Глава 8
Дом родителей в Сноу-Ривере встретил его ледяным, напряженным молчанием, но это была тишина перед взрывом. Алекс вошел, сбивая с себя снег, и увидел Алису. Она сидела на краю дивана, белая как простыня, и смотрела на него огромными глазами.
— Ты жив, — выдохнула она, не вопросом, а констатацией чуда.
— Пока что, — буркнул он, снимая промокшую парку. — Но они знают. И они придут.
Он не сомневался в этом ни секунды. Афанасий не мог позволить вызову остаться без ответа. Его власть зиждилась на страхе и абсолютной вере в его непогрешимость. Человек, который не поддался гипнозу, бросил вызов и скрылся, был смертельной угрозой. Они будут искать. И найдут. Дом в Сноу-Ривере был первым местом, куда они придут.
У них было несколько часов, от силы до рассвета.
— Собирай самое необходимое, — приказал он Алисе. — Еда, вода, теплые вещи. Мы уходим.
— Куда? — ее голос дрожал.
— Торнтон. Его лачуга. По дороге я заскочил к нему, попросил помощи. Или дальше, в лес. Но сначала нам нужно кое-что сделать.
Он заставил ее помочь ему подготовить дом к обороне. Не для того, чтобы обороняться, а чтобы выиграть время и оставить сюрприз. Они забаррикадировали двери массивной мебелью, но оставили слабые точки.
Алекс расставил ловушки в духе отцовских уроков выживания: натянутые на лестнице лески с привязанными к ним кастрюлями, смазанные мылом ступеньки, тяжелый сундук, готовый рухнуть при открытии чердачной двери.
Это были не смертельные ловушки, а психологические и замедляющие.
Потом он занялся оружием. «Винчестер» он забрал из тайника у поселения.
Но ему нужно было что-то на близкой дистанции. Он нашел в сарае отца охотничьи ножи, топор.
— Мы не можем просто ждать, — сказала Алиса, наблюдая за его приготовлениями.
— Мы и не будем, — ответил Алекс. — Мы дадим им бой там, где выберем мы. Не здесь.
Их план был прост до безумия. Они подожгут дом и уйдут. Огонь отвлечет, создаст хаос. А они тем временем по старой дренажной канаве, которая проходила за домом и выходила к реке, уйдут в лес. Оттуда — к Торнтону.
Но планам Алекса Мерфи редко суждено было сбываться полностью.
Они услышали первые звуки, когда Алекс обливал керосином старые газеты в подвале. Не крики, не рев двигателей. Тихий, мерный скрежет по снегу.
Лыжи. Много лыж. Затем — мягкие шаги вокруг дома. Они пришли не с шумом и грохотом. Они пришли как призраки.
Алекс поднял палец к губам, погасил фонарь. Они замерли в темноте кухни.
Снаружи послышался голос. Низкий, хриплый, лишенный всякой интонации.
— Алекс Мерфи. Выходи. Пророк желает поговорить.
Это был не Афанасий. Это был Павнутий.
Алиса вцепилась Алексу в руку, ее ногти впились в кожу.
— Не выходи, — прошептала она едва слышно. — Он... он не будет разговаривать.
Алекс знал это. Он осторожно подполз к окну, приподнял край занавески.
Во дворе, освещенные отблесками света из окон соседних домов (которые, он заметил, быстро погасли), стояли фигуры. Человек десять. В темном. И в центре — колосс. Павнутий. Он был даже больше, чем описывала Алиса.
Широкий, как дверной косяк, в меховой безрукавке поверх красной рубахи.
Лицо плоское, словно вырубленное топором из гранита, с маленькими, глубоко посаженными глазками-щелочками. В руках у него был не автомат, а длинная, тяжелая кузнечная кувалда.
— Мерфи! — голос Павнутия прогремел снова, заставив дребезжать стекла. — Ты выйдешь сам, или мы вытащим тебя вместе с твоей шлюхой?
Время вышло. Алекс кивнул Алисе.
— План Б. По канаве. Беги. Не оглядывайся. Я отвлеку их.
Она хотела возразить, но в ее глазах он увидел не только страх, но и понимание. Она кивнула и поползла к люку в полу, ведущему в подвал, а оттуда — в дренажный туннель.
Алекс тем временем поджег фитиль, торчавший из подвала. У него было минуты три. Он взял «Винчестер», встал в дверном проеме, ведущем в прихожую, и крикнул:
— Павнутий! Здесь только я! Приходи, поболтаем!
Ответом был глухой удар. Не в дверь. В стену. Бревенчатая стена дома содрогнулась, посыпалась штукатурка. Гигант бил кувалдой не по замку, а по самой конструкции. Второй удар. Третье бревно треснуло с громким, сухим хрустом.
Хорошо, подумал Алекс с ледяным спокойствием. Он силен, но не быстр. И слишком самоуверен.
Он прицелился в то место, где должен был быть следующий удар, и спустил курок. Грохот выстрела в замкнутом пространстве был оглушительным. Пуля .30-30 пробила бревно и стену, но, судя по отсутствию крика, прошла мимо. Зато атака прекратилась.
Наступила пауза. Потом Алекс услышал другой звук — скрежет по крыше.
Их было несколько. Они лезли со всех сторон.
Первый верный ворвался не через дверь, а через окно на кухне. Он влетел внутрь, разбив стекло, и тут же попал ногой в растяжку с кастрюлями.
Грохот был адским. Алекс развернулся и выстрелил почти в упор. Человек отлетел назад, в окно.
В этот момент дверь с грохотом рухнула внутрь, снесенная плечом Павнутия. Гигант заполнил собой проем. Его маленькие глазки нашли Алекса. Он не спеша поднял кувалду.
Алекс выстрелил. Пуля ударила Павнутию в грудь. Тот только качнулся назад, словно его толкнули. Под его безрукавкой, Алекс понял, была какая-то броня. Самодельная, из стальных пластин.
Павнутий издал звук, похожий на урчание медведя, и ринулся вперед. Алекс отскочил в гостиную, споткнулся о перевернутый стул. Кувалда со свистом пролетела в сантиметрах от его головы, вонзившись в пол. Дерево раскололось.
Алекс выкатился в сторону, вскочил на ноги. Запах дыма становился ощутимым. Из щелей в полу поднимались струйки серого дыма. Павнутий, выдернув кувалду, повернулся к нему. За его спиной в дом уже врывались другие — двое, трое, с ножами и топорами.
Алекс понял, что в комнате он не выстоит. Он отступил к лестнице, ведущей на второй этаж, выстрелил в сторону входящих для острастки и бросился наверх.
Погоня началась.
Он бежал по узкому коридору, слыша за спиной тяжелые шаги Павнутия и крики его людей. Дым уже был и здесь. Он ворвался в спальню родителей, захлопнул дверь и задвинул засов — массивную железную скобу, которую отец поставил для безопасности. Удар кувалды в дверь заставил ее содрогнуться, но она держалась.
Алекс подбежал к окну. Внизу, в трех метрах, был навес над крыльцом, а дальше — сугроб. Он распахнул раму. Ледяной воздух ворвался в комнату, смешиваясь с дымом. За его спиной дверь трещала под ударами.
Он вылез на подоконник, обернулся, чтобы оценить прыжок, и в этот момент дверь с грохотом разлетелась на куски. В проеме, как демон из дыма и огня, стоял Павнутий.
Алекс прыгнул.
Приземление на навес было жёстким, он проломил старую фанеру и рухнул в сугроб внизу. Воздух вырвался из легких. Он в панике вдохнул, наглотавшись снега и дыма, вскочил, пошатываясь.
Дом горел уже вовсю. Огненные языки лизали крышу, выбивались из окон первого этажа. В свете пожара он увидел, как из двери выскочили двое верных. Они метались, ища его.
А потом он увидел Афанасия.
Пророк стоял в стороне от пожара, на чистом снегу, в своей черной одежде. На нем не было красной накидки. Он просто стоял и смотрел на горящий дом, а потом его взгляд медленно перевелся на Алекса. Даже на расстоянии Алекс почувствовал тяжесть этого взгляда. Холодную, иссушающую ненависть.
Павнутий показался в разбитом окне второго этажа. Он посмотрел вниз, увидел Алекса, и не раздумывая, прыгнул вслед за ним. Гигант обрушился на навес, тот рухнул полностью, но Павнутий упал на ноги, и, не теряя темпа, бросился к Алексу.
Алекс развернулся и побежал. Не к лесу, где была канава и, возможно, Алиса. Он побежал к окраине поселка, к старой лесной дороге, ведущей к реке. Он должен был отвести погоню подальше.
За ним гнались. Павнутий, тяжело дыша, но неумолимый, как паровой каток.
И еще несколько верных, которые сели на снегоходы, привезенные, видимо, для быстрого реагирования. Рев двигателей добавился к треску пожара.
Алекс бежал, проваливаясь в снег по колено. Легкие горели, ноги наливались свинцом. Он обернулся. Павнутий был в пятидесяти метрах и сокращал дистанцию. Снегоходы, объезжая сугробы, пытались отрезать его с флангов.
Он свернул с дороги в лес, надеясь потеряться среди деревьев. Но снегоходы последовали за ним. Они медленнее маневрировали, но все равно были быстрее пешего.
Выстрел. Пуля просвистела над головой, отщепила кусок коры с сосны. Они стреляли.
Алекс нырнул за толстый ствол упавшей лиственницы, перевел дух, прицелился в фару ближайшего снегохода и выстрелил. Фара разбилась, снегоход занесло, он врезался в дерево. Второй снегоход резко затормозил, всадники спешились, начали стрелять прицельно.
Алекс отполз дальше, продолжая движение к реке. Шум воды был уже слышен.
Он выбежал на высокий, обрывистый берег. Река внизу была скована льдом, но не полностью — по середине чернела полынья, откуда поднимался пар.
Он оказался в ловушке. Сзади — лес и преследователи. Справа и слева — обрыв. Впереди — тридцатиметровый прыжок на лед.
Он обернулся. Из леса вышел Павнутий. Он тяжело дышал, пар клубился у его рта. В одной руке — кувалда, в другой — теперь еще и автомат, висевший на ремне через плечо. За ним появились еще двое верных с ружьями.
— Кончилась дорога, червь, — прохрипел Павнутий. Он поднял «калашников».
Алекс оценил расстояние до полыньи. Безумие. Но другого выхода не было.
Он развернулся, чтобы прыгнуть.
И в этот момент с левой стороны, из-за скального выступа, раздался выстрел. Из чего-то мощного. Один из верных с криком упал, хватаясь за ногу.
Второй выстрел. Второй человек упал. Павнутий резко развернулся, выпустив очередь в сторону выстрелов. Ответный выстрел ударил в кувалду, выбив ее из его руки.
Из-за скалы выглянул Джек Торнтон. В руках у него была длинноствольная винтовка с оптическим прицелом.
— Довольно, громила, — голос охотника был спокоен и холоден, как лед на реке. — Уходи. Пока можешь.
Павнутий замер, его мозг, привыкший к грубой силе, анализировал новую угрозу. Торнтон был далеко, за прикрытием, и явно отличный стрелок.
Павнутий был силён, но не неуязвим.
— Это не твоя война, старик, — пробурчал он.
— Это мой лес, — просто ответил Торнтон. — И ты в нем — незваный гость.
Павнутий, кажется, понял, что погоня зашла в тупик. Он медленно, не отводя глаз от Торнтона, отступил в лес, волоча за собой кувалду. Его люди, хромая, поползли за ним.
Алекс прислонился к дереву, чувствуя, как дрожь пробирает его тело — смесь адреналина, переохлаждения и дикого облегчения.
— Спасибо, Джек.
— Не благодари. Они вернутся. И не только они. Ты разворошил осиное гнездо. Где девчонка?
— Должна быть у тебя.
— Нет. Значит, не дошла. — Лицо Торнтона стало мрачным. — Или её взяли.
Сердце Алекса упало. Если Алису взяли... её ждала мучительная смерть. Он не мог допустить этого.
— Нужно идти обратно, — сказал он.
— Самоубийство. Поселок кишит ими. И Афанасий там. Он не уйдёт, пока не получит твою голову.
— Тогда я дам ему шанс её получить, — сквозь зубы проговорил Алекс.
— Но на своих условиях.
План, который созрел у него в голове, был ещё более безумным, чем прыжок с обрыва. Но теперь, после столкновения, он понял слабость Афанасия. Его сила была в контроле, в подготовленной сцене, в окружении верных.
Лишенный этого, он был уязвим. Алекс должен был выманить его. Вынудить к личной встрече. Без Павнутия. Без толпы.
— У тебя есть рация? — спросил он Торнтона.
— Есть. Дальнобойная.
— Дай мне.
Торнтон, хмурясь, достал из рюкзака тяжелую армейскую рацию. Алекс взял её, включил на общую частоту, которую, как сказала Алиса, прослушивали в Обители.
— Афанасий! — сказал он в микрофон, его голос был хриплым от дыма, но твёрдым. — Ты слышишь меня? Я знаю, ты слышишь. У тебя есть девушка. Алиса. Я предлагаю обмен. Её жизнь — на встречу. Только мы двое. Там, где началось твоё падение. У старого кордона. Через час.
Никаких людей. Никакого оружия. Придёшь с ней — получишь то, что хочешь. Меня. Придёшь не один — я уйду лесом, и ты больше никогда меня не увидишь. Но и твоя тайна выйдет наружу. Я отправил всё, что знаю, другу. Если я не вернусь — это станет достоянием ФБР, газет, всего мира. Твоё царство кончится. Выбирай.
Он отпустил кнопку. Ответа не последовало. Только шипение эфира.
— Он придёт? — спросил Торнтон.
— Он фанатик, но не идиот. Его власть держится на тайне и страхе. Разоблачение для него хуже смерти. И... он ненавидит меня. Лично. Он захочет сам закончить это.
— Это ловушка.
— Конечно, ловушка. С обеих сторон.
Торнтон кивнул, понимающе.
— Что я могу сделать?
— Будь на расстоянии выстрела. Но не вмешивайся, если не будет прямой угрозы для Алисы. Это мой бой.
* * *
Старый кордон. Те же чёрные стены, тот же утоптанный снег. Алекс стоял посреди руин, открыто, без укрытия. Нож у голенища. И всё. Его оружием были факты, ясный ум и холодная ярость.
Они пришли точно через час. Афанасий вёл Алису. На её лице были следы побоев, но она шла сама, её взгляд, встретившись с взглядом Алекса, сказал больше слов. Афанасий остановился в десяти шагах. Он был спокоен, величав, но в его чёрных глазах клокотала бешеная злоба.
— Я пришёл. Как ты хотел. Один.
— Отпусти её.
Афанасий слегка толкнул Алису вперёд. Она бросилась к Алексу. Он отправил её за спину, к выходу. «К Торнтону. За скалой». Она кивнула и скрылась.
Теперь они были одни.
— Ну, слуга закона, — заговорил Афанасий, и его бархатный голос звучал как шуршание ядовитой змеи. — Ты получил свою встречу. Думаешь, брошенная кость смутит моё стадо? Овцы быстро забывают. А непокорных... ждёт Павнутий.
— Ты убил Хенрика и Агафью Мерфи, — сказал Алекс ровно, как будто зачитывал обвинение. — Хладнокровно, предумышленно. Из-за безделушки.
— Я вернул святыню истинной вере! — голос Афанасия зазвучал резче.
— Они хранили символ слабости! Я — силу!
— Ты задушил их угарным газом и украл безделушку. Это не вера. Это уголовное преступление.
Маска спокойствия на лице Афанасия дала трещину. Он сделал шаг вперёд.
— Слепец! Я открою тебе глаза! Покажу истину!
Его глаза, казалось, вобрали в себя всю окружающую тьму. Алекс почувствовал знакомое давление в висках, лёгкую тошноту. Афанасий начал говорить. Тот же гипнотический поток образов ада, греха, кары. Его слова висели в морозном воздухе, пытаясь опутать сознание. Алекс все глубже погружался в эту пучину, балансируя на краю, почти срываясь в пропасть видений, почти забыв себя, зачем он здесь, что сделал Афанасий...
Алекс сосредоточился. Не на голосе. На образе матери. На её спокойных, умных глазах. На её руках, перебирающих страницы книг. На её тихом, несгибаемом упрямстве. Он представил прабабку, Феклу, убитую предком Афанасия, бабку Феоктисту, ушедшую от этого кошмара, чтобы сохранить искру чего-то светлого. Он вспомнил твёрдую, ясную прохладу костяного медальона в руке. Символ не магии, а несогласия. Упорства не поддаться злу, не подчиниться. Это было похоже на борьбу с ураганным ветром, когда ты поднимаешься, чтобы сделать шаг, а порыв бросает тебя на землю, но даже самый сильный шквал слабеет, если сопротивляться ему достаточно долго.
Туман в голове начал рассеиваться, постепенно воля и сознание возвращались к Алексу. Его как будто вели сквозь тьму, светлые точки, духи женщин его рода, матери, прабабки, всех, кого сгубила тьма, стоявшая за Афанасием. И они вывели его, из пучины видений, на пол старого кордона. Перед ним стоял старик. Его голос стал просто хорошо поставленным голосом старика-фанатика. Убедительным, но лишённым сверхъестественной силы.
Афанасий увидел это, почувствовал. Увидел, что его главное оружие не действует. Впервые за много лет на его лице отразилось подлинное, неконтролируемое изумление, быстро сменившееся бешенством.
— Как...?
— Твои фокусы работают на добровольцев, — сказал Алекс, делая шаг навстречу. — На запуганных, сломленных людей. У меня есть факты. И у меня нет страха перед твоим дымом и тенями. Я знаю, из чего они сделаны.
И у меня есть мой род, подумал он, но озвучивать эту странную для него мысль не стал.
Он продолжал приближаться. Афанасий инстинктивно отступил. В его глазах мелькнула тень страха — страх человека, оказавшегося без привычной брони, понимающего, что ему нечего противопоставить этим ледяным глазам, смотрящим на него.
— Павнутий! — крикнул он, и в его голосе прозвучала настоящая, не наигранная паника.
Тишина. Только завывание ветра.
— Его нет рядом. Остались мы, — сказал Алекс. — Ты и я. Как подозреваемый и полицейский.
Афанасий выхватил из-под одежды тонкий, изогнутый кинжал. Вся его пророческая величавость испарилась, остался лишь злой, отчаявшийся старик.
— Я очищу землю от твоей скверны!
Он бросился вперёд с неожиданной скоростью. Алекс отклонился, лезвие просвистело у его виска. Он схватил Афанасия за запястье, пытаясь вывернуть руку. Старик был на удивление силён, его пальцы вцепились в клинок с фанатичной хваткой. Они сцепились в тяжёлой, неуклюжей борьбе, кружась среди обломков. Дыхание Афанасия, пахнущее травами и болезнью, било Алексу в лицо. В этих близко посаженных глазах он видел теперь не пророка, а убийцу. Убийцу своих родителей.
Ярость, холодная и безжалостная, поднялась в нём. Он рванул на себя, повалив Афанасия на замерзшую землю. Они рухнули, Алекс сверху. Он ударил ребром ладони по запястью старика — точный, отточенный удар.
Кинжал выскользнул из ослабевших пальцев и отлетел в сторону. Алекс быстро перевернул Афанасия на живот, прижал коленом к спине, ловко вытащил наручники - старые, полицейские, привезенные им за каким-то лешим из Сиэтла, и щёлкнул ими на тонких, костлявых запястьях.
Всё было кончено.
Афанасий лежал, хрипло дыша, его лицо уткнулось в снег. Он не сопротивлялся. Казалось, вместе со щелчком наручников из него вышла вся мистическая сила. Он был просто пойманным, немощным стариком.
Алекс поднялся, отдышался. Дрожь в руках была не от страха, а от колоссального нервного напряжения. Он не убил его. Он задержал. Как и положено полицейскому.
Он поднял кинжал, забросил его подальше на крышу кордона, затем поднял Афанасия за шиворот. Тот стоял, пошатываясь, не глядя на Алекса.
— Встал. Пойдём.
— Куда? — голос Афанасия был глух, лишён всяких интонаций.
— В участок. Тебя ждёт шериф Беннетт. А потом — федеральный суд в Анкоридже. Твоё «царство» кончилось.
Они вышли из кордона. На опушке ждали Торнтон и Алиса. Увидев закованного Афанасия, Торнтон молча свистнул. Алиса смотрела на своего бывшего пророка без страха, с холодным, почти научным интересом, как на опасное, но уже обезвреженное животное.
— Павнутий и его люди ушли в поселение, — тихо сказал Торнтон. — Увидели падение своего кумира... — он кивнул на Афанасия. — Думаю, их вера пошатнулась основательно.
— Следующий шаг — Беннетт, — сказал Алекс. — И федералы. У меня есть достаточно материалов, чтобы пришить Афанасию не только убийство, но и создание тоталитарной секты, похищения, пытки. Обитель будет закрыта.
Он посмотрел на восток, туда, где в лесу пряталось поселение. Чтобы разобраться с Павнутием и верными, придется вызвать спецназ. А дальше начнется работа психологов и социальных служб. Все по закону.
Он повернул Афанасия и тронулся в сторону Сноу-Ривера. За ним шли Торнтон и Алиса. Позади оставались дым прошлого и призраки насилия.
Впереди был холодный, суровый свет аляскинского утра и долгая дорога правосудия — не самосуда, а того, что вершат по букве закона. Алекс Мерфи, детектив, наконец-то чувствовал, что поступает правильно. Не как мститель, а как страж порядка. И в этом было его настоящее очищение.
* * *
На этом заканчивается первая серия приключений детектива Алекса Мерфи, но он не пропадет с радаров надолго. Человек он деятельный, честный, целеустремленный, а работы в полиции всегда хватало с лихвой. Так что, дорогие читатели, до скорых встреч!