Введение
В предыдущих публикациях мы уже рассматривали две ключевые идеи гипотезы: во-первых, существование единой популяции-основательницы, от которой произошло всё внеафриканское человечество;
во-вторых, особую роль Юньнаньского нагорья в этом процессе.
Для меня эти сюжеты неразрывно связаны. Я исхожу из того, что та самая «нулевая точка» рассечения глобального генеалогического древа Homo sapiens за пределами Африки находилась именно на Юньнаньском нагорье.
К вопросу почему именно Юньнань, а не, скажем, побережье Индостана или Левант, мы вернемся чуть позже. Сначала необходимо установить хронологический и демографический каркас события.
Когда это произошло: скорость, миграция и генетическая обособленность
При любом расселении древних людей формируется система (цепочка) последовательных популяций. С точки зрения популяционной генетики, популяция считается сформировавшейся в тот момент, когда она оказывается полностью обособленной: приток чужеродных генов прекращается, и начинается собственный генетический и культурный дрейф.
Очевидно, что после исхода из Африки (около 60–90 тысяч лет назад, согласно последним данным палеогеномики) образовалась именно такая цепочка. Первый барьер — Баб-эль-Мандебский пролив, затем — внутренние территории Южной Аравии. Яркий пример обособления: популяции, задержавшиеся в Южной Аравии, и те, кто бежал дальше за реку Инд. Далее людей разделяли широкие реки (Ганг, Брахмапутра), горные хребты и аридные коридоры.
В режиме так называемой «ползучей миграции» (slow demic diffusion) средняя скорость расселения крайне невелика — около 1–2 км в год. Простой расчет показывает: чтобы преодолеть Южную Аравию и пересечь полуостров Индостан, предкам необходимо было не менее трех тысяч лет. Это прекрасно согласуется с датировками.
Новые данные по археологии Сахуля (древней Австралии) свидетельствуют: люди достигли этого континента уже 60 тысяч лет назад. Следовательно, нижняя граница исхода из Африки сдвигается до 64 тысяч лет назад.
Великий фильтр: почему уцелела только одна ветвь?
Зададимся принципиальным вопросом: при нормальном развитии событий за пределами Африки должны были сохраниться несколько самостоятельных популяций. Каждая из них пошла бы своим эволюционным путем, и тогда наблюдаемое генетическое разнообразие у неафриканцев было бы на порядки выше. Однако мы видим обратное: поразительно низкое разнообразие Y-хромосомы и мтДНК у всех неафриканцев, что указывает на узкое «бутылочное горлышко» (bottleneck).
Напрашивается единственный вывод: произошла катастрофа, в результате которой все остальные внеафриканские популяции погибли, не оставив потомства.
Но глобальные катастрофы не проходят бесследно — они оставляют маркеры в геологии, палинологии и археологии. И такой маркер есть.
В интервале 90–64 тысячи лет назад известна лишь одна катастрофа сопоставимого масштаба и направленности – суперизвержение вулкана Тоба на острове Суматра.
Тоба как хирургический инструмент эволюции
По оценкам вулканологов, это было мощнейшее извержение за последние 2,5 миллиона лет (VEI 8, объем выброшенного материала – более 2800 км³). Решающим оказался фактор розы ветров: основной пеплопад шел на северо-запад. В результате слой вулканического пепла (тефры) накрыл почти весь полуостров Индостан, за исключением южной оконечности, и значительную часть Южной Аравии. В Индии и сегодня находят горизонты пепла мощностью до пяти метров.
Удар пришелся ровно по тем регионам, где располагались мигрирующие популяции людей. Но пепел – это лишь первая волна. За ней последовали кислотные дожди (серная кислота из стратосферных аэрозолей), уничтожившие остатки растительности и фауны. Наступила «вулканическая зима» продолжительностью, по разным оценкам, от 6 до 10 лет, а затем — многолетнее похолодание.
Последствия были столь ужасны, что даже в Африке археологи фиксируют резкое сокращение числа стоянок (так называемый «микролитический перерыв»). Косвенным, но очень весомым подтверждением именно такого хода событий служат типично людские каменные орудия (микролиты и леваллуазские отщепы), найденные под слоем пепла Тоба в долине реки Джвалапурам (Индия). Пока это, правда, единственная подтвержденная находка, но она исключительно красноречива.
Почему именно Юньнань: география спасения
Юньнаньское нагорье оказалось на самой периферии юго-восточного сектора выбросов. Расчеты пеплопада показывают: толщина тефры там не превышала нескольких сантиметров, а кислотные дожди были ослаблены орографическим барьером. Растительность и дичь в значительной степени сохранились. Следовательно, люди на нагорье вполне могли уцелеть.
Но здесь есть принципиальный момент. Если бы на Юньнане находилась любая популяция, а не последняя в цепочке, то после катастрофы уцелело бы минимум две независимые группы. Однако генетика говорит об обратном: один корневой узел, одна базальная гаплогруппа (CT, из которой вышли все неафриканские DE, CF и прочие). Значит, на Юньнаньском нагорье располагалась именно терминальная популяция – последняя перед катастрофой.
Лингвистический нюанс против прибрежной миграции
Если придерживаться классической гипотезы прибрежной миграции (южный путь через побережье Индийского океана), то после Тоба выжившие должны были двигаться только по побережью Сунды — гигантского полуострова, существовавшего из-за низкого уровня океана. Сунда включала в себя современный Индокитай, Зондские острова – практически всю Юго-Восточную Азию как единое пространство.
Но есть один нюанс, который категорически противоречит этой картине. Основная масса аборигенов Юго-Восточной Азии, население Австралии и Океании говорит на языках австронезийской суперсемьи. В то же время жители восточной части Индокитая (Лаос, Камбоджа, Вьетнам) и некоторые малые народы Южного Китая говорят на языках австроазиатской семьи. Генетически и лингвистически это две глубоко разделенные группы.
Если бы все они вместе двинулись на юг по западному побережью Сунды, мы не наблюдали бы столь раннего и четкого языкового и генетического раскола. А вот гипотеза разделения именно на Юньнаньском нагорье это прекрасно объясняет: там произошла первая бифуркация – одна группа пошла на юг (предки австронезийцев), другая – на юго-восток (предки австроазиатов).
Заключение и взгляд в будущее
Итак, мы приходим к следующей связке:
1. Хронология: исход из Африки – около 77 – 80 тысяч лет назад.
2. Катализатор обособления: извержение Тоба (около 74 тысяч лет назад), уничтожившее все промежуточные популяции в Южной Аравии и Индостане.
3. Убежище и узел: Юньнаньское нагорье как единственное место, где выжила терминальная популяция, давшая начало всему внеафриканскому человечеству.
4. Лингвистическое доказательство: раскол на австронезийские и австроазиатские языки, необъяснимый с позиций прибрежной миграции, но идеально вписывающийся в «юньнаньскую модель».
Но то, что происходило после извержения вулкана Тоба — как именно люди заселяли Сунду, когда и почему они двинулись в Австралию и как возникла знаменитая «папуасская» ветвь — это уже материал следующей статьи. Там нас ждет встреча с денисовцами, загадка высокогорного Тибета и неожиданные следы в современной иммуногенетике.
Продолжение следует.