День двадцать шестой: Символ, самолёт и арест на высоте десять тысяч метров
Нью-Йорк встречал их серым утром. Джуди проснулась раньше всех, чувствуя, как внутри шевелится что-то новое, ещё крошечное, но уже живое. Ребёнок. Их ребёнок. Она положила лапу на живот и улыбнулась. Рядом спал Ник, его хвост свешивался с кровати, шерсть была взъерошена. В комнате тихо дышали Томаш, Дуарте, Рикардо и Мигель. Джуди осторожно встала, стараясь не шуметь, и подошла к столу, где лежала карта, которую они вчера перерисовывали из тайника под Статуей Свободы.
На карте был рисунок — странный, не похожий на обычные картографические обозначения. Круг, пересечённый двумя линиями, в центре — крест. Вчера вечером, когда они вернулись в гостиницу после задержания взломщиков, Джуди долго вглядывалась в этот символ, чувствуя, что он ей что-то напоминает. Она переворачивала карту, рассматривала под разными углами, но никак не могла понять.
— Ты чего не спишь? — раздался сонный голос Ника.
Он сел на кровати, потирая глаза, и посмотрел на неё.
— Смотрю на этот рисунок, — ответила Джуди. — Он мне что-то напоминает, но я не могу понять, что именно.
Ник подошёл, встал рядом. Его взгляд скользнул по карте, по символу, и вдруг он замер.
— Джуди, — сказал он. — Это же…
— Что?
— Символ INEM. Португальской скорой помощи.
Джуди посмотрела на рисунок, потом на Ника, потом снова на рисунок. И правда. Круг, две линии, крест в центре — именно так выглядит эмблема Instituto Nacional de Emergência Médica. Та самая, которую она видела на машинах скорой помощи в Лиссабоне.
— Эпштейн был связан с португальскими врачами? — спросила она.
— Или кто-то из них знал о том, что он прятал, — ответил Ник. — Мы должны вернуться в Португалию. Допросить персонал больниц, проверить записи.
— И допросить родителей Мигеля, — добавила Джуди. — Если они связаны с этим…
В этот момент зазвонил телефон. Тот самый, местный, который они купили в Нью-Йорке. Джуди взяла трубку.
— Офицер Хопс? — раздался голос лейтенанта Мартинеса из полиции Нью-Йорка. — У нас есть информация. Родители Мигеля купили билеты. Вылетают сегодня рейсом в Лиссабон. Мы полагаем, они пытаются скрыться.
— Когда вылет? — спросила Джуди.
— Через четыре часа. Из аэропорта Ньюарка.
— Мы будем там, — сказала Джуди и положила трубку.
Она повернулась к Нику.
— Собирай всех. Мы летим домой.
***
Аэропорт Ньюарка встретил их привычной суетой — тысячи людей, чемоданы, объявления о рейсах. Джуди шла, держась за руку Томаша, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она была в форме Зверополиса, жетоны на груди, тактический пояс застёгнут. Ник — рядом. Томаш, Дуарте, Рикардо и Мигель замыкали группу.
— Они уже зарегистрировались? — спросила Джуди у Мартинеса, который встретил их у входа в зону вылета.
— Да, прошли контроль. Сейчас в зале ожидания. Рейс до Лиссабона, вылет через час.
— Нам нужно на борт, — сказала Джуди. — Организуйте проход.
Мартинес кивнул и провёл их через служебный вход. Они прошли паспортный контроль без очереди, потом таможенный досмотр, где пришлось снять обувь и ремни, но на это ушло всего несколько минут. В зале ожидания Джуди заметила их сразу — Жуан и Мария, родители Мигеля. Они сидели у выхода на посадку, нервно оглядываясь, и держали в руках маленькую ручную кладь.
— Они здесь, — тихо сказала Джуди Нику.
— Вижу, — ответил он.
Мигель, который шёл позади, тоже увидел родителей. Он остановился, побледнел и схватил Джуди за лапу.
— Я не могу, — прошептал он. — Я не могу смотреть.
— Не смотри, — сказала Джуди. — Иди с Томашем. Мы сделаем всё сами.
Томаш обнял Мигеля за плечи и увёл его в сторону. Джуди и Ник остались у выхода на посадку.
— Когда они пройдут, мы идём следом, — сказала Джуди. — На борту. Нельзя устроить сцену в аэропорту.
— Воздушные маршалы, — усмехнулся Ник. — Никогда не думал, что буду работать под прикрытием на самолёте.
— Привыкай, — ответила Джуди. — У нас теперь семья.
Она положила лапу на живот, и Ник улыбнулся.
***
Посадка прошла без происшествий. Джуди и Ник заняли места в том же салоне, что и родители Мигеля — через три ряда от них. Томаш, Дуарте, Рикардо и Мигель сели в хвосте, подальше, чтобы не привлекать внимания.
Самолёт взлетел, и Джуди почувствовала, как привычная тяжесть вдавила её в кресло. Она смотрела в иллюминатор, как Нью-Йорк становится всё меньше, превращаясь в сверкающую паутину огней, а потом исчезает в облаках. Где-то там осталась Статуя Свободы, тайник под её постаментом, карта со странным символом.
— Когда сделаем? — тихо спросил Ник.
— Когда наберём высоту, — ответила Джуди. — Нельзя во время взлёта.
Она ждала. Ждала, пока стюардессы разнесут напитки, пока пассажиры успокоятся, пока за окном не появится бесконечная синева океана. Потом она встала, поправила форму, проверила, что жетоны на месте, и посмотрела на Ника.
— Пора, — сказала она.
Они пошли по проходу. Джуди впереди, Ник сзади. Пассажиры провожали их взглядами — маленькая крольчиха в полицейской форме и высокий лис с двумя жетонами на груди. Кто-то улыбался, кто-то удивлённо поднимал бровь, но Джуди не обращала внимания.
Они остановились у ряда, где сидели Жуан и Мария. Мать Мигеля — женщина с тёмными волосами и испуганными глазами — подняла голову и замерла. Отец — мужчина в дорогом костюме — тоже посмотрел на них и побледнел.
— Жуан и Мария Сантос? — спросила Джуди, показывая жетон.
— Да, — ответил отец, и голос его дрогнул.
— Вы арестованы, — сказала Джуди. — По подозрению в соучастии в преступлениях, совершённых Джеффри Эпштейном, и в попытке уничтожения улик.
Мать вскрикнула. Отец попытался встать, но Ник уже был рядом.
— Сидеть, — сказал он, положив лапу ему на плечо.
— Вы не имеете права! — закричала мать. — Мы ничего не делали!
— Имеем, — спокойно ответила Джуди. — У нас есть ордер на арест, подписанный судьёй в Нью-Йорке. Вы будете экстрадированы по прилёте в Лиссабон.
Она достала наручники — португальские, те, что ей выдали в отделении Лиссабона. Отец попытался сопротивляться, но Ник удержал его.
— Не надо, — сказал Ник. — Не усугубляйте.
Джуди защёлкнула наручники на запястьях отца, потом матери. В салоне стало тихо. Пассажиры смотрели, стюардессы замерли, пилот, который вышел из кабины, чтобы понять, что происходит, остановился в проходе.
— Всё в порядке, — сказала Джуди, обращаясь к нему. — Полицейская операция. Продолжайте полёт.
Пилот кивнул и вернулся в кабину.
Джуди и Ник перевели родителей Мигеля в хвост самолёта, где их могли бы охранять. Там уже ждали Томаш, Дуарте, Рикардо и Мигель.
Мигель смотрел на родителей, и в его глазах были слёзы.
— Прости, — прошептал он. — Я должен был это сделать.
Мать отвернулась. Отец опустил голову.
Джуди подошла к Мигелю и обняла его.
— Ты поступил правильно, — сказала она. — Ты спас многих людей.
— Я знаю, — ответил Мигель, вытирая слёзы. — Но это всё равно больно.
— Больно, — согласилась Джуди. — Но это пройдёт.
Она взяла его за руку и отвела на место, подальше от родителей. Потом вернулась к Нику.
— Мы сделали это, — сказала она.
— Сделали, — кивнул он.
— Теперь нужно разобраться с символом. Вернуться в Португалию, допросить врачей.
— И поесть, — добавил Ник. — Ты ничего не ела с утра.
— Я не голодна, — начала Джуди, но живот предательски заурчал.
— Конечно, не голодна, — усмехнулся Ник.
Он подозвал стюардессу и заказал два ужина. Джуди села на своё место, пристегнулась и смотрела в иллюминатор. Внизу был океан. Где-то там, за горизонтом, ждала Португалия. Ждали больницы, врачи, новые допросы. И символ, который может привести их к новым уликам.
***
Они приземлились в Лиссабоне поздним вечером. Задержанных передали местной полиции, и Джуди, стоя на трапе, вдохнула знакомый воздух. Город встречал их огнями, запахом моря и тишиной.
— Мы дома, — сказал Ник, становясь рядом.
— Дома, — повторила Джуди.
Она взяла его за лапу, и они спустились на землю. Впереди были допросы, больницы, новые расследования. Но сейчас она просто стояла на родной земле, чувствуя, как внутри шевелится маленькая жизнь, и знала — они справятся. Потому что они были вместе. И этого было достаточно.