23-го августа 1942 года небо над Сталинградом почернело от самолётов. Когда передовые части 14-го танкового корпуса вермахта вышли к Волге севернее города, люфтваффе обрушили на Сталинград удар, невиданный по масштабам за всю войну на Восточном фронте. Около тысячи самолётов 4-го воздушного флота совершили около 2000 боевых вылетов, сбросив на жилые кварталы тысячи фугасных и зажигательных бомб. Среди немецких лётчиков царила эйфория: им казалось, что они стирают город с лица земли, прокладывая дорогу победоносной пехоте, но это была иллюзия. Всего через три месяца те же самые лётчики будут с ужасом смотреть на показатели расхода топлива, считать оставшиеся боеприпасы и понимать, что их обещание накормить окружённую армию с воздуха обернулось грандиозным провалом.
Адский август: зачем немцы пытались стереть Сталинград с лица земли
План бомбардировки Сталинграда был разработан лично командующим 4-м воздушным флотом генерал-фельдмаршалом Вольфрамом фон Рихтгофеном — дальновидным, но жестоким стратегом, который считал, что город должен быть разрушен до того, как в него войдут немецкие танки, и его страшный замысел воплотился в жизнь. Люфтваффе всего за один день сбросили около 1000 тонн фугасных и зажигательных бомб: пикирующие бомбардировщики Ju 87 «Штука» и средние бомбардировщики He 111, Ju 88 и Do 217 буквально поливали огнём город.
Советская ПВО, состоявшая из 566 зенитных орудий и 470 пулемётов, оказалась не готова к такому массированному удару. В тот день VIII авиакорпус потерял всего три самолёта, уничтожив при этом 91 советский. Результаты бомбардировки были чудовищны: погибло от 40 до 70 тысяч мирных жителей, и было уничтожено 90% жилого фонда.
Американский историк Энтони Бивор назвал этот налёт «самым мощным за всю войну на Восточном фронте». Однако, как позже отмечал историк Алексей Исаев, «все пошло не по-плану: вслед за бомбардировкой не последовало планового развития событий — окружения советских войск к западу от Сталинграда и занятия города. В результате чего бомбардировка выглядела просто террористическим актом».
Эйфория и первые трещины: господство в воздухе
Несмотря на то, что взять город с ходу не удалось, в сентябре–октябре 1942 года люфтваффе сохраняли полное господство в воздухе над Сталинградом. VIII авиакорпус генерала Мартина Фибига совершал в среднем по 900–1000 боевых вылетов в день, активно поддерживая наступающие наземные части.
Командующий 62-й армией Василий Чуйков позже вспоминал в своей книге «От Сталинграда до Берлина»:
«С утра до ночи в воздухе висели немецкие самолёты. Они буквально вбивали в землю всё, что видели на улицах. Бомбили цеха заводов, переправы, развалины домов, где укрывались наши солдаты. Любая попытка переправить подкрепление через Волгу днём означала верную смерть. Мы научились воевать ночью, потому что днём над нами безраздельно господствовал враг».
Однако уже к концу сентября у фон Рихтгофена начали проявляться первые признаки беспокойства. Хотя его пилоты и докладывали о сотнях уничтоженных советских самолётов и техники, но немецких же машин в его распоряжении становилось всё меньше. Потери в технике и износ двигателей давали о себе знать. Если в июне 1942 года 4-й воздушный флот располагал около 1600 самолётами (из которых более 1150 были исправны), то к 20 сентября в его распоряжении оставалось лишь 950 машин, из которых исправными были только 550.
За 11 недель непрерывных боёв общая численность флота сократилась на 40%, а уровень боеготовности упал с 71% до 57%. Особенно сильно пострадала бомбардировочная авиация: из 480 бомбардировщиков, имевшихся в июне, к 20 сентября в строю осталось лишь 232, из них совсем исправных — всего 129.
Интересный факт: немецкое командование не смогло оперативно восполнить эти потери. Когда началась операция «Блау» (наступление на юге), 4-й воздушный флот сосредоточил 60% всех немецких самолётов на Восточном фронте. К 20 сентября, из-за потерь и невозможности перебросить резервы с «тихих» центрального и северного участков фронта, эта доля упала до 38%.
«Воздушный мост», которого не было
Самым большим провалом люфтваффе стала операция по снабжению окружённой 6-й армии, так называемый «воздушный мост». Когда 23 ноября 1942 года кольцо советских войск вокруг армии Паулюса замкнулось, Гитлер, по настоянию Геринга, пообещал, что люфтваффе будут ежедневно доставлять в котёл 300 тонн грузов (боеприпасов, топлива, продовольствия).
Это обещание было заведомо невыполнимым: 4-й воздушный флот к тому моменту был уже серьёзно ослаблен. Кроме того, погода в ноябре–декабре 1942 года была отвратительной: туманы, низкая облачность, снегопады и обледенение делали вылеты крайне рискованными. Среднесуточный объём доставляемых грузов едва достигал 85 тонн, что было в три с половиной раза меньше необходимого.
Усугубляло ситуацию и то, что аэродромы, с которых немецкие транспортники пытались прорваться к Сталинграду, находились под постоянной угрозой. 24 декабря 1942 года советский 24-й танковый корпус генерала Василия Баданова совершил легендарный рейд на аэродром в Тацинской. Немцы не успели эвакуировать транспортные самолёты. На рассвете Т-34 ворвались на лётное поле и начали расстреливать транспортные Ju-52 и бомбардировщики, использовавшиеся для перевозок. Из 180 самолётов, находившихся на аэродроме, удалось спастись только 125. На аэродроме было уничтожено не менее 50 транспортных самолётов, а также захвачено 300 тонн бензина и пять полных складов боеприпасов. Это была катастрофа.
Интересный факт: среди тех, кто чудом спасся при прорыве танков в Тацинской, был будущий знаменитый ас люфтваффе Ганс-Ульрих Рудель. Он сидел в кабине своей «Штуки», ожидая разрешения на взлёт, и едва не погиб под гусеницами советских танков, взлетев буквально за секунды до того, как его самолёт расстреляли.
После этого аэродромы снабжения отодвинулись так далеко от «котла», что даже теоретически снабжать окружённую группировку стало невозможно. Самолёты не могли долететь до Сталинграда и вернуться обратно с тем запасом топлива, который они имели - 6-я армия была обречена.
Друзья, если бы Гитлер не настоял на «воздушном мосте» и разрешил 6-й армии прорываться из окружения на соединение с группой Манштейна, как вы считаете, смогли бы немцы спасти хотя бы часть личного состава, или их всё равно бы раздавили на марше советские танковые армии? Напишите в комментариях.
Поражение и возмездие
К началу советского контрнаступления 19 ноября 1942 года погода также сыграла на руку Красной Армии. Накануне операции пошли дожди, сменившиеся снегопадами. Аэродромы размокли, видимость упала до минимума. Немецкие самолёты не могли взлететь, чтобы нанести удар по наступающим советским колоннам, и не могли вести разведку, чтобы определить направление главных ударов. Из 30 штурмовиков 228-й штурмовой авиадивизии, вылетевших на задание 20 ноября, до цели дошли только 8 — остальные вынужденно вернулись на аэродромы из-за погоды. Потери же советской авиации от действий противника в эти дни были минимальными.
Разгром 6-й армии стал сокрушительным ударом по престижу люфтваффе. Нацистская пропаганда, трубившая о непобедимости германской авиации, была вынуждена замолчать. В Германии был объявлен национальный траур. Огромное количество самолётов, особенно транспортных, было потеряно безвозвратно, а лётные кадры, составлявшие цвет люфтваффе, погибли или попали в плен. Стратегическая инициатива в воздухе начала постепенно переходить к советской авиации.
Немецкая авиация пришла к Сталинграду как абсолютный хозяин неба, неся разрушения и смерть. За несколько месяцев она растеряла своё превосходство в технике, стратегии и живой силе. Гитлеровские лётчики, привыкшие к лёгким победам, столкнулись с возросшим мастерством советских асов, с непреодолимыми погодными условиями и с железной логикой войны на истощение. Обещание Геринга накормить окружённую армию обернулось гибелью тысяч немецких лётчиков и солдат. Сталинград стал не только могилой 6-й армии вермахта, но и началом заката люфтваффе.
Друзья, если вам понравился этот материал и вы хотите разобраться в других ключевых событиях Великой Отечественной войны — подписывайтесь на канал и делитесь с друзьями.