Крупные капли дождя жестоко и хлёстко били по стёклам. Ветер с истеричным надрывом завывал в печной трубе, резко проходился между листвой и возвращался к хлипкой двери, которая дрожала и ходила ходуном под его упрямым напором.
Рита дрожала не меньше, чем дверь. Сжавшись в тёмном углу, она с ужасом наблюдала за ним.
Огромный, широкоплечий и крепкий, он неспеша передвигался в небольшом пространстве охотничьего домика.
— Наконец-то я тебя поймал — зловещим тихим голосом повторял он — строила из себя недотрогу. Теперь никуда от меня не денешься.
От его пытливого короткого взгляда Рита ещё сильнее вжалась в стену.
— На что ты рассчитываешь? Думаешь, никто не узнает?
Рита чертыхнулась. Она хотела крикнуть эти слова ему злым и упрямым голосом, а получилось лишь истерично взвизгнуть.
Глаза зажгло от слёз. Обида сдавила грудь, и стало тяжело дышать. Даже со связанными за спиной руками Рита пыталась хоть что-нибудь нащупать в тёмном углу этого хлама, в который он её втащил.
Дура. Не нужно было возвращаться домой одной. Приспичило ей сегодня на танцы пойти! Ведь бабушка, как чувствовала, не пускала её. Ругала по чём свет.
Но Рита разве могла сегодняшние танцы пропустить? ... Этот жил с ними по соседству, через дорогу. Бывший афганец, полуинвалид.
Жена его бросила, прихватив ребёнка с собой и сбежав в другой город. И он запил, гоняя свою старенькую мать по всему дому, срывая на ней свою злобу и ненависть на весь белый свет.
Риту он давно приметил. Смотрел всё время, следил. Шагу ступить невозможно было по району, не наткнувшись на его тяжёлый взгляд.
Рита всей кожей чувствовала его присутствие в её жизни и страшно от этого раздражалась. Бабушке как-то раз пожаловалась, только она отругала. Приказала не фантазировать и поскромнее себя вести. А куда скромнее?
И так уже одевалась как монашка, не красилась вовсе. Ей восемнадцать. Хотелось и себя показать, и на парней посмотреть.
Вот и бегала по выходным на танцы в клуб "Атриум". Вместе с подружкой Светой. Сегодня они тоже вместе были. Разругались только. Обеим один и тот же парень понравился.
— Никто не узнает. А ты не скажешь. Иначе ...
Рита что-то нащупала. Железяку какую-то. От радости дыхание спёрло. Запястья у неё тонкие были, пальцы длинные. Как могла она пыталась ослабить слабо затянутый узел. Почти получилось.
На последствия плевать. В голове билась мысль, что лишь бы отсюда выбраться ей. При одной лишь мысли, что этот подонок прикоснётся к ней, к горлу тошнота подкатывала.
— Пить хочу — хрипло произнесла она, не спуская своих блестящих глаз с его лица.
— Пить? — невпопад переспросил он, не ожидая от девчонки подвоха. От нахлынувшего страстного желания мозг отказывался соображать. Когда долго чего-то очень ждёшь и наконец получаешь, то границы смываются. Тем более сегодня он много выпил, чувствуя, что вечер будет удачным.
Этот домик он давно облюбовал для себя. Ещё с женой когда жил. Людка у него горячей штучкой была, любила всякого рода экстрим. Но это было до того, как его в армии загнали в Афган.
Комиссовали потом. Только кому он без ноги нужен? Инвалид. Вот Людка и бросила его, прихватив маленького Петьку с собой.
Весьма нелестными эпитетами обложил её он. А когда повестка в суд на заседание о разводе пришла, как с цепи сорвался. Запил по-чёрному.
Эта ещё. Соседская девчонка. Кровь с молоком. Фигура, лицо. Всё при ней. Как с парнем её каким видел, так закипало всё внутри.
На десять лет младше была. Отца по пьяни током шибануло, мать долго горевать не стала. В Москву подалась, замуж выскочила. Ритку на свекровь оставила. Поначалу помогала ещё, переводы слала по почте. Потом заглохла.
Ритка росла девчонкой правильной. Училась, по хозяйству бабушке помогала. Да и как ей другой расти? Мария Васильевна внучку в ежовых рукавицах держала. Чуть что не так, ремень в ход шёл. Женщина она басовитая была, войну прошедшая.
Сына одна воспитывала. Вроде в строгости. Почему спился — непонятно. Теперь на внучке отыгрывалась.
Училась Рита в медицинском училище. Не хотела, не нравилось ей. Но бабушка настояла. Сказала, что, может, хоть какой-то толк из этого будет. По крайней мере, на хлеб Ритка всегда себе заработать сможет. Кому капельницу поставит, кому укол шлёпнет.
— Сейчас принесу тебе воды. А ты тихо сиди.
Дверь за ним со скрипом закрылась. Рита не стала терять ни секунды. Сердце колотилось в груди так, что в глазах темнело, и ноги не держали, когда к окну крадучись двинулась.
Она помнила, что тут колодец был неподалёку. Зная, что пленница связана, он наверняка с ведром отправился к нему.
Значит, немного времени у Риты есть. Толкнув створку окна наружу, девушка запрыгнула на подоконник и спустив ноги в густую сырую от дождя траву, оттолкнулась и, кубарем полетела вниз.
Крапива здорово обожгла лицо и руки. Плевать. Бежать, бежать. А потом в ментовку. Пора заявление на этого недоумка накатать. И давно надо было это сделать. Тогда такой ужас, как сейчас, она не пережила бы.
Ветер свистел в ушах от быстрого бега Риты. Она не разбирала, куда бежит, лишь бы подальше от охотничьего домика.
Он на протезе за ней не угонится. Ходит и то еле-еле. Сюда, в лес, на своём "Жигуленке" привёз. Пьяный вдрызг, караулил возле клуба. Рита всю дорогу молилась, чтобы хоть один гаишник им попался. Как назло, пусто было.
Машину заносило из стороны в сторону, и в какой-то момент Рите показалось, что они просто сейчас разобьются на сырой трассе. Он летел как угорелый.
И снова мимо. Ему фартило в этот вечер.
— Ай! — невольно вскрикнула девушка, зацепившись ногой за валявшуюся поперёк тропинки корягу. Она больно упала вниз, до крови разодрав коленку об острый выступ.
— Чёрт, откуда ты здесь взялась? — простонала Рита.
— Попалась? Не зря я ловушек тут наставил — раздался над головой девушки довольный хриплый голос.
"Нет! Нет!" — отчаянно крикнула Рита у себя в голове. Она, лихорадочно вонзив пальцы в сырую землю, попыталась быстро подняться на ноги, но мощный удар кулаком по макушке просто вырубил её.
— Вот так лучше — пробормотал он, подхватив Риту под подмышки и потащив к своему Жигулёнку. Тянуть больше смысла нет. Она сама виновата. И пусть только попробует потом свой рот раскрыть. Ей никто не поверит, а он ей потом ещё добавит. Как шёлковая она у него будет. Вместо Людки жены.
Его глаза сверкнули кровожадным огнём, когда он приступил к тому, о чём так долго фантазировал.