое, что резануло глаз — чужая «шестёрка» у нашего забора. Беленькая, с трещиной на лобовом. Я не знал эту машину. Гости в середине рабочего дня — это у нас редкость.
Захожу, а в прихожей стоит тёща.
Нина Захаровна — женщина основательная, громкая, с мнением по любому вопросу. Она как раз рылась в своей сумке — той огромной, клетчатой словно из девяностых, в которой, судя по всему, помещается половина её жизни. Увидела меня — и как-то нехорошо вздрогнула. Будто я её застал за чем-то нехорошим.
— Витёк, родной! — сказала она, прижав сумку к себе. — Вот уж не ожидала! А ты чего это в такое время? Работа кончилась? Или что?
— Здравствуйте, Нина Захаровна, — говорю. — Заказ перенесли, вот и вырвался пообедать. А вы к нам давно приехали? Надолго?
— Да только что, по сути. Час, может как и зашла, — она пожала плечами и снова полезла в сумку. — Соскучилась по Оксанке, думаю — дай заеду, доченьку увижу. Мы в последнее время редко видимся, и то всё по телефону. А живое общение оно ведь совсем другое, ты же понимаешь.
— Понимаю, — говорю. — Так а где Оксана?
— Ой, да она в спальне, прибирается. — Тёща ответила как-то слишком быстро, и взгляд у неё куда-то в сторону ушёл. — Сказала, что вещи разберёт, что-то на дачу хочет отвезти. Ты не стой, ты иди на кухню, я сейчас суп разогрею. Куриный варила вчера, очень наваристый получился.
Странно, конечно, что жена не вышла меня встретить. А тёща чуть ли не под руку меня заводит на кухню. Нина Захаровна развернула бурную хозяйственную деятельность: греет суп, достаёт хлеб, выставляет на стол банки с соленьями — и при этом говорит, говорит, говорит. Про соседку Клавдию Николаевну, у которой кот залез в парник и погрыз рассаду. Про водителя автобуса, который проехал остановку. Про племянника, который опять что-то натворил на работе.
Я ел и слушал вполуха. Суп и правда был хорош. Но что-то не давало сосредоточиться на еде. Где Оксана?
А тем временем из глубины дома доносились звуки. Тихие, осторожные — будто что-то поскрипывало ритмично. Половицы что ли? Я несколько раз прислушивался, но тёща как будто нарочно говорила громче именно в эти моменты.
— Стоп, — сказал я, перебив её на полуслове. — Нина Захаровна, вы слышите этот звук?
— Что? — она замерла с поварёшкой.
— Звуки. Вроде как из спальни. Скрипит что-то?
— Нет, вроде ничего и не слышу. А, послушай, это Оксана шкаф передвигает, наверное. — Пауза была секунды на полторы — чуть больше, чем надо. — Она давно хотела переставить, говорила.
Но объяснение меня не успокоило. Потому что Оксана при любом перемещении шкафа обязательно заглянула бы на кухню и попросила меня помочь. Такие вещи она не делает в одиночку. И вообще — почему она до сих пор не вышла?
Я решительно встал из-за стола.
— Дима, — начала тёща, — ну куда ты? Суп ещё не доел!
— Виктор, — поправил я машинально. Она меня периодически путает с каким-то своим племянником когда сильно волнуется. — Схожу гляну, что там за перестановка.
— Ну зачем беспокоить человека! — Нина Захаровна засеменила следом. — Она же сказала, что занята! Мало ли — переодевается там, или ещё что! А вдруг...
Но я уже шёл по коридору. И уже слышал — не шорох от шкафа и не скрип от передвинутой тумбочки. За дверью спальни отчётливо говорили двое. Мужской голос и женский.
Я остановился. Потрогал дверь.
И толкнул.
Посреди нашей спальни стоял незнакомый мужик восточной наружности и моя жена.
Лет тридцати восьми, коренастый, с тёмной бородой. В тёмно-серых трусах. Рубашка валялась у кровати, джинсы — у окна. Там же лежала кепка — чёрная, с каким-то принтом. Мужик смотрел на меня как кролик на фары — рот приоткрыт, глаза круглые, руки висят.
— Что-о-о?! — Нина Захаровна влетела за мной, увидела картину и картинно схватилась за сердце. — Это ещё кто такой?! В чьих это трусах в чужой спальне стоит?!
— Я и сам хочу это знать, — сказал я, и голос у меня получился удивительно спокойным — наверное, потому что происходящее было настолько дикое, что ярость просто не успевала за осмыслением.
В этот момент рот открыла Оксана. Посмотрела на меня, на тёщу, на мужика в трусах. Выражение у неё было странное — не испуганное, а скорее такое, как у человека, которому одновременно очень плохо и очень неловко.
— Вить, — сказала она быстро, — это совсем не то, что ты думаешь!
— Оксана. — Я посмотрел на неё. — Я пока вообще ничего не думаю. Я жду объяснений. Желательно — от всех троих. И не вздумайте меня за нос возить.
— Слушай, брат, — мужик наконец подал голос, — я понимаю, как это выглядит. Ты сейчас злишься, брат, это нормально. Я бы как ты савсем не смог! Но ты сначала выслушай, а потом уже решай, злиться или нет. Договорились, брат?
— Ты не в том положении ставить условия, брат — говорю. — Буквально. Но ладно уж, валяй, рассказывай.
— Меня Рамилем зовут, брат. — Он чуть-чуть выдохнул, как будто само имя его успокоило. — Я с твоей женой вообще не знаком, клянус! Мы буквально пять минут назад познакомились. Такая у тебя хорошая женщина, брат! А я встречаюсь с женщиной, которая живёт в соседнем доме. Галина её зовут.
— Знаю её конечно. Только во Галина замужем за Серёгой, — говорю. — Дальнобойщик он.
— Вот именно. Он должен был сегодня быть в рейсе. Но приехал раньше срока. Галина услышала, как он во двор заезжает, и — в общем, давай я не буду подробностями грузить, брат, и так понятно. Она сказала: уходи немедленно, Рамиль, только не через двэр — он тебя увидит. Вот я через окно и ушёл. В ваш двор. А ваше окно было приоткрыто, и я решил — пробегу через дом и выйду с парадного входа.
— Хороше же ты решил, — повторяю. — Сам. Пробежать через чужой дом.
— Ну а что делать, брат? — он развёл руками. — Серёга твой — он мужик крупный. Я в курсе. Я с ним пересекался однажды в пивной. Зачем конфликт провоцировать.
Нина Захаровна фыркнула:
— Значит, явился как к себе домой к нам! А одежда-то где? Объясни нам, умник, как ты умудрился раздеться по дороге?
— Так вот же она! — Рамиль указал на пол. — Я торопился, зацепился рубашкой за раму, пока влазил, потом джинсы снять пришлось, чтоб не порвать об подоконник. Хотел одеться уже в комнате, а тут твоя, брат, жена заходит, а потом и ты. Клянус, так и было всё!
— Красивая история, — говорю.
— Я понимаю, что звучит как сказка, — Рамиль посмотрел мне в глаза. — Но я не знаю, что ещё сказать. Это правда, брат. Чистый правда!
Оксана кивнула — торопливо, несколько раз:
— Вить, я слышала, как он в окно лез. Сначала вообще испугалась как увидела его, крикнула. А потом он объяснил. Я хотела помочь ему выйти тихо, чтобы не было ничего лишнего. Чтобы вообще этой вот ситуации не было как сейчас.
— Ну спасибо, Оксана, очень помогла, — сказал я и посмотрел на Рамиля. — Значит, так. Историю твою я слышал. А теперь мы её проверим.
— Как? В смисле проверим, — он насторожился.
— В прямом. Пойдём к Галине. Прямо сейчас.
— Слушай, не надо, брат! — Рамиль мотнул головой. — Серёга там! Если он меня увидит — это не закончится хорошо ни для кого, включая тебя, потому что я буду на твоём дворе. Давай завтра утром, он в рейс уедет, и тогда заглянем.
— Завтра утром меня не устраивает, — говорю. — Одевайся. Идём. Или звоню в полицию. С документами у тебя же всё, наверняка, в порядке? Ты тут же легально живешь, да, брат?
Рамиль на ходу натягивал рубашку и ворчал под нос что-то в духе «ну вот зачем, вот прямо сейчас зачем». Нина Захаровна шла с видом человека, который хочет посмотреть, чем всё закончится, и ради этого готова на любые неудобства. Оксана шла молча.
У соседнего дома действительно стояла «Газель» с логотипом транспортной компании — длинная, пыльная, с прицепом. Приехал, значит.
Я нажал звонок.
За забором долго было тихо. Потом — шаги. Дверь открылась на цепочку, и в щели показалось лицо соседки. Увидела нас — удивилась. Потом взгляд упал на Рамиля — и лицо у неё сделалось такое, будто она наступила на ежа.
— Здравствуйте, — говорю. — Галина, извините за беспокойство. Вот этот человек утверждает, что вы знакомы.
— Какой такой человек? — она сказала это слишком ровно. — Я первый раз вижу. Знать не знаю. Доставщик или таксист какой-то.
— Галь, — Рамиль шагнул вперёд, — ну хватит уже. Они и так всё знают. Просто скажи им, что да, мы знакомы, я в окно вылез — и всё, и конец этой истории. Зачем подставляешь меня?
— Я тебя не знаю. — Голос у неё даже не дрогнул. — Уходите, пожалуйста, у меня муж дома, я не понимаю, о чём вы.
— Вот это фокус, — сказала Нина Захаровна. — Не узнаёт. Артистка!
Из глубины дома раздался голос — тяжёлый, низкий:
— Галь! Кто там опять?
Соседка посерела. Быстро выскользнула за калитку, прикрыв за собой дверь, и сунула Рамилю в руки небольшую спортивную сумку:
— Твои вещи. Больше не приходи! Ничего не было.
И ушла. Дверь закрылась с таким звуком, что калитка качнулась.
Рамиль стоял с сумкой и смотрел на закрытую дверь. Как-то сразу стало видно, что он не просто в неловкой ситуации — ему по-настоящему больно. Он думал, что у них что-то серьёзное. А оказалось — вот так.
— М-да, — сказала Нина Захаровна после паузы. — Вот тебе и соседка Галина.
Потом посмотрела на него — уже по-другому, мягче.
— Знаешь что, пойдём к нам чаю выпьешь. На вот, держи сумку-то нормально, что ты её как тряпку несёшь.
— Нина Захаровна, — говорю, — вы серьёзно? Пусть сваливает отсюда и побыстрей!
— А что? Человек расстроен. Бросила его баба, и ещё прилюдно от него отреклась. Это ведь обидно же.
Мы пошли обратно. Нина Захаровна уже на ходу рассуждала, что надо поставить чайник и, кажется, у неё в сумке завалялось печенье, только бы не раскрошилось.
А Рамиль тем временем сиганул через забор стартанул на своей "шестёрке" с пробуксовкой.