Глава 1. Экзамен по теории вероятностей и чужому вранью.
Оля никогда не считала себя уникальной. Она была привлекательной (во многом благодаря глазам и привычке пользоваться кремом по утрам), хорошо училась (во многом из-за страха перед отцом-главбухом) и умела поддерживать разговор (благодаря бесконечным обсуждениям в интернете).
Её жизнь была предсказуемой, как расписание автобусов в час пик: дважды в день — учёба, раз в неделю — мамины крики о «нормальном супе» и ежедневные переписки, которые разделяли её день на «до встречи с Серёжкой» и «я пойду гулять, скоро буду».
Серёжка был её символом статуса. Высокий, спортивный, с модной «трехдневной щетиной». Казалось, что ума у него пока нет, но он был надежен, как швейцарские часы. Разница лишь в том, что часы показывают точное время, а Сергей его только тянул...
Лучшая подруга Оли — Ритка. Её настоящая фамилия — Батарейкина, и она полностью соответствовала ей. Энергичная, как батарейка, Ритка ворвалась в жизнь Оли и подарила ей заряд бодрости. С ней было даже весело рыдать в туалете клуба «Тошниловка» и ещё смешнее пить невкусные коктейли. Оля доверяла ей безоговорочно.
В этой дружной компании был и третий участник — Тихоня. Он был призраком на их юрфаке, который учился на бюджете, о чем еще можно мечтать? Сидел всегда на галерке, в капюшоне, как будто старался спрятаться от самого себя.
— Илью не видела? — спрашивала староста.
— Кого? — искренне удивлялась Оля.
Сначала его действительно не было видно. Позже она начала замечать: он пьет чай в столовой, выходит из университета раньше всех, просто есть. Его звали Илья. Фамилии никто не помнил, потому что она была слишком обычной — Петров или Кузнецов, не важно.
Оля была убеждена: если человек улыбается тебе и предлагает подвезти на своей машине, даже если это старая «Мазда», значит, этот человек — твой. Мир представлялся ей простым и понятным, как в кино, где добро всегда побеждает, а зло очевидно с первого взгляда.
Но в среду эта иллюзия рухнула.
Сергей пригласил её в новое кафе. Там было уютно: свечи, джаз. Он хотел быть только с ней.
— Ольчик, я так рад, что мы вместе, — сказал он, беря её за руку. Его глаза светились искренностью, как у кота из мультфильма про Шрека. — Ты для меня самое важное. Я даже думаю, что нам нужна машина побольше. Мы ведь скоро... ну, ты понимаешь. К марту, может, смогу накопить... А на выходных я с друзьями в сауну иду, но это так, по-мужски.
Оля кивнула, улыбнулась и сделала глоток латте. Слова казались идеальными: «мы», «гулять», «копить». Внутри разливалось приятное тепло. Она обожала его руки. Такие сильные... Такие чужие...
Внезапно в голове Оли вместо мягкого рокота музыки и шума волн раздался голос. Холодный, циничный, как удар по стеклу:
«...бла-бла-бла про машину. Удивительно, она опять купится на эту чушь про будущее? Уже четыре года на это ведётся. Господи, она меня уже достала своей заботой. "Твой шарф, Серёжа". Бесит. Надо было попробовать заикнуться про сауну. Там будет Катя с пятого, она классная, не достаёт с разговорами. Оля, конечно, нормальная, но с ней скучно, она как учебник по Конституции — правильная, но так и хочется зевать. Надоело. Надо ей мягко намекнуть... Хотя нет, лучше не стоит, она же знает, где моя квартира, и борщ у неё вкусный. Пока терпимо. Главное, чтобы про Дашку не узнала.»
Оля поперхнулась кофе.
Голос исчез так же внезапно, как и появился, но в ушах всё ещё звенело. Сергей с тревогой посмотрел на неё:
— Всё в порядке? Ты побледнела.
— Кажется, мне что-то попало в глаз, — неуверенно ответила она, пытаясь придумать объяснение.
Это было не совсем так. В её голову проникло слишком много правды, и глаз начал дёргаться от напряжения.
Всю дорогу домой Оля молчала. Сергей включил свою любимую музыку — какой-то рэп про тачки. А в её голове звучала другая мелодия — внутренний монолог циничного Сергея.
«Надо же, — думала Оля, украдкой разглядывая его профиль, когда машина остановилась на светофоре. — Я ему носки стираю, когда он болеет, сопли вытираю, а он думает только о борще. Как домашнее животное. Удобно».
— Эй, чего грустишь? — спросил Сергей.
— Устала просто, сессия, — соврала Оля и отодвинулась ближе к двери.
В этот момент она осознала, что больше не верит его словам. Она... слышит его по-настоящему.
***
Вечером того же дня в университете произошла новая случайность. Оля и Рита спешили в аудиторию, опаздывая на лекцию старого доцента..
— Оля, ты хоть на каблуках идти можешь? Я на этих лабутенах себе всё отбила! — крикнула Рита, балансируя с тяжелой сумкой.
— Это твоя вина, ты их купила! — бросила Оля, подхватывая подругу под локоть, чтобы та не упала.
Они забежали в лифт. Закрыли двери. И снова раздался голос. Но теперь это был не ехидный мужской голос, а звонкий, испуганный девичий, в котором звучала паника.
«Как же я хочу такие джинсы, как у Оли! Почему ей всё так легко? Она всегда худая, даже когда ест булочки. Серёжка смотрит на неё как на богиню. Они катаются на его машине, а я должна трястись в автобусе. Мы с детства вместе, с садика. У меня платьев меньше, потому что иногда мы покупали их на двоих. Половину она мне дарила! А сейчас мне просто нужны эти джинсы. Ненавижу её. Фу, как душно в лифте. Надеюсь, она не узнает, о чём я думаю... А Серёжку я хочу! Но он её. Что со мной? Я же её подруга! Стыдно».
Оля застыла. Лифт вздрогнул. Ритка с улыбкой смотрела на неё . Широкой, искренней улыбкой?
— Оль, ты чего? — Ритка коснулась её плеча.
Оля отшатнулась. В голове звенело: «Ненавижу её».
— Не трогай! — вырвалось у неё резче, чем она хотела.
Лицо Ритки вытянулось.
— Ты что, заболела? Ты какая-то странная.
— Голова болит, — отрезала Оля, прижимаясь к стене кабины.
Голос Ритки в её голове смолк. Вместо него раздался новый — мужской, спокойный и рассудительный.
«Сейчас начнётся скандал из-за джинсов или лифчика. Это же уровень общаги. Лучше промолчать. Через пять минут все забудут об этом и начнут обсуждать парней. Бедная Оля, ей сейчас не до нас. Надеюсь, она успешно сдаст экзамен...»
Оля резко повернула голову. В углу, как всегда незамеченный, стоял Илья, придерживая дверь кафедры. Он смотрел, но не на них. Его взгляд был направлен сквозь них, в стену или в свои мысли. Он думал. Чисто. Без яда.
«У него красивые руки», — невольно отметила Оля. Руки Ильи были аккуратными: не грубыми, как у Серёжи, который больше работал челюстями, чем руками, а изящными, как у человека, привыкшего много писать конспекты. И думать.
Она вышла из лифта, не попрощавшись ни с Риткой, ни с Ильей.
Её мир стал зыбким и нестабильным. Доверие исчезло, как утренний туман. В голове теперь постоянно звучал новостной канал: «Слухи, сплетни, горькая правда жизни в прямом эфире».
Оля шла по длинному коридору, и со всех сторон на неё обрушивались чужие мысли: «Хочу есть», «Нужно сдать отчет», «Мечтаю выйти замуж», «Нога чешется». Шум стоял невыносимый.
Она закрыла уши руками и прошептала:
— Пожалуйста, замолчи.
Иллюзий больше не осталось. Теперь ей предстояло научиться различать правду и ложь, страх и зависть. И найти того, кто не будет кричать, когда она этого не хочет.
Она оглянулась: Илья смотрел ей вслед. Странно, но в его мыслях, которые она тоже «подслушала», не было ни злобы, ни зависти. Лишь одна фраза:
«Всё будет хорошо».
«Очень на это надеюсь», — подумала Оля и впервые за день честно призналась себе, что у неё действительно от всего этого началась мигрень.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Дорогие читатели, пожалуйста, ставьте палец вверх, если вам понравился рассказ, мне как автору, важно понимать, что моё творчество нравиться читателям и это очень мотивирует. С любовью и уважением, ваша Ника Элеонора❤️
🎀Не настаиваю, но вдруг захотите порадовать автора. Оставляю на всякий случай ссылочку и номер карты: 2200 7019 2291 1919.