— Что, тёща, не стыдно не помогать деньгами? — съязвил зять, когда я зашла на кухню выпить воды.
Денис сидел за столом, разложив перед собой квитанции за коммуналку. На лбу страдальческая морщина, в руках дорогой смартфон последней модели, купленный в кредит три месяца назад. Рядом остывала чашка кофе, который он заварил из моей последней пачки «арабики».
— А должно быть стыдно? — я прислонилась к косяку. — Я вроде за квартиру плачу, продукты в холодильнике не сами заводятся.
— Ну, Галина Николаевна, вы же понимаете — у нас сейчас сложный период. Машину надо чинить, у Кристины курсы повышения квалификации, а у вас вон, на счету триста тысяч лежат. Мертвым грузом! Могли бы и подкинуть «молодым», а не жадничать. Мы же семья.
Я посмотрела на его холеные руки. Третий год пошёл, как они с моей дочерью Кристиной переехали ко мне «на пару месяцев, пока ремонт в их студии закончится». Студию они в общем сдали, чтобы гасить долги Дениса по какому-то прогоревшему бизнесу, а ремонт там даже не начинался.
Кристина вышла из ванной, заматывая голову полотенцем.
— Мам, ну чего ты опять начинаешь? Денис прав, нам сейчас в самом деле тяжело. Тебе жалко, что ли? Ты же всё равно их никуда не тратишь, только на вкладе копишь.
— Я их не коплю, Кристин. Это мои «похоронные» и деньги на зубы. Мне коронки пора ставить, ты же знаешь.
— Зубы подождут, — отмахнулся Денис. — А нам сейчас на первый взнос по автокредиту не хватает. Старую-то я продал, надо что-то приличное брать, статусное.
Я молча ушла в свою комнату. Внутри всё дрожало. Не от злости даже, а от давления дочери и зятя. Триста тысяч. Я собирала их пять лет, откладывая с каждой пенсии и подработок корректором. Отказывала себе в нормальной обуви, в поездке на отдых. И теперь мой зять, который за три года ни разу не купил в дом даже рулона туалетной бумаги, рассуждает о моем «стыде».
Вечером они ушли в кино. Из кухни пахло жареной картошкой — моей, конечно. Я села за стол, открыла ноутбук и написала сообщение риелтору, чей номер хранила в закладках полгода.
— Добрый вечер, Марина. Моё предложение в силе?
— Галина Николаевна! Конечно. Покупатели на вашу «двушку» всё ещё ждут. Готовы выходить на сделку хоть завтра. Вариант с однушкой в новом районе тоже за вами придержала.
Сделка прошла быстро. Кристина и Денис ничего не знали до последнего момента. Они были слишком заняты выбором цвета кожаного салона для новой машины, на которую Денис всё-таки умудрился выпросить займ у какого-то приятеля.
В субботу я начала собирать коробки.
— Мам, ты чего, генеральную уборку затеяла? — Кристина заглянула в комнату, жуя яблоко.
— Нет, Кристин. Я квартиру продала.
Яблоко замерло у неё во рту. Денис, услышав это из коридора, ворвался в комнату так, будто у него украли кошелёк.
— В смысле — продала? Галина Николаевна, вы в своём уме? А нам куда?
— В вашу студию, Денис. Или в съёмную. У вас неделя, чтобы съехать. Новые хозяева заезжают в следующую субботу.
— Но там же арендаторы живут! — взвизгнула дочь. — И ремонта нет, там голые стены!
— Ну, так, выселяйте арендаторов и делайте ремонт. Денег у меня нет — все ушли на покупку маленькой однушки в пригороде и на те самые зубы, которые «подождут».
Денис побагровел.
— Это… это не по-людски! Вы нас на улицу выкидываете! Родную дочь!
— Я дала вам три года, — спокойно сказала я, заклеивая скотчем коробку с книгами. — Кормила, поила, выслушивала твои идеи о великом бизнесе. Хватит. Мне шестьдесят, я хочу ходить по квартире в тишине и не считать, сколько ложек моего кофе ты выпил за утро.
Всю следующую неделю в доме стоял ор. Кристина плакала, называла меня «черствой», Денис демонстративно не здоровался и громко хлопал дверями. Они пытались давить на жалость, потом на совесть, потом перешли к угрозам, что «ноги их в моем новом доме не будет».
Я только кивала. Складывала тарелки, заворачивала в газеты хрусталь. Впервые за эти три года мне было легко дышать.
В субботу приехала грузовая машина. Денис и Кристина к тому времени уже перевезли свои многочисленные шмотки в ту самую «голую» студию, предварительно со скандалом выставив жильцов. На прощание Кристина даже не обернулась. Денис только процедил: «Ну и живите на своих метрах, как сыч».
Прошёл месяц. Моя новая однушка на двенадцатом этаже залита солнцем. Здесь пахнет только моими вещами и новой мебелью. Коронки я поставила — улыбаться теперь не стыдно.
Кристина позвонила вчера. Голос был тихий, без претензий. Спросила, как дела, пожаловалась, что в студии дует из окон, а Денис злится из-за отсутствия денег на ремонт. Я посочувствовала, посоветовала хорошую мастику для швов и пожелала удачи. Денег не предложила. И, удивительное дело за это стыдно мне не было. Совсем.