Человек, упавший в бездну, не ищет дна. Он ищет пути назад. Но если бездна жаждет его, и предлагает утешение в своей вечной боли – разве не станет он её верным рабом?
Фантазия по мотивам произведений Клайва Баркера. Автор не имеет цели оскорбить кого-либо и текст несет только развлекательный характер
Лондон, 1926 год. Дым от трубки вился под абажуром, освещая морщинистое лицо сыщика Леона Блэквуда. Его старый друг, доктор Джон Эштон, сидел напротив, теребя в руках выцветшую газетную вырезку.
- Леон, – начал доктор, его голос был приглушенным. - Мы расследуем дело об исчезновении Эллиота Спенсера. Но что, если я скажу тебе, что мы, возможно, уже знаем, куда он исчез?
Блэквуд отложил папку с материалами.
- Исчезновение Спенсера – это загадка. Ученая, уважаемая личность, а потом… пустота. Ни следа, ни вестей. И это странное упоминание в его завещании о 'конфигурации Плача', артефакте, созданном Филиппом Лемаршаном.
- А ты помнишь 'Дело об Алом Скрипице'? – спросил Эштон, его взгляд стал напряженным. - Когда Лемаршан явился к нам, одержимый своей шкатулкой, а затем… сама шкатулка его поглотила. Он открыл врата. Врата в то измерение, откуда приходят сенобиты. Шкатулка 'Конфигурация молчания' которую мы получил и в руки досталась нам неслучайно. – он показал рукой в сторону камина где в стеклянной колбе на постаменте стояла со своими загадочными узорами-символами шкатулка.
- Сенобиты… – прошептал Блэквуд. - Те существа, что питаются болью. Их предводитель, Адский Священник. Пинхед.
- Именно. Эллиот Спенсер, если верить нашим данным, был не просто офицером. Он был капитаном, героем, чья вера была сломлена ужасами Первой мировой. Он потерял своих товарищей, потерял веру в человечество. И, видимо, в своем падении он нашел то, что искал Лемаршан. Ту самую 'конфигурацию Плача'. - Доктор Эштон положил перед Блэквудом несколько пожелтевших фотографий. На одной был изображен человек с изуродованным лицом, покрытым порезами от лезвия и вбитыми в голову булавками, с пустыми глазницами.
- Это Эллиот Спенсер. Это его нынешний облик, после трансформации. Он стал тем, кем стал, из-за перенесенных страданий и поиска предельного опыта.
- Но как он мог прийти в наш мир? – задался вопросом Блэквуд. - И почему он исчез, а не появился здесь?
- Я думаю, он не исчез. Он был призван. Или, возможно, он призвал их сюда. Вспомни, Леон, нереальную историю с пансионатом для творческих людей. Художники, их сделка с сенобитами. Пинхед, Женщина-сенобит, Баттербол, Ленивец… они прибыли туда для 'последней жертвы'. Они утащили Барсака, директора пансиона, в свое измерение...
- Значит, сенобиты до сих пор активны? – Блэквуд почувствовал, как его сердце болезненно сжалось.
- И не только. Эти существа, они не просто ищут души, они ищут тех, кто готов к их 'предельному познанию'. Джордж, который разгадал шкатулку и был утащен в Ад. Дэвис Фельдфебель, художник, чьи работы становились шедеврами плоти… он тоже стал жертвой. Его душа изуродована навечно.
- Но Спенсер… он был одним из них, а теперь его нет. Это нелогично. Если он стал Пинхедом, то почему он исчез? – размышлял Блэквуд, потирая виски.
- Возможно, он не исчез, Леон. Возможно, он вернулся. Или, скорее, вернулся куда-то еще. Мы знаем, что сенобиты – это существа, которые испытывают наслаждение от боли. И Пинхед, как никто другой, понимает эту философию. Его прошлое, его раны – они сделали его идеальным кандидатом на роль их предводителя. Но что, если даже для него, для Пинхеда, это стало чрезмерным?
- Что ты имеешь в виду, Джон?
- Представь себе: человек, сломленный войной, ищет ответы в боли. Он находит шкатулку, разгадывает ее. Его трансформируют. Он становится лидером армии Ада. Но даже в этом новом, извращенном существовании, он не может полностью избавиться от эха своего прошлого. Может быть, он сам стал объектом экспериментов? Или, возможно, он нашел способ вернуться к своей человеческой сущности, пусть и изуродованной?
Блэквуд встал, подошел к окну. За стеклом простирался дождливый Лондон.
- Итак, мы ищем не просто пропавшего человека. Мы ищем след сущности, которая когда-то была человеком, но теперь является воплощением страдания. И мы должны понять, куда он ведет.
- Я думаю, что Спенсер, в каком-то смысле, все еще здесь. Или, по крайней мере, его эхо. А шкатулка… она – ключ. И если она попала в другие руки, то мы снова окажемся на пороге того, что произошло с Филиппом Лемаршаном. Разве что на этот раз, с другим, более жутким результатом.
- Тогда мы должны найти эту шкатулку, – решительно произнес Блэквуд. - И узнать, что стало с Эллиотом Спенсером. И, если это возможно, предотвратить новую волну ужаса, которую несут с собой сенобиты.
Доктор Эштон кивнул.
- Мы уже видели, к чему приводят такие артефакты. Теперь же, когда мы знаем, что за монстр скрывается за маской Адского Священника, дело становится куда более личным. И куда более опасным.
Они оба чувствовали, что это дело выходит за рамки обычного расследования. Это был шаг в тень, в мир, где боль и наслаждение сплетались в жутком танце, а человеческая душа могла стать лишь очередным произведением искусства в адской галерее.
***
Лондонский туман, подобно савану, окутал город, скрывая тайны, что ждали своего часа. Блэквуд, словно призрак, скользил по коридорам воспоминаний, где каждая тень шептала имена падших.
- "Дело Спенсера," — пробормотал он, — "словно грязная рана, которая никак не может затянуться. Он искал утешения в бездонной пропасти, и, кажется, нашел ее.
Эштон, с лицом, изборожденным тревогой, кивнул.
- И эта пропасть, Леон, имеет свой собственный, адский привкус. 'Конфигурация Плача' – это не просто устройство; это приглашение в мир, где боль — высшая форма бытия. Спенсер, я думаю, стал не столько беглецом, сколько рабом этого извращенного рая.
- Но если он был рабом, то почему исчез? — вновь задался вопросом Блэквуд, его голос звучал как скрежет ржавого железа. - Почему он не стал еще одной марионеткой в их жутком театре?
- Возможно, — прошептал Эштон, — он стал чем-то большим. Или, наоборот, чем-то меньшим. Что, если Спенсер, сам будучи жертвой, нашел способ обмануть своих мучителей? Или, что еще страшнее, он сам стал одним из них, своего рода, 'новой моделью' Пинхеда, чье существование само по себе является пыткой?
Блэквуд сжал кулаки.
- Тогда мы ищем не просто капитана. Мы ищем проклятие, принявшее его облик. И эта шкатулка… она, должно быть, словно черная дыра, вращающаяся в центре кошмара, затягивая все вокруг в свою бездну.
В сыром лондонском воздухе повисло напряжение. Дело об Алом Скрипице, казалось, ожило, принеся с собой не только призраки прошлого, но и живую, дышащую угрозу из самого сердца тьмы. И сыщик Блэквуд вместе с доктором Эштоном были готовы встретить ее лицом к лицу.
Сердечное спасибо за вашу подписку, драгоценный лайк и вдохновляющий комментарий! Ваша поддержка – бесценный дар, топливо нашего вдохновения и творчества!