— Галь, а у тебя мангал где? — Колька уже хозяйничал на веранде, открывал ящики один за другим. — Вот тут был, помню!
Галина Петровна стояла в дверях и смотрела на это безобразие. Приехали в пятницу вечером, без звонка, без предупреждения. Просто колонна машин у ворот — и всё. Колька с женой Светкой, их сын Димка с какой-то подружкой, и Колькина мать Нина Степановна — восемьдесят лет, а голос как у рыночной торговки.
— Мангал в сарае, — сказала Галина сухо. — Коль, вы вообще предупреждать собирались?
— Да брось ты! — Колька махнул рукой, уже шёл к сарайчику. — Родня же. Что за церемонии?
Светка в это время уже тащила из своей машины пакеты. Мясо, значит. Приготовились основательно.
— Галочка, у тебя вода в кране нормальная? — крикнула она. — А то Нина Степановна с дороги, ей бы умыться.
— Нормальная, — отозвалась Галина.
Со двора доносился голос Нины Степановны:
— Разрослась яблоня-то! Помню, маленькая была. Надо бы обрезать, Коль!
— Не надо, — сказала Галина себе под нос.
Муж Виктор вышел на крыльцо, встал рядом. Посмотрел на всё это хозяйство — Димка уже тащил из багажника раскладные стулья — и тихонько сказал:
— Ну вот.
— Ну вот, — согласилась Галина.
— Витька! — заорал Колька из-за угла. — Иди сюда, помоги уголь найти!
Виктор вздохнул и пошёл.
Галина зашла в дом. На кухне было тихо, пахло её собственным борщом, который она варила для себя и Виктора на два дня. Она посмотрела на кастрюлю. Потом на окно, за которым Светка командовала Димкой, куда ставить стол.
Телефон пискнул. Сообщение от соседки Тамары: Гал, у тебя там что, праздник?
Галина написала в ответ три точки и убрала телефон.
— Га-а-аль! — Светкин голос прорезал двор. — У тебя решётка для мяса есть? Мы свою забыли!
Решётку нашли. Уголь нашли. Стол расставили прямо на грядках — Галина заметила это в окно и закрыла глаза на три секунды.
— Вить, — сказала она, когда муж зашёл за стаканом воды. — Они на клубнику поставили стол.
— Я видел.
— И?
— И что я им скажу?
— Что стол стоит на клубнике!
Виктор поставил стакан. Посмотрел в окно. Там Нина Степановна уже сидела на лучшем складном кресле — том, которое Галина берегла для спины, — и рассказывала Димкиной подружке про то, как в советское время все дружно отдыхали на природе.
— Слушай, один раз в год же, — сказал Виктор.
— Один раз? Они в прошлом году трижды приезжали!
— Галь.
— Что — Галь? Мясо они привезли. Молодцы. А посуду кто мыть будет? А угли кто убирать? А Нина Степановна вчера звонила, спрашивала, работает ли душ. Она что, ночевать собирается?!
Виктор промолчал. Это был его фирменный ответ на всё, что он не хотел обсуждать.
За окном Колька уже разжигал мангал и громко пел. Фальшиво, от души.
Мясо жарилось. Пахло хорошо, это Галина честно признавала. Она сидела за общим столом, пила чай — остальные взяли что покрепче — и слушала.
— Галь, а огурцы свои? — Светка хрустела уже третьим. — Объедение прямо.
— Свои.
— А помидоры тоже?
— Тоже.
— Надо было предупредить, мы б заехали раньше, помогли.
Галина поставила чашку.
— Предупредить — это вообще-то про звонок за день, а не про огурцы.
Светка хлопнула глазами, засмеялась:
— Ой, да ладно тебе! Мы же свои.
— Свои, — согласилась Галина. — Свои предупреждают.
За столом стало чуть тише. Колька перевернул мясо, сделал вид, что очень занят.
Нина Степановна подняла голову:
— Галочка, ты, никак, обиделась?
— Нет, Нина Степановна. Просто говорю как есть.
— Ну вот! Раньше так не было. Приедешь — всегда рады. Я помню, мы к Виктора родителям вот так же, без звонка — и ничего, накрывали на стол, улыбались.
— Времена другие, — сказала Галина.
— Люди другие, — поправила Нина Степановна. И посмотрела значительно.
Виктор рядом взял шампур. Молча жевал.
Димкина подружка — её звали Кристина, она была тихая и явно чувствовала себя не в своей тарелке — вдруг сказала:
— А можно я помогу что-нибудь? Посуду помыть или...
— Сиди, — сказала ей Светка. — Гости не моют.
— Живут-то как гости, — негромко произнесла Галина.
Скандал начался из-за борща.
Светка зашла на кухню — без спроса, само собой — и крышку подняла.
— О, борщ! Гал, давай на стол поставим? Мясо ещё не готово, перекусим пока.
— Этот борщ я варила для нас с Витей.
— Ну и что? Нас же много, всем хватит!
— Светочка. — Галина обернулась. — Ты привезла мясо. Я это ценю. Но борщ я не собираюсь...
— Да ты жадничаешь, что ли?! — Светка уже почти смеялась, будто это шутка. — Кастрюля здоровая!
— Дело не в кастрюле.
— А в чём тогда?!
Галина сняла фартук. Аккуратно повесила на крючок.
— Вы приехали без звонка. Стол поставили на мою клубнику. Взяли моё кресло. Уголь — мой, решётка — моя. Огурцы съели половину. И теперь борщ.
Светка открыла рот.
— Я не жадная, — продолжала Галина ровно. — Я просто устала быть базой отдыха для всей вашей компании.
— Вот это да! — Светка вышла на веранду. — Коль, ты слышал?! Галка нас гонит!
— Никуда я вас не гоню, — сказала Галина, выйдя следом. — Ешьте мясо. Но борщ — не трогайте.
Колька встал из-за мангала. Лицо у него сделалось обиженное, как у ребёнка, которому не дали конфету.
— Галь, мы же родня. Ты что, серьёзно из-за борща?
— Не из-за борща. Ты сам понимаешь.
— Не понимаю!
— Позвонить перед приездом — это нормально. Спросить, удобно ли — нормально. Не хозяйничать на чужой даче как у себя дома — нормально.
Нина Степановна встала с кресла. Медленно, с достоинством.
— Значит, чужая дача. Мы, значит, чужие.
— Нина Степановна, я этого не говорила.
— Сказала! Вот этими словами!
— Я сказала — чужая дача. Это моя дача. Ваша — другая, в Подмосковье, если не ошибаюсь.
Тишина. Кристина смотрела в тарелку. Димка вдруг очень заинтересовался углями.
Виктор поднялся. Все посмотрели на него.
— Мам, — сказал он Нине Степановне. — Галя права.
Мясо всё-таки доели. Молча, почти без разговоров.
Нина Степановна демонстративно отказалась от чая. Светка убрала со стола — сама, без напоминаний, что было в первый раз за всю историю их приездов. Колька сложил мангал.
Уезжали в семь.
— Ну, бывайте, — сказал Колька у машины. Голос деревянный.
— Бывай, Коль. Звони, если приедете.
Он посмотрел на неё. Что-то хотел сказать — Галина видела, как у него дёргается угол рта, — но смолчал. Сел за руль.
Нина Степановна, садясь в машину, обронила:
— Яблоню всё-таки надо обрезать.
— Обрежу сама, — ответила Галина.
Кристина, последней проходя мимо, тихонько сказала:
— Спасибо за огурцы. Правда вкусные.
Машины уехали. Виктор вышел на крыльцо, встал рядом.
Долго молчали.
— Обидятся, — сказал он наконец.
— Пусть.
— Коля позвонит через неделю, как ни в чём не бывало.
— Вот тогда и поговорим. Нормально. По-человечески. — Галина посмотрела на грядку. Клубника, в общем-то, уцелела. — Убери стол, пожалуйста.
— Уберу.
Она зашла в дом. Поставила чайник. Достала две чашки.
За окном Виктор тащил раскладной стол с грядки и негромко, совсем тихо, смеялся.