Он понял, что превращается в соляной столп, когда поймал себя на том, что разговаривает с фикусом в прихожей. Фикус, кстати, был единственным существом мужского пола в квартире, который не предавал и не требовал алиментов. Звали фикус «Гриша». Сергей, человек сорока двух лет от роду, с лёгкой проседью на висках и тяжестью в районе солнечного сплетения, последние три года жил в режиме «тихий омут».
Жена ушла внезапно, как пробка из шампанского, которое перестояло на солнце. Хлоп! — и вот ты уже не «Серёжа, принеси плед», а «Сергей Владимирович, юрист третьего класса, без права переписки». Она была первой и единственной. Они встретились в институте, когда он ещё носил уродливые свитера, а она — огромные круглые серёжки. Он даже не знал, что такое «свидание», потому что их отношения случились как-то сами собой, минуя стадию «привет, как дела?». Сразу перешли в стадию «вынеси ведро» и «что мы будем смотреть на ночь».
Поэтому, когда три года одиночества начали скручивать его в бараний рог, Сергей совершил роковую ошибку: он зарегистрировался на сайте знакомств.
— Ты с ума сошёл, — сказал фикус Гриша. Сергей мог поклясться, что лист фикуса осуждающе дрогнул. — Там одни тараканы в головах.
Но Сергей был упрям. Он скроллил анкеты, как древний свиток, пытаясь отличить анфас с розовым фильтром от анфас с реальным количеством подбородков. И вдруг — она.
«Марина, 37 лет. Люблю путешествия, готовку и долгие разговоры у камина».
Всё. Кнопка «Мне нравится» была нажата с такой силой, что палец оставил вмятину. Переписка завязалась мгновенно. Марина оказалась той редкой породой женщин, которые пишут с большой буквы и используют смайлики строго по делу. Она смеялась над его шутками, спрашивала, как прошёл день, и ни разу не попросила денег на «лечение котёнка». Через неделю переписки Сергей почувствовал себя почти человеком. Из панциря вылезла наружу та самая романтическая субстанция, которую он три года консервировал в банке с завинчивающейся крышкой.
— Всё, Гриша, — объявил он фикусу. — Завтра иду на свидание.
Фикус промолчал, но, кажется, усмехнулся.
---
Ресторан она выбрала сама. «Итальянская уютность на набережной», — написала Марина. Сергей, надевший свою лучшую рубашку (ту самую, которая не мялась и в которой он ездил на корпоратив пять лет назад), приехал за пятнадцать минут. Он купил цветы. Не розы, нет — умные, какие-то полевые, с запахом детства и сенокоса.
Она опоздала на двадцать минут. Когда Сергей уже начал подозревать, что его «динамят» в классическом понимании, в дверях появилась Она. Марина была… большой. В хорошем смысле этого слова? Или не очень? Нет, она была просто большой. Идея «стройная» в её анкете, видимо, подразумевала «стройная, как подводная лодка». На ней было платье в цветочек, которое трещало по швам, а на плече висела сумочка явно не вчерашнего года, но с очень настойчивой золотой фурнитурой.
— Серёжа? — пропела она голосом, который на удивление напоминал скрежет бетономешалки. — Ой, а ты такой маленький! На фото ты казался выше.
Сергей (182 см) моргнул.
— Добрый вечер, Марина. Вы прекрасно выглядите.
— Знаю, — сказала она и уселась за столик, не дожидаясь, пока он отодвинет стул.
Первые десять минут шли по накатанной. «А ты юрист? О, наверное, с деньгами туго? Шучу-шучу! А у меня своя небольшая студия... ну, дизайн интерьеров, вся эта муть. Сегодня такой ужасный день, клиентка — дура полная. Так хочется чего-то вкусного».
Сергей кивал, подливал воду и чувствовал, как внутри него что-то тихо скрежещет. Не романтика, а собеседование на должность «кошелёк с ногами».
— А ты что будешь? — спросила она, даже не взглянув на меню. — Я, наверное, возьму капрезе, потом трюфельное ризотто, потом дораду с овощами, ну и на десерт, наверное, тирамису. И шабли. Две бутылки. Одну мне, одну тебе.
Сергей посмотрел на цены. У него задергался глаз — тот самый нерв, который не дёргался даже во время раздела имущества.
— Может, для начала просто чай? — осторожно предложил он.
Марина рассмеялась так громко, что официант на другом конце зала вздрогнул.
— Ой, Серёжа, ты такой смешной! Ты же пригласил. Мужчина должен быть щедрым. Это база.
И тут Сергей понял, куда попал. Эта женщина была не искательницей любви. Она была профессиональной «тарелочницей». Особый вид городского хищника, который маскируется под «долгие разговоры у камина», а на деле охотится за мраморным стейком и десертной картой.
Он вспомнил жену. Как она готовила ему бутерброды на работу, даже когда они ругались. Как они сидели на кухне вшестером, пили дешёвое вино из кружек, и это было счастье. А здесь, напротив него, сидел пустой калорийный мешок, набитый меркантильностью.
— Знаешь, Марина, — спокойно сказал Сергей, закрывая меню. — Я передумал.
— Что? — Она замерла с открытым ртом. — Ты заболел? Ничего, поешь — полегчает.
— Нет, — он улыбнулся. — Я передумал платить. Давай поступим иначе. Ты заказываешь всё, что хочешь, но платим мы пополам. Или ты платишь полностью. И тогда я уйду, а ты останешься с ризотто и чувством выполненного долга.
Марина выпучила глаза. Её лицо пошло красными пятнами — процесс шёл от шеи вверх, как термометр в бане.
— Ты чё, серьёзно? Ты — мужик или тряпка? Я на такси сюда сорок минут ехала!
— Я тряпка, — кивнул Сергей. — Но тряпка, которая умеет читать между строк. Ты даже не спросила, чем я болел в детстве. Ты спросила про лимит по карте в третьем сообщении. «Случайно» поинтересовалась, на какой машине я езжу. И ещё ты написала, что «любишь готовку». Готовку чего? Чужих бюджетов?
Она вскочила. Стул грохнулся. Официант уже стоял наготове, но не вмешивался — сцена была слишком хороша.
— Да ты никчёмный неудачник! — зашипела Марина. — Три года один, и правильно! Жена от тебя сбежала, потому что ты импотент и скряга!
Вот тут Сергей мог бы взбеситься. Мог бы нахамить, бросить в неё стаканом воды. Но три года одиночества сделали его странным. Он не разозлился. Ему стало… весело.
— А знаешь, — сказал он, доставая телефон. — Ты права. Я скряга. Иди сюда.
Он поманил её пальцем. Марина, всё ещё кипя, подошла. Сергей открыл приложение банка, показал ей баланс на счёте. Там было приличное шестизначное число. Глаза Марины загорелись было, но Сергей тут же перешёл в другую вкладку. Он открыл чат с её анкетой и нажал «Пожаловаться».
— Что ты делаешь?
— Пишу админам. «Мошенничество. Выманивание дорогих ужинов под видом знакомства». Ты, кстати, не первая такая. У меня друг в службе поддержки работает. Он тебя быстро забанит. Бессрочно.
— Ты не посмеешь!
Сергей уже набирал текст. Он печатал медленно, с чувством, с толком, с расстановкой. Марина попыталась выхватить телефон, но оступилась на своих каблуках-шпильках (откуда они у неё?!) и, взмахнув руками, опрокинула на себя вазу с водой. Ледяная вода потекла по платью в цветочек. Стало холодно, мокро и очень глупо.
— Ай! Идиот! — взвизгнула она.
— Марина, — спокойно сказал Сергей, вставая и закидывая на плечо пиджак. — Спасибо за вечер. Ты напомнила мне одну важную вещь.
— Какую? — прошипела она, вытирая лицо салфеткой.
— Что лучше быть одному с фикусом, чем с кем попало. И да, — он кинул на стол пятьсот рублей. — Это за твой стакан воды, который ты уже выпила. Остальное — твои проблемы.
Он развернулся и пошёл к выходу. Официант провожал его взглядом, полным уважения. А Марина осталась сидеть в луже, с несделанным заказом и сгоревшим от стыда румянцем.
Сергей вышел на набережную. Свежий ветер с реки ударил в лицо. Он чувствовал не злость, а опустошение, перемешанное с диким, почти истерическим облегчением. Он сделал это. Он не дал себя съесть. Букет полевых цветов так и остался лежать на столике — он забыл его в суматохе.
— Ну и чёрт с ним, — пробормотал он, доставая сигарету. (Он бросил курить два года назад, но сейчас повод был железобетонный).
Он стоял, смотрел на воду и вдруг услышал сзади покашливание. Он обернулся.
На скамейке сидела женщина. Лет сорока пяти, с короткой стрижкой, в джинсах и свитере на пару размеров больше. На коленях у неё лежала раскрытая книга. И она улыбалась. Не насмешливо, а как-то по-доброму, с лучиками морщин вокруг глаз.
— Извините, — сказала она. — Я не хотела подслушивать. Но окна в ресторане были открыты. Это было грандиозно. Особенно момент с вазой.
Сергей покраснел как помидор.
— Вы всё слышали?
— Почти. И я восхищена вашей выдержкой. Обычно мужики либо убегают в туалет и не возвращаются, либо скандалят. А вы… вы разобрали её по косточкам, как настоящий юрист.
Она похлопала по скамейке рядом.
— Присядьте. У вас вид человека, который только что защитил диплом, но ему всё равно грустно.
Сергей сел. Пахло от неё яблоками и старыми библиотечными книгами.
— Меня, кстати, Анжелика. Но лучше просто Анжела. Потому что Анжелика — это про маркизов и золотые кареты, а я — учительница литературы и живу в хрущёвке.
— Сергей. Юрист без практики, — усмехнулся он.
— Ну вот, Сергей-юрист-без-практики, — она закрыла книгу. — А хотите, я вас накормлю? Только честно. Без подвоха. Я вон, видите, сумку с собой принесла? Там домашние пирожки с капустой и термос с чаем. Планировала читать на набережной, но компания не помешает.
Сергей посмотрел на её сумку, потом на свои часы. Было десять вечера. Обычно в это время он пересаживал фикус или смотрел новости по телеку.
— А вы не тарелочница? — спросил он с подозрением.
— Боже упаси. Я пирожочница, — рассмеялась Анжела. — Это гораздо менее прибыльно, но гораздо душевнее.
---
Они сидели на скамейке до полуночи. Ели тёплые пирожки (которые оказались умопомрачительно вкусными), пили чай с бергамотом из термоса и говорили. О книгах. О том, как она развелась пять лет назад, потому что муж хотел, чтобы она бросила работу, а она хотела учить детей Пушкину. О том, как он боялся снова подойти к женщине. О том, что одиночество — это не когда нет никого, а когда есть кто-то не тот.
Анжела оказалась невероятно смешной. Она рассказывала, как её ученики писали сочинение на тему «Война и мир», и один из них заявил, что Наташа Ростова была «токсичной абьюзершей». Сергей смеялся так, что у него заболели рёбра. Впервые за три года.
— Знаешь, — сказала она, когда термос опустел. — А ведь та дама, Марина, оказала тебе медвежью услугу.
— В каком смысле?
— Она выбила из тебя весь этот дурацкий налёт романтического отчаяния. Ты пришёл на свидание как на Голгофу. А ушёл — как с бойцовского клуба. Ты снова чувствуешь себя живым. Я права?
Сергей задумался. Она была права. Он не чувствовал себя неудачником. Он чувствовал себя гладиатором, который только что замочил льва. Пусть и очень жирного.
— Анжела, — сказал он. — А давай… давай встретимся завтра? Но без пирожков. Я хочу пригласить тебя в одно место. Там дают лучший кофе в городе. И я заплачу. Честно. Без задних мыслей.
Анжела посмотрела на него поверх очков (она надела их, когда стемнело).
— Хорошо. Но только при одном условии.
— Каком?
— Ты не будешь пытаться произвести впечатление. Просто будь тем парнем, который только что назвал тарелочницу «калорийным мешком». Мне этот парень очень понравился.
Прошло полгода.
Сергей и Анжела жили вместе. Переезд случился быстро и безболезненно — Анжела притащила три коробки с книгами, старый проигрыватель пластинок и кота по кличке Белинский (кот был толстым, злым и философски настроенным). Фикус Гриша и кот Белинский объявили друг другу холодную войну, которая длится до сих пор.
А Марина… про Марину Сергей узнал случайно. Зашёл на сайт знакомств удалить анкету и увидел её новый профиль. «Марина, 38 лет. Ищу щедрого и уверенного. Просьба нищих и жмоток не беспокоить». Фотография была с того самого злополучного ужина — на ней она сидела в ресторане, с бокалом шабли, красиво отфотошопленная. Только вот в углу снимка виднелась его рука, лежащая на столе. Та самая, в обручальном кольце, которое он снял год назад.
Сергей хотел написать гневный комментарий, но передумал. Вместо этого он просто нажал «Заблокировать» и закрыл ноутбук.
На кухне Анжела напевала что-то из Высоцкого и жарила сырники. Кот Белинский сидел на подоконнике и лениво наблюдал за фикусом. Гриша, кажется, выпустил новый лист — в знак перемирия.
— Сереж, — крикнула Анжела. — Иди есть! Твоя любимая сметана закончилась, пришлось взять жирную. Ты будешь брыкаться?
Сергей зашёл на кухню, обнял её со спины и уткнулся носом в макушку. Пахло яблоками, жареным тестом и чем-то таким домашним, от чего сжималось сердце.
— Знаешь, — сказал он. — А ведь я всё-таки сходил на свидание.
— С кем? — удивилась Анжела.
— С жизнью. И она, кажется, дала мне второй шанс.
Анжела повернулась, вытерла руки о фартук и поцеловала его в кончик носа.
— Смотри, — строго сказала она. — Завтра мы идём в ЗАГС. Я не шучу. Мне надоело говорить «мой сожитель». Это звучит как про сантехнику.
— А как звучит «мой муж»? — спросил Сергей.
— Как музыка, — ответила Анжела и бросила в него прихватку.
Кот Белинский фыркнул и отвернулся. Фикус Гриша, нарушая все ботанические законы, выпустил ещё один лист. А за окном, над ночным городом, всходила луна — огромная, жёлтая, похожая на сырник с жирной сметаной.
И это было прекраснее, чем любой ужин в итальянском ресторане.