Кожаное кресло в кабинете риэлтора тихо скрипнуло. Я сидела, держа в руках горячую чашку кофе, и смотрела на лежащий передо мной проект договора купли-продажи. Роскошная «евротрешка» с панорамными окнами должна была стать нашей первой общей недвижимостью с Вадимом.
Мой муж сидел рядом, нервно постукивая дорогой ручкой по столу. Напротив нас, вальяжно закинув ногу на ногу, расположилась моя свекровь, Галина Ивановна. Её присутствие на сделке Вадим объяснил просто: «Мама рядом живет, просто зашла поддержать».
Но когда риэлтор пододвинул мне финальный вариант договора, у меня потемнело в глазах.
В графе «Покупатель» черным по белому значилось: Смирнова Галина Ивановна.
— Вадим, что это значит? — я медленно подняла глаза на мужа. Мой голос звучал ровно, хотя внутри всё оборвалось.
Муж переглянулся с матерью и натянул на лицо снисходительную улыбку. — Ой, Лен, ну я хотел сделать сюрприз. Мы тут с мамой посоветовались… У нее же льготы, она пенсионерка. Налог на имущество платить не надо! И коммуналка со скидкой. Мы всё подсчитали, сплошная экономия.
— И поэтому ты решил оформить квартиру, на которую я даю восемьдесят процентов суммы, на свою мать? — я аккуратно поставила чашку на стол.
Галина Ивановна тут же вступила в бой, прижав руки к объемной груди: — Леночка, ну что ты начинаешь? Какая разница, на ком бумажки? Мы же одна семья! Вы с Вадиком живите там на здоровье, я даже прописываться не буду. Зато имущество в семье останется, никто чужой не посягнет!
«Никто чужой» — это, разумеется, я.
История этой покупки была простой. Чтобы купить эту квартиру за десять миллионов, я месяц назад продала свою добрачную студию — восемь миллионов упали на мой личный счет. Вадим добавил свои накопления — полтора миллиона. И еще пятьсот тысяч он вчера гордо внес продавцу в качестве задатка. По предварительному договору, который был оформлен на него.
Они всё продумали. Дождались дня сделки. Привели меня в переговорную, надеясь, что я растеряюсь под давлением риэлтора и свекрови, не захочу устраивать скандал и послушно переведу свои восемь миллионов на счет продавца. А собственницей станет святая женщина Галина Ивановна. При разводе эта квартира не делилась бы никак.
— Вадик, ты согласен с мамой? — я посмотрела прямо в бегающие глаза мужа. — Лен, ну правда, так надежнее. Не заводись на пустом месте. Переводи деньги продавцу, он уже ждет в соседнем кабинете.
Я достала из сумочки телефон. Вадим и свекровь облегченно выдохнули — сработало! Я открыла банковское приложение. Посмотрела на заветную сумму на счету. А потом… просто заблокировала экран и бросила телефон обратно в сумку.
— Знаете, Галина Ивановна, — я встала, застегивая пуговицу на пиджаке. — Вы абсолютно правы. Имущество должно оставаться в семье.
Я повернулась к риэлтору, который сидел ни жив ни мертв: — Сделки не будет. По крайней мере, с моим участием.
— В смысле не будет?! — Вадим подскочил со стула, едва не опрокинув кофе. Лицо его мгновенно пошло красными пятнами. — Лена, ты в своем уме? Продавец ждет! — Так пусть мама и оплачивает, раз квартира её, — я мило улыбнулась свекрови. — Десять миллионов, Галина Ивановна. У вас же наверняка есть с собой?
Свекровь открыла рот, но не издала ни звука.
— Лена, не дури! — зашипел муж, хватая меня за локоть. Я брезгливо стряхнула его руку. — Я вчера внес полмиллиона задатка! Если мы сегодня не подписываем договор, задаток сгорает! Продавец его не вернет! — Я знаю, Вадим. Это называется юридическая ответственность. Ты подписал предварительный договор? Ты. Ты принес новый договор с именем мамы без моего ведома? Ты. Вот и расплачивайся.
— Да ты… да ты просто меркантильная дрянь! — сорвалась на визг Галина Ивановна. — Я сыну говорила, что тебе только метры наши нужны! — Ваши? — я рассмеялась. Смех был искренним, ледяным и освобождающим. — Мои деньги лежат на моем счету. А вот ваши полмиллиона, Вадим, через час станут чужими. Удачи вам обоим. И да, чемоданы я соберу к вечеру. Чтобы завтра твоего духу в моей съемной квартире не было.
Я развернулась и вышла из переговорной под аккомпанемент истеричного крика свекрови и отборного мата мужа.
Телефон разрывался до самой ночи. Вадим умолял, угрожал, клялся, что всё перепишет на меня, лишь бы я спасла его задаток. Но точка невозврата была пройдена. Человек, который попытался украсть мои деньги, мужем мне быть не мог.
Через три месяца нас официально развели. Продавец, конечно же, оставил задаток себе — всё по закону. Вадим с мамой пытались судиться, но только потратили деньги на адвокатов.
А я? Я купила квартиру в соседнем районе. Оформила на себя. Без льгот, без скидок на коммуналку, зато с абсолютной уверенностью, что эта крепость — только моя.