В Палате общин стоял гул. Депутаты требовали крови: как так вышло, что шестеро неизвестных в бородах и тюрбанах спокойно поднялись на борт самого мощного линкора империи и заставили адмиралов плясать под свою дудку? Первый лорд Адмиралтейства Реджинальд Маккенна краснел и оправдывался. Кто-то уже предлагал аресты и судебное преследование. И вот тогда один из парламентариев спокойно, почти лениво бросил в зал:
«Если мы начнём арестовывать всех, кто выставляет нас дураками, то придётся посадить половину оппозиции».
Зал взорвался смехом. Напряжение спало. Скандал, который мог закончиться тюрьмой, превратился в очередную британскую байку. А началось всё всего за несколько дней до этого.
7 февраля 1910 года в лондонском доме Вирджинии Стивен собралась странная компания. Гримёры из театра Уилли Кларксона наносили тёмный грим, приклеивали бороды и усы, надевали тюрбаны и восточные одежды. Вирджиния, которой было двадцать восемь и она ещё не стала Вульф, превращалась в принца Санганью. Её брат Адриан репетировал роль профессора Августа Шолариуса — переводчика с немецким акцентом. Художник Дункан Грант становился принцем Мандоком, Энтони Бакстон — принцем Макаленом, Гай Ридли — принцем Микаэлем Голеном. Сам затейник Хорас де Вере Коул в цилиндре и фраке изображал чиновника Foreign Office по имени Герберт Чолмондели.
Главная проблема была в гриме: он мог потечь от воды или еды, поэтому от обеда отказались ещё на берегу. Сообщник Коула отправил телеграмму командиру Флота Метрополии: «Принц Макален Абиссинии и свита прибывают в 16:20 в Уэймут. Желает осмотреть Dreadnought». Подпись якобы принадлежала сэру Чарльзу Хардингу. В Paddington компания без труда получила специальный VIP-вагон.
На борту Dreadnought их встретили с королевскими почестями. Почётный караул, оркестр, поднятый флаг Занзибара — абиссинский, который они сами привезли, найти не удалось — и соответствующий гимн. Адмирал сэр Уильям Мэй и капитан Герберт Ричмонд лично водили «высоких гостей» по кораблю: от мостика до двенадцатидюймовых орудий. Среди офицеров оказался даже двоюродный брат Вирджинии — и никого не узнал.
«Принцы» говорили на смеси латыни, греческого и суахили. Адриан коверкал цитаты из Вергилия и Гомера. При каждом интересном моменте все восторженно кричали «Bunga bunga!», а переводчик пояснял: принц впечатлён. Когда пошёл дождь и грим начал предательски течь, Адриан заметил, что в Абиссинии жарко, а здесь холодно. Их быстро увели в кают-компанию.
От обеда отказались по религиозным причинам — якобы пища должна быть приготовлена по ритуалу. Предлагали даже салют из орудий — отказались, чтобы не мучить матросов чисткой.
На следующий день Коул писал другу: «Это было великолепно! Кричаще смешно — я чуть не завыл, когда представлял четырёх принцев адмиралу и капитану… Они были невероятно вежливы и милы — почти пожалел, что мы так нагло злоупотребили их гостеприимством».
Адриан позже признавался: «Мы почти сами поверили в розыгрыш… Офицеры были настолько очаровательны, что я чувствовал себя неудобно».
Вирджиния Вульф много лет спустя вспоминала, что розыгрыш отчасти стал ответом на старое соперничество между офицерами Dreadnought и Hawke.
А потом Коул сам всё и слил. Отправил фото «принцев» в Daily Mirror. 12 февраля Daily Express вышла с заголовком «Amazing Naval Hoax». Газеты напечатали снимки и карикатуры с вопросом: что теперь будет, когда настоящие восточные принцы приедут на британский военный корабль?
Скандал докатился до парламента, где и прозвучала та самая острота. Адмиралтейство кипело, но арестов не последовало. Флот ограничился внутренними разбирательствами. Адриан и Дункан сами пришли к Маккенна, получили выволочку — и на этом всё закончилось. Никаких официальных порок, только слухи о «церемониальных ударах тростью».
Фраза «Bunga bunga!» мгновенно стала уличным мемом. Мальчишки дразнили моряков. Когда в 1915 году Dreadnought потопил немецкую подлодку, среди поздравительных телеграмм, как гласит популярная легенда, пришла одна лаконичная: «BUNGA BUNGA». В мюзик-холлах пели:
«Когда я поднялся на борт Dreadnought,
Я выглядел как торговец;
Они сказали, что я абиссинский принц,
Потому что я кричал “Bunga Bunga!”»
Розыгрыш ловко высмеял имперскую помпезность и веру в то, что чин и вежливость защищают от любой нелепицы. Для друзей, связанных с формирующейся Bloomsbury Group, это был дерзкий жест против авторитетов. В 1936 году Адриан Стивен выпустил тонкую книжечку The Dreadnought Hoax в издательстве Hogarth Press.
Один из самых хорошо задокументированных розыгрышей XX века до сих пор напоминает: даже самый грозный линкор может сдаться перед цилиндром, экзотикой и наглостью — особенно если сопровождает их безупречная британская учтивость.